Grey – Павшие Земли (страница 20)
Орешек поспешил решить вопрос с яблоками, которые для них вырастил Дубина. Отдав корзину эльвинам, он проводил их глазами, пока они не скрылись из виду.
– Пусть он будет жив. Пусть он будет жив… – молил он вслух, зажав мешочек на груди.
***
– Что будем делать? – Когда Орешек вошел в дом, взволнованный Конопушка расхаживал по комнате. – Они за нами приперлись? – поинтересовался рыжий попрошайка.
Обратился он ни к Ветке, молчаливо сидящей с ним рядом за столом, а к Орешку. Эльвин уж привык, ведь та не отличалась болтливостью, даже когда ее ответы или мнение очень требовались.
– Нет, просили помощи. Вещали, будто случилась беда.
– Какая? – Конопушка уставился на него во все глаза.
– Напали на город и школу. На Высьдом, – ответил Орешек. – И эльвины твердили – все… каюк. Все разрушено.
– Ого! А кто это сделал?
– Скоро сами узнаем, но, похоже, случилось все только что… Еще не успели слухи разлететься.
– Там же Проня! И другие!
– Вот и я про то.
– Они выкарабкались, не бойся! – подбодрил Конопушка, видя, как Орешек совсем осунулся.
– Эскуриды. Я слышала эйтгенов, – сказала Ветка. – Шансов мало.
– Не нагоняй! – Рыжий нахмурился.
– Я поеду туда сам, – решил Орешек, глянув на стол. Ветка состряпала обед – лепешки, похлебку, еще что-то. Порой она это делала.
– Нетушки! Я с тобой! – крикнул эльвин. – А ты, Ветка?
– Вместе. Безопаснее, – молвила та, выдержав значительную паузу.
– Но лошадка у нас одна, а путь дней шесть, долго будем волочиться! – озвучил мысли Орешек. Один он мог бы доскакать туда быстрее.
– Есть повозка! – вставил эльвиненок. – И права Ветка: все это выглядит очень уж опасно! А если там враги всякие? Что ты один сделаешь?
– Тогда и того дольше будем ехать.
– Поедим, потом обмозгуем. – Жестом Ветка указала на стол.
Хоть Орешек и ничего не делал, он успел оголодать. Да, сперва нужно набить желудок. Так легче думается.
– Спасибо за готовку, Ветка! – воскликнул он, принявшись за лепешку.
Его товарищи тоже приступили к трапезе.
– А со скотиной что? Мы их тут оставим? – Мальчишку это заботило в первую очередь. – Жалко бросать, пропадут они…
– С собой возьмем, вот что! Затем продадим или поменяем на лошадей, доплатить, конечно, придется, но деньжата скопились, – рассудил Орешек, смирившись с тем, что никто его одного не пустит. – И будет у нас прикрытие, мол, везем помощь в Высьдом или мы – беженцы. Ничего такого.
Ветка уже закончила с пищей и встала из-за стола.
– Соберу вещи.
– Добро! – Орешек тоже покончил с похлебкой.
Собирались быстро, ведь нужно выдвинуться засветло. Взяли все пригодное и умещающееся в сумках. И все самое ценное, естественно. Покрывала, еду, веревку, запасную одежу, оружие, разумеется.
Ветка прихватила несколько книжек (видать, самые редкие или опасные, которые никак нельзя оставлять), прочие – кинула в огонь. Никто из них не знал – будет ли повод возвращаться сюда.
Когда они собрали пожитки, Орешек бросил взор на все то, что осталось на столе от их последнего под этой крышей обеда.
– Спасибо этому крову, пойдем к другому.
Конопушка уже сидел на козлах, ерзая от нетерпения. Орешек, раздумывая о том, что все они тут засиделись и давно пора бы свалить, запрыгнул в повозку рядом с Веткой и животиной. Эльвиненок взмахнул поводьями. Тронулись.
Глава 11. Тарбиевы труды
Среди долин и холмов белой с золотом линией тянулась вереница обозов, кавалерия и пехота. Все это казалось светлым, ясным, даже ослепительным. Кони и сбруя, повозки и знамена, жезлы и копья, воины и жрецы.
Если бы авэ, пролетающие над равнинами Миритиля, бросили бы взор на землю, то они бы увидели реку света, которая устремилась с Севера на Юг. Света, который избавит Мэриел от тьмы, зла и эскуры.
Если взор лихой коснется этого шествия, то пусть ужаснется тот, кто решил, будто может избежать кары за свои злодеяния. А добрый обыватель пусть возрадуется, ибо озарит его свет, наполнит все его естество здравием и жизнью. А ночь и мрак отступят в закоулки Мэриела, схоронятся там, но лишь до недолгой поры, ведь совсем скоро воссияет ярило надо всеми землями вольнодумцев, нечестивцев и распутников.
Светоч Вер шел к Высьдому – где осмелились нанести нечестивый знак дикари, оставить после себя метку скверны и страданий.
