Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 107)
без покаяния... Грехи-то мои некому отпустить... Страшно по
мирать без отпущения... — отдыхая после каждого слова, гово
рила Ефросинья. — Денька три... протяну еще... Кабы собашник... псу не скормил меня... Доведется помирать в бараке...
ты баптисток попроси, чтоб они псалмы царя Давида перед
смертью моей почитали... Отступились баптисты от церкви...
От отцов и учителей наших... предания святые хулят... богоро
дицу и молитвы отцов не чтут... Священное писание по памяти
читают... Хоть и грех от баптисток слушать, а хочу я слова
Божьего хоть от кого перед смертью услыхать...
— Я скажу, Ефросинья Милантьевна... Только, может, вы
их лучше сами попросите?..
— Нельзя мне, Рита... Совращать станут в веру баптист
скую... Неправильная она... В истинной вере родилась, в истин
ной вере и уйду из мира... Возьми адрес... брат мой по нему
живет... Вырвешься живой отсюда, отпиши ему обо мне... —
195
Ефросинья сунула в руку Риты клочок бумаги, перекрести
лась и со слабым вздохом попросила:
— Положи меня... невмоготу сидеть...
Небо нахмурилось. Ветер, злой и холодный, гулял по ба
раку. Стемнело.
— Хоть бы тряпок каких, окна заткнуть, — зябко поежи
лась Аня.
Рита, помня свой уговор с Еленой Артемьевной, молчала,
ожидая, когда Аня заснет.
— Чо молчишь? Я же слышу, что ты не спишь, — обижен
но продолжала Аня. — Я тебе один секрет скажу, только чтоб
никому ни слова.
— Может, не надо? Услышат другие.
— Спят они все.
— А на нижних нарах?
— Тоже спят.
— Откуда ты знаешь?
— По дыханию слышу. Я чуткая на ухо... Я бежать уду
мала.
— Бежать? — испуганно ахнула Рита.
— Тише, людей разбудишь...
— Дождь пошел, Аня...
— И вправду пошел. Прибьет огонь, завтра на работу пой
дем.
— Откуда ты хочешь уйти?
— Из зоны.
— Как?
— Завтра моя очередь быть кострожегом. Я в тот раз
приметила в заборе одну доску, гвозди еле держатся... Как
не прибили ее — отодвину и уйду.
— А часовые на вышках?
— Они не увидят... там самое темное место. Дрова тепереча сырые, после дождя горят неярко.
— А если заметят?
— Пристрелят, только и делов... тут хуже помирать... По
смотрела я на Катю. Не хочу такой из лагеря уходить, хоть
и жива останусь...
— Тайга кругом... сама говорила, что до пересылки двести
пятнадцать километров. Как по лесу пройдешь? Звери там...
196
Не уходи, Аня... погибнешь... — шептала Рита, сжимая руку
подруги.
— Звери-то они лучше начальства нашего. От волка аль
от медведя на дереве схоронюсь... Сытые они не трогают че
ловека. От иродов наших и под землей не спрячешься, не
только что на дереве.
— В погоню пойдут, Аня. Катя говорила, что беглецов
редко живыми приводят.
— Слышала. Ты думаешь, Ефросинью Милантьевну жи
вую оставят? Коль освобождения не дадут?