Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 108)

— Но ты не больная.

— Здоровье не железное, сломится.

— Ну, убежишь ты... А потом куда? Домой нельзя: аре­

стуют и сюда пошлют.

— Лишь бы вырваться... Y меня тут недалеко с тридца­

тых годов дядька живет. Фамилия у него другая. То, что род­

ственники мы, в селе забыли. Да и милиция не знает. Некому

сказать им.

— Ох, Аня, боюсь я... Не наделай хуже себе...

— Помяни мое слово, Рита. Убыот и меня, и тебя здесь.

Не убыот — сами умрем... Или, и того хуже, как Катя высох­

нем... Боязливая ты... Я удумала позвать тебя, вместе идти...

Восемь паек хлеба насушила. Одну Катя дала, две — Ефросинья,

и своих пять. Я на ногу ходкая... За неделю двести верст от­

махаю.

— То в поле, а тут болото, лес... Подумай, Аня...

— Я уж думала... Помру на воле и ладно. Схоронят по-человечьи, не то что тут... Забоялась идти — не иди... Я имела

думку помощи у тебя испросить...

— Я помогу, Аня.

— Опасливо, Рита... За помощь такую жизнь твою поре­

шат... Кабы вместе пошли...

— Скажи, Аня.

— Толку-то, как скажу... Я хотела, чтоб ты вместо Ефро­

синьи, у нее завтра черед костры жечь, вышла на соседний

костер, притушила б его малость. Пока они дознаются, мы б

в лесу были...

— Я пойду, Аня.

— Лучше Катю возьму... Она уже давно вызвалась... Бе197

жать не побежит — слаба, а помощь даст. Они кострожегов

утром считают... До утра далеко отшагаю... Спи.

Рите очень хотелось спать, но заснуть она не могла. «Аня

открылась мне... Катя верит ей... Чего же от Ани таиться?..

Поговорю с Катей», — решила Рита. Она осторожно потрясла

Катю за плечо, прикрыв ей ладошкой рот.

— А? Чего? — приглушенно пробормотала Катя.

— Это я, — прошептала Рита.

— Ты? Я спросонья не поняла... Чего тебе?

— Катя! За золотое кольцо Ефросинью от работы осво­

бодят?

— Не дури голову, — сердито отмахнулась Катя. — Какое

кольцо? Я золота отродясь не видела.

— Y Елены Артемьевны есть, она отдаст его лекпому,

чтоб он Ефросинью от работы освободил.

— Разве ж так делают? За кольцо самого начальника

купим. Он в больницу Ефросинью направит.

— Как ж е ты поговоришь с начальником?

— Это уж не твоя забота... Дождь как из ведра хле­

щет... Завтра прибавку к хлебу не дадут... Поспим до подъема.

Утром, когда всех выгоняли из барака, Ефросинья не под­

нялась. Надзиратель дернул ее за ногу, попытался стащить

с нар, но увидя, что она, не поднимая головы, слабо шевелит

руками и стонет, махнул рукой.

— У начальника спрошу, как с ней быть.

— Женщина умирает. Я как врач...

— На каком лагпункте лекпомом была?

— Я — доктор медицинских наук, профессор кафедры...

— Ты мне не выламывайся со своими кафедрами. Гра-а-мо-о-тные... В собаку плюнешь — в прохвесора попадешь. Об­

сказывай, на какой командировке, лагпункте, если по-русски

не понимаешь, помощником смерти была?

— Я в лагере не работала врачом. Но позвольте вам за­

метить...

— Не позволю всякой контре себя на заметку брать. Не

в лагере — помалкивай в тряпочку. Надавали себе званиев...

выше самого капитана прыгнуть хотят. Я сам ученый, засран­

ка ты эдакая, — надзиратель повернулся спиной.