Воинство Люксиса (а именно так можно их назвать, ведь это не только миссия помощи, которая протянет длань страждущим, но и меч возмездия, рубящий головы многоликому чудовищу, вылезшему из тайной норы) готово к тому, чтобы исполнить предначертанное. Все они докажут Эльфинату, утопающему в слабостях и пороках, возвеличивающему обладателей и позволяющему им слишком многое, – чистейшую, как слеза, правоту, продемонстрируют полезность и преданность. Так, как это того требует. С самыми светлыми помыслами.
А затем изменить сам ход вещей, прервав круговерть зла.
Контроль, вера и воздаяние – вот заветы мира и процветания, которые оказались преданы, попраны и забыты.
Без Светоча мир падет, ведь наполнят его темные души с такими же мыслями, будут сеять они зерна лжи, зависти и ненависти. Будут они горды лишь самими собой, считая себя вестниками обладания, которые используют великую силу в угоду низменных страстей.
Может, и верары внимали бы заповедям, но народ Эльфината состоял не только из них, а с теми, кто не может обуздать жажду к греху, кто живет считанные годы и торопится вкусить все запреты точно свинья с тягой покрыть жирное тело грязью, все становится лишь сложнее. Глаза всех теперь слепы, а уши даже не могут различить громкий крик о том, что зло – это вы сами.
Всем все дозволено безо всяких мер, но пришел час напомнить об ином.
Паркей Тарбий видел в этом потенциал. Многие сотни лет их слова оставались лишь словами, а в вере никто не видел толк. Теперь же пришла пора действовать.
Другая сторона уже не так хороша, ни для него, ни для казны Эльфината. Предстояло оценить убытки, а судя по посланию наставника Катэля, их размер мог быть колоссальным. Если вся академия и город уничтожены, а еще впереди их ждет война, то дела совсем плохи.
Ничьи возможности не безграничны. Поддержание слишком уж вольного и беззаботного образа жизни обходилось дорогой ценой. Только Светоч Вер скромен и неприхотлив. Если бы все относились бережливо к запасам и благодати… Это предстояло донести до многих невежд. Пока что действовать они могут словом, но скоро все переменится, а непокорность будет наказана.
Тарбий вспомнил Грегора Гротта. Тот всегда говаривал – у всего есть цена. Если такова стоимость того, чтобы Светоч получил толику величия и признания, – пусть так оно и будет. Только сильное горе и нужда заставляют всех вспомнить про них. И они готовы откликнуться на этот редкий зов. Это их долг.
Паркей Тарбий – Принцип. Он лидер люксоров, казначей, советник, квестор и какие только должности и труды не взвалены на его плечи. Все то, от чего Владыки себя освободили.
Пост значимый, но его происхождение и влияние никогда не позволят ему возвыситься. Это его предел. Можно только пасть ниже, если не быть рассудительным, сильным и бескомпромиссным. Это ему некуда расти, но другие люксоры претендуют на его место. Каждый из них. Особенно Алесто, но и юного Брутуса нельзя не брать в расчет, тот только кажется тихим и послушным.
Борьба за власть – часть их ордена. Люксоров намного больше, чем тех же конксуров, невозможно не опасаться за свое положение. Магистр легко может стать Принципом, а квестор занять место магистра и так далее. Стоит только оступиться или сказать одно неверное слово.
Молодые верары делают успехи и продвигаются вверх по лестнице установленной иерархии гораздо быстрее. А еще безопаснее.
Все уже сделано за них, а нести ответ за войны и раздор, ошибки и поражения, с которыми те даже не сталкивались никогда, им и вовсе не приходится.
Это лишь ускоряет их возвеличивание, совсем скоро кто-то из них станет Принципом. До той поры, а она неминуемо приближается, ему следует приготовить для себя достойное будущее. Такой статус и имя, которое никто не отнимет. И никто не забудет. Паркей Тарбий должен войти в историю Мэриела.
Его путь начался с самых низов и оказался крайне долог. Разве что эйтгеном он не служил. Эйтген – тот, кто посвятил себя плеяде Светоч Вер, но у кого нет вообще никакого обладания.
Тарбий начинал ортусом – простым адептом, как все те, кто одарен обладанием света, но не имел родства с Владыками. После стал квестором – тем, кто создает правила, законы и заповеди. Затем магистром, обучающим все ступени их ордена и руководящий ими. И только после всех этих долгих сотен лет – он достиг звания Принцип.
Иным же повезло просто родиться на свет, чтобы быть наравне с ним, а может и вовсе занять его место. Например, Катэлю и другим детям Владык.
Но и у них, как оказалось, выбор невелик, точнее его и нет совсем. Катэль Дридианн, как и Тарбий, оказался привязан на многие годы к должности ментора, оставаясь на одной с ним ступени. Им обоим никогда не стать Владыками, их удел быть теми, кто они есть.
Но в отличие от него, Катэль допустил промах, из-за которого все и сдвинулось с места. Оставалось только гадать, все это намеренно или нет? Это дерзкий вызов обществу, на который у него самого не хватило смелости? Или что-то еще?