Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 148)
присматривает. Помогаю я семье. В прошлый месяц ездила к
ним, шесть пудов солонины отвезла, медвежатины... Денег даю...
сытно живут они... Я и омуля за Мишкины деньги на базаре
купила, отец-то больной совсем, не рыбачит. Вернулась сюда
и до сих пор покоя себе не нахожу... ночью со страху часто
просыпаюсь: не лезет ли охотник в окно — от них не убере
жешься... они и среди белого дня убьют, не побоятся. После
Шуры охотники взлютовали на политических. Y них вести
как пожар лесной бегут. Вся тайга о Шуре знает. Теперь как
прослышат, что политический убежал — все дела бросают и
за нихМ в погоню. Живым в зону не приводят... никто от них
не уйдет...
— Что ты наделала, Лиза? Сколько жизней невинных от
няли — и ты молчишь! Как ты живешь с ним?!
— Не спрашивайте, доктор... Когда он в постель лезет ко
мне — чисто гадюку холодную за пазуху суют... Не хотела я
ребенка от него... Грех большой, Любовь Антоновна, а не хо
тела...
— Ты веришь, Лиза, что политические убивают жен на
чальников?
— Верила, пока вас не встретила. Думала, что со зла они
могут все сделать. Охотников не тронут, а начальство не по
щадят... Они ж тоже люди... Y политических столько злобы к
нам накопилось, что выплеснись она наружу, всех бы нас за
давила. А теперь поговорила с вами — и сомневаюсь в мыс
лях своих прежних. Если б защищать стали своих, когда я про
Шуру сказала... Не мучайте меня, Любовь Антоновна... Я и так
о Шуре терзаюсь...
— А о людях? О тех, кого убивают?
— Их тоже... жалко... теперь... когда вас узнала. Только,
может, вы одна такая?! — безнадежно вздохнула Лиза.
— В лагерях есть люди лучше меня.
— Страшно, если так. Я почему на Мишкино бандитство
сквозь пальцы смотрела? Думала, поделом вору и мука... Спа
сли вы меня. Вчера услышала, что избил он вас, вся ходуном
заходила. Мишка и слушать меня сперва не захотел... Я ему
264
говорю, что уеду, а оп мне свое: «Не поведу доктора домой.
Доложат в управление — расхлебывайся...» Долго с ним по
пусту спорили, сердце зашлось у меня. Потом говорю ему:
«Не приведешь доктора — охотникам расскажу про Шуру».
«Не посмеешь: саму убьют!» — запугивает меня Мишка. «Знаю
что убыот, — отвечаю ему, — а расскажу». Посмотрел он на
меня, видит, что серьезно сказала, опять стращать стал: «Убью
и зарою! В тайге не найдут... Скажу, что ты к родным уехала».
«Убивай!» — твержу ему. Не посмел, однако, тронуть. Любит
он меня.
— Почему ты не успела предупредить Кузьму?
— Мишка сказал, что завтрашней ночью Кузьмин брат по
бежит. Потом Мишка мне признался, что он нарочно Маляви
на на одну ночь обманул. Когда вышли они из дома, Мишка
ему сразу топор лагерный подсунул — спрятал он загодя то
пор возле дома — и в ту же ночь Малявин порешил Шуру... И
Кузьму... И брата его...
КОЛЬЦО
— Капитан не может нас подслушать?
— Не сомневайтесь, Любовь Антоновна! Я услала Мишку.
Мы договорились с ним, чтоб он часа на два из дома ушел,
когда вы придете. Иди, — сказала ему, — с глаз подальше,
пока мы с доктором не поговорим. Узнаю, что подслушивал
— я свое слово исполню... тогда тебе одно останется: убить
меня. Мишка трусливый... Это он с вами геройствует... А как
дойдет до дела — в кусты.
— Ты не слышала, Лиза, что случилось с Жарковой?
— Михаил говорил, что ее в скорости на больницу отпра