Грета Раш – Нефилим. Том 2. Столкновение (страница 9)

– И? – поторопил меня непривычно настойчивый Эрик, который только за последние пять минут сказал мне слов больше, чем за предыдущие года четыре. – Что насчёт субъективности?

– Моей? – переспросила удивлённая сверх меры я. – Ох, ну… Думаю, самый лучший вариант – когда всего в меру. Не гора, но и не хворостинка. А ты чего спрашиваешь? На конкурс красоты собрался, что ли?

– Нет, – буркнул Эрик, резко помрачнев. – Ладно, хватит болтать о всякой ерунде. Иначе мы здесь до ночи провозимся. А я не хочу столько времени любоваться твоей раздражающей физиономией, – он схватил металлическое ведро и потопал вниз по лестнице, бросив мне напоследок: – Я за водой.

– Чтоб тебя бешеная мартышка покусала, – от души пожелала я и громко простонала, вопрошая воздух: – Да за что мне всё это?!

Стонала я недолго, потому что Эрик хоть и был сволочью, но некоторый резон в его словах имелся. Чем быстрее закончим на чердаке, тем быстрее разбежимся по разным углам, сократив время нашего общения.

Решив так, я ещё раз оглядела чердак и постановила:

– Надо браться за работу.

Начать решила с тюка, где, как мне показалось, можно было найти тряпки для вытирания пыли. И с энтузиазмом принялась развязывать тугой узел на тканевом мешке, который кто-то так затянул, что я едва не переломала себе все ногти, пытаясь с ним справиться. Провозилась минут пять, приложив все усилия и даже пару раз попыталась пустить в ход зубы. А когда, наконец, четыре конца плотного, похожего на брезент полотна были рассоединены, мне под ноги высыпалась… детская одежда.

Подхватив первый попавшийся комок чего-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось детским велюровым комбинезоном, я растянула его в руках. Он был старым, таким старым, что успел не только сменить цвет с белого на грязно-серый, но и стать обедом для моли. Ветхость ткани, которая буквально сыпалась в руках, не позволяла точно определить возраст наряда, но я предположила, что его пошили лет двадцать назад, тогда было модно украшать одежду аппликациями в виде птичек и цветочков. И шили, скорее всего, на ребёнка возрастом от года до двух, что было очень условным определением. В детях я разбиралась примерно так же, как в ракетостроении, то есть, вообще никак.

– Странно, – пробормотала я себе под нос, вертя вещь перед собой.

В Исправу принимали строго в пять лет, ни днём позже, ни днём раньше. Сада или ясельной группы при школе не имелось, а потому дети младшего возраста просто не могли здесь оказаться. Няньками, которые бы следили за столь юными подопечными с горшками наперевес, Исправа не располагала.

Можно было предположить, что обнаруженные вещи принадлежали Преподобному, но я точно знала, что детей у него не было и не могло быть в силу специфики его работы. Таким, как он запрещалось вступать в брак и иметь наследников.

Основательно покопавшись в тряпичной груде, я сделала несколько выводов.

Первый: вещи, сложенные в тряпичный мешок, предназначались для детей разного пола, но одного возраста, примерно двухлетнего.

Второй: с теми, кому ранее принадлежала эта одежда, случилось… что-то плохое.

Когда послышался детский смех, я не удивилась, наверное, к чему-то подобному я уже была мысленного готова. Готова с того самого момента, как на розовых штанишках с милыми бантиками увидела характерные багровые пятна, въевшиеся глубоко в ткань. Но чего я не совсем ожидала, так это того, что из-за коробок выскочит ребёнок и, весело смеясь, побежит ко мне…

– Чёрт, – пискнула я и попятилась, снося собой всё подряд и боясь оторвать взгляд от фантомного мальчишки, решившего явиться в самый неподходящий момент. Хотя… когда дело касается призраков, подходящего момента вообще не существует.

– Эй! – окликнули сзади. Я подпрыгнула на глубоком вдохе, едва не заорав. – Ты чего фигней страдаешь? – сурово воззрился на меня Эрик, появляясь на чердаке с полным ведром в одной руке, и архаичной деревянной шваброй в другой. Ну, такой, где обрубок поменьше приколочен к обрубку побольше. Этой шваброй, наверное, ещё моя прабабка полы в Исправе драила. – Решила собой пыль вытереть? Получается, зря я за водой гонял.

Опустив ведро на пол, парень покачал головой.

– И как у тебя это получается?

– Что? – не поняла я, вертясь на месте и пытаясь отряхнуться.

– Выглядеть настолько паршиво, – хмыкнул Эрик. – У тебя талант.

– Талант? – переспросила я растерянно, оглядывая чердак.

Фантом исчез.

Когда поняла это, не смогла сдержать вздох облегчения.

– Тебе слово понравилось? – продолжил издеваться парень. – Так оно к тебе относится только в самом плохом смысле.

– Разве у таланта может быть плохой смысл? – я подняла розовые штанишки с бантиками. Вряд ли она принадлежала фантому, пришедшему ко мне в облике хохочущей двухлетки, но какая-то связь между ними наверняка была.

– Если дело касается тебя, то может, – с жестокой улыбкой заявил Эрик. – И хватит стоять с тупым лицом, я один пахать не собираюсь. Не думай, что раз ты девчонка, то я всё сделаю за тебя! Для меня ты вообще не девушка, а так, недоразумение!

– Ладно, – быстро согласилась я.

И взялась перетаскивать ковровые рулоны из одного угла в другой с целью расчистить доступ к окну. Захотелось, чтобы на чердаке стало побольше света и свежего воздуха. Свёртки были тяжёлыми, но главная проблема заключалась не в этом, а в том, что их размеры превышали мои собственные, а потому пришлось волочить изделия по полу, взяв в каждую руку по ковру, по пути размышляя о причинах появления фантома и причинах его исчезновения.

Я не была уверена, успел ли заметить мальчишку Эрик, как не была уверена в том, способен ли парень вообще видеть призраков. Дело в том, что одни видели мёртвых не хуже меня, а другие в упор не замечали, даже когда натыкались на них. Отчего это зависело, я понятия не имела. Я по-прежнему была зелёным новичком во всех этих призрачных делах, ставших неотъемлемой частью моей жизни после аварии. И та скудная информация, которой я обладала, основывалась на пережитом практическом опыте, потому что теория в моём случае не работала. Все книжки по этой теме, которые мне удалось найти, содержали полный бред, и ни в одном учебном заведении, где мне довелось побывать, не читали такой предмет как призраковедение.

– Эй, ты что делаешь? – мозолистые пальцы впились в моё запястье, сжимая до боли и вынуждая остановиться. Дёрнувшись, я подняла рассеянный взгляд на нефилима, который с лицом темнее грозовой тучи застыл надо мной.

– А что не так? – заморгала я, в сотый раз оглянувшись. Моя нервозность объяснялась очень просто: я боялась, что фантом в любой момент может вернуться.

– Оставь дурацкие ковры в покое! – разозлено зашипел на меня Эрик. – Я потом сам их уберу! Займись чем-нибудь… менее травмоопасным!

– Травмоопасным? – с удивлением переспросила я. – Нордвуд, я такой же нефилим, как и ты! Отойди, подвинься!

Вывернувшись из жёстких рук, я неловко дёрнула ковёр и случайно задела башню из книг. Выложенная кривой стопкой литература опасно покачнулась, самая верхняя книжка медленно соскользнула вниз, а следом за ней градом посыпались и остальные, с глухим стуком приземляясь на пол одна за другой.

– Да что такое! – возмущённо завопил Эрик, но лучше бы он не открывал рот, в который сразу же залетела пыль, накрывшая нас сухим, удушливым облаком. – Кьеллини, от тебя одна головная боль! – прокашлял одноклассник, размахивая ладонью перед своