Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 11)

— Никакого такого Христа не было. Это все выдумки!

Наукой доказано.

— Ты, знать, походя в ту науку заглядываешь...

— Я моложе тебя, Шурочка. В церковных школах не учи­

лась. Мне восемь было в семнадцатом. После революции лик­

без окончила и пять группов. Ученые всякие у нас в гостях

бывали. Мой Понтик деликатно умел с ними говорить. Они

его ужасно уважали.

— Это когда вы в деревне-то жили?

— Не в деревне, а в Москве. Мы в той деревне совсем мало

жили. Понтика направили туда выдвиженцем. Он у меня был

двадцатипятитысячником. Понтик очень активно раскулачи­

вал, всякую контру и подкулачников. Мой Понтик ужасно

способный. Он в промакадемии учился — и кончил. Эти разные

ученые всю жизнь учатся, пишут, пишут чего-то — и то не

академики.

— Ума нет — считай калека...

— Я слышала от одной очень культурной женщины, что

скоро платья крепдешиновые носить будут. Она мне показы­

вала отрез. Голубенький-голубенький...

— В наши-то годы с тобой такие платья носить... Сестра

ты мне, бок о бок столько лет живем, а не понимаю я тебя.

Когда нянчила, ты еще говшошкой была, понимала вроде...

— Не вспоминай мрачные годы царизма. Народ эксплуати­

ровали...

— И слова эти вовсе не твои. Рано ты замуж вышла.

— В шестнадцать лет — не рано.

— А в семнадцать сразу двоих принесла. Самой в куклы

впору играть, а тут твои в два голоса вопят... Колька говорил...

— Что твой Колька говорил? Болтун он и не благовоспи­

танный.

— Уж какой есть... Правда твоя, шалопай он непутевый.

27

Весь в отца. Путный парень не пойдет на гулянки, когда люди

воюют и с голоду пухнут. А все Ким твой...

— Не ругай моего Кимочку. Моим детям можно сладко

пожить. Понтик в гражданскую воевал. В раскулачивании уча­

ствовал, не то что некоторые. В тридцать седьмом поганой

метлой врагов народа выметал — воздух очистил. Он два орде­

на имеет. И если бы он не помог вам...

— Не кори, Паша... Чувствую...

— О чем ж е Коля рассказывал?

— Неохота говорить. Сплетни бабские.

— Говори, Шурочка. Начала, так уж кончай.

— Будто Ким вчера привел новую знакомую. Марго ка­

кую-то. И оставил ее у себя ночевать. Не мне Колька говорил,

дружку своему, Леше. А я услышала ненароком.

— Ким себе этого не позволит! Чтоб в нашем доме...

— А Сима?

— Что ты мне в глаза тычешь своей Симой!

— Не сердись, Паша, я просто...

За дверью наступило недолгое молчание.

— Y нас с тобой, Шурочка, секретов нет. Мы одни. Я тебе

все открою. Ты от жизни отстала, не понимаешь детей. Я

знала, что Ким с девочками балуется. Мне доктор говорил,

что Ким очень одаренный, умный ребенок. Но он рано... со­

зрел. Ему женщина нужна... На время... Для здоровья. Ким

нашел Симочку, девушку хорошую, порядочную. Она до него

с мальчиками не встречалась. Я сперва была против. А потом

побоялась, что его развратница какая-нибудь заразит, — и со­

гласилась. Сима лучше, чем кто другая...

— Она забеременела...

— А я ей через Кима денег дала на аборт. Теперь аборты

запрещены. Ужасно дорого берут. И на дорогу дала. Старые

платья Домнушкины подарила. Пантелей велел ей хорошую