Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 111)
Дверь за ними захлопнулась. Минут через пять оттуда вышел
лейтенант. Рита внимательно оглядела вахтенный коридор,
точнее ту часть, что она могла увидеть со своего места. Но
Любови Антоновны и капитана там не было. В коридоре стоял
надзиратель, тот, что вместе с капитаном вел Любовь Анто
новну. Он глубокомысленно и сосредоточенно жевал, изредка
приглаживая волосы. Уже за зоной, когда разобрали инстру
менты, Катя облегченно вздохнула.
— Сегодня не погонят Ефросинью.
— Куда увели Любовь Антоновну?
— Разве угадаешь куда? Приведут ее, Рита, — успокаивала
Катя, но голос ее звучал неуверенно.
ПРИГЛАШЕНИЕ К БОЛЬНОЙ
Любовь Антоновна едва поспевала за капитаном. Он шел
шага на три впереди и лишь иногда оборачивался к ней. О
том, что она может убежать, капитан, очевидно, всерьез не
думал. Лучше колючей проволоки и пуль автоматов заклю
ченных цепко держала в плену тайга. Он еще не помнил за
восемь лет службы, чтобы из глубинки кому-нибудь удавалось
благополучно уйти. Тайга и болота, охрана и охотники стояли
на пути всякого, кто пытался вырваться отсюда.
...Трудно поспевать за капитаном... Широко шагает... «Чер
ный пудель шаговит, шаговит, белый пудель шаговит, шаговит» — дядя Гиляй писал... Капитан не похож на пуделя...
202
скорей — на бульдога, — думала Любовь Антоновна, впри
прыжку следуя за начальником лагпункта.
— Трудно идти, доктор? — нетерпеливо спросил капитан.
— Я не доктор, — угрюмо ответила Любовь Антоновна.
— Как не доктор? — капитан круто повернулся к ней и
застыл на месте. — Я читал ваш формуляр и там написано...
— Я была доктором раньше, до тридцать седьмого года, —
сквозь зубы процедила Любовь Антоновна.
— Совершенно верно. Значит, я не ошибся. Поторопитесь,
доктор, с моей женой плохо.
— Я не имею права заниматься врачебной практикой, —
отрезала Любовь Антоновна.
— Читал в формуляре. Но ведь это между нами... Как че
ловек человеку помогите... Врач обязан...
«Он вспомнил о долге врача... Че-ло-век...» — с горечью
подумала Любовь Антоновна, а вслух сказала:
— Y меня нет лекарств и инструментов.
— Все есть, доктор. На мужскую командировку чуть свет
сбегал, всю аптечку у него забрал.
— Y кого это, у него?
— Y лекпохма тамошнего. Он, сукин сын, до тридцать вто
рого ветеринаром работал.
— Последние десять лет скотину в пивной лечил? — уточ
нила Любовь Антоновна.
— Откуда вы знаете? — удивился начальник лагпункта.
— Слыхала...
— Он мне лошадь на ноги поставил. Знающий мужик. На
счет людей он плоховато разбирается... да ведь сойдет. Кого
лечить тут? — капитан ненароком скользнул взглядом по се
рому лицу Любови Антоновны и осекся. Молчание продолжа
лось почти до самого дома капитана. Y>kc подходя к его дому,
Любовь Антоновна спросила:
— Почему вы не вызвали врача из управления лагеря?
— Пожар проклятый. Сами видите... Вчера дож дь прошел.
Пути на соплях держатся, размыло их... Поезд не ходит.
— А по грунтовой дороге?
— Обвалилась она километров за двадцать отсюда. Пехом
вольные врачи не пойдут. Я всю ночь по селектору звонил.
Отвечают, что раньше четверга никто не приедет.
203
— Что вас натолкнуло на мысль обратиться именно ко