Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 151)

— Мор на скотину напал?

— Да, Лиза. Y Кати пять телят от болезни погибло, а пред­

седатель за старое счеты с ней свел, отомстил. Он обвинил Ка­

тю в том, что она специально отравила телят. Десять лет ей

дали.

— Неужто и вправду так было?

— Я ей верю, Лиза, как самой себе.

— Она подлизывается к вам, наверно? Хитрая... Помнит,

что доктор когда-никогда пригодится.

— Нет, Лиза. Вчера, когда Аню принесли из побега, она

надзирателей не побоялась, закричала на меня...

— Мне лейтенант передал ее слова. Она меня с собакой

сравнила... За дело! А вас-то за что? Разве вы Рекса прокля­

того лечить станете? Почему заступаетесь за нее?

— Катя любит людей. Сегодня всю ночь не спала, Риту

на коленях держала, за мной и за Еленой Артемьевной уха­

живала. Y Кати туберкулез в открытой форме. Навряд ли она

выйдет из лагеря живой. Это я тебе как врач говорю. Сама

на ногах не держится, а чужим людям помогает...

— Вы не подумайте на меня плохого, Любовь Антоновна.

Я на Катю зла не держу. Постою за нее, хсак за вас. Просьба

у меня к вам, Любовь Антоновна. Возьмите омуль с собой!

— Я не понесу его в зону.

— И незачем вам утруждать себя. Мишка понесет и отдаст

вам у вахты.

— Он мне не нужен, Лиза. Я не хочу, чтоб на меня пальцем

указывали. Скажут заслужила... а за что? ты сама понимаешь

лучше меня.

— Вы на днях в больницу уедете.

— Это не выход. Я — женщина, боюсь пересудов. Злое сло­

во сильно бьет.

— А вы им рот заткните.

— Как?

— Я помяла, Любовь Антоновна, что вы сами омуль есть

не станете, побрезгуете... Поделите его... Кате дайте, Рите, Еле­

не Артемьевне и тем, кто послабже. Оголодали они, побалуйте

269

их. Пусть тогда кто вам слово скажет... Кукиш вы им пока­

жете! Не побрезгуете — себе долю возьмете, тоже никто рта

не разинет. Что вы, хуже других, или вам есть неохота, как им?

— Ты дипломат, Лиза. Уговорила. Я бы и сама так сде­

лала. Я хочу тебя еще об одном деле попросить. Не перебивай...

Капитан отправляет в больницу пять человек. Скажи ему, чтоб

он меня в зоне оставил, а в больницу отправил другую жен­

щину. До нового года больше трех месяцев. Люди болеют, а

лимита у капитана на больных нет. Получится так, что я за

счет других лягу в больницу. Нечестно это.

— Оставайтесь, Любовь Антоновна! — обрадовалась Ли­

за. — Если дозволите, я каждый день приходить стану. Мишка

вас на кухню зачислит или в хлеборезку.

— Я там работать не буду.

— А кто вам говорит работать? Числиться и только. От­

дельное помещение при кухне дадут. Эту толстомясую пова­

риху — в общий барак. Не пожелаете стеснять ее — пусть с

вами живет.

— Лиза, Лиза! На что ты меня толкаешь? Ты хочешь, чтоб

я перед смертью у людей последние крошки изо рта отнима­

ла? Без меня есть кохму грабить их...

— Вы не ешьте лагерное... Я вам сама сготовлю и принесу.

Свеженькое, горячее, из своих продуктов, не из лагерных. Y

меня медвежатина есть, грибы насолены, ягода припасена. Грам­

ма с вашей кухни не трону.

— Спасибо тебе, Лиза, за доброту. Но не смогу я на та­

ких условиях остаться.

— Где же вы помеху видите?