Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 144)

кую острую боль в животе. —Только бы не заворот кишок...

я почти ничего не ела... отпустило... Она смотрит на меня как

на животное: я грязная, оборванная, голодная... Потом бы со­

седке от скуки рассказывала: «Какие они голодные эти конт­

рики: жрут — не нажрутся... Грязные до ужаса... вшивые».

Или еще что-нибудь подобное... Она издевается надо мной!

Психологические опыты ставит: буду я защищать политичес­

ких или не буду? Стерпеть?.. Унизиться еще раз? Солгут мер­

завцы! Не выполнит капитан своего обещания! Может, он за­

тем и привел меня, чтоб потешить жену? Убедить ее в том,

что мы чудовища? Она, наверно, полагает, что великую честь

хмне оказала, что не погнушалась сесть за один стол с такой

оборванкой, как я? Я ей скажу все, что думаю...»

— Прочь руки! — приказала Любовь Антоновна. Лиза ви­

новато отдернула руки. — Вы хуже... Намного хуже, чем я

думала! Вы издеваетесь над женщиной, такой же, как вы сами.

Я в вашей власти и вы воспользовались этим! Полезли мне в

257

душу... Вы такая же, как ваш муж! Как собашник! Позовите

начальника лагпункта! Пусть он отведет меня в зону и не

забудет пристрелить по дороге. — Любовь Антоновна задыха­

лась. Она не заметила, как и когда схватила в руки пустой

стакан и сжала его с такой силой, что у нее побелели пальцы.

Тонкое стекло хрустнуло и острые осколки вонзились ей в ла­

дони.

— Доктор! Вы порезались! Кровь текет! — испуганно за­

кричала Лиза.

— Не ваше дело! — яростно отмахнулась Любовь Анто­

новна, стряхивая на пол капельки крови. — Пол боитесь за­

пачкать? Скажите начальнику лагпункта, чтоб заключенных

пригнал после работы. Они вам дом построили, они и пол по­

моют. Не утруждайте себя!

— Дайте руку, доктор! Я стекло выну!

— И так убьет ваш муж! Со стеклом!

— Любовь Антоновна! Я не виновата! Выслушайте меня!

Дайте только руку перевязать... Все расскажу! — Крупные сле­

зы катились по щекам Лизы.

— Сама перевяжу, — возразила Любовь Антоновна, дро­

жащими пальцами вынимая из крохотных ранок мелкие ос­

колки стекла.

Лиза метнулась в смежную комнату и через минуту подала

доктору бинт, стерильную вату и йод.

— Вам помочь? — робко спросила Лиза.

— Без вас справлюсь. Рассказывайте!

— Я вам такое расскажу, что если узнают охотники, всех

трех в землю живьем закопают.

— Не верите мне — молчите.

— Верю, а боязно. Трое только про тот секрет знают: я,

Миша и надзиратель один. Охотники народ бедовый, жало­

ваться не пойдут: своим судом порешат и концов не сыщешь.

— Воля ваша.

— Скажу. Никуда от вас не денешься. Зимой, перед тем,

как тому убийству случиться, у Михаила вышел разговор с

надзирателем, Малявиным. Когда Мишка привел его, я удиви­

лась. Сколько помню, он надзирателей домой не таскал. Сам

пьет или с охотниками, а тут солдата привел. Облаяла я их

обоих, подавать на стол не стала и к себе ушла. Я в той комна258

те прилегла, а они тут выпивали. Сперва осторожничали, а

потом как выпили побольше, Мишка и говорит Малявину:

— Серьезный разговор к тебе есть. Обожди, посмотрю:

спит ли Лизутка, — и зырк ко мне в комнату. Меня, известно,

любопытство разобрало: о чем они договариваться станут.

Закрыла глаза, вроде бы сплю. Мишка вернулся к Малявину и

говорит:

— Спит Лизутка. Спросить с тебя за позавчерашнее хочу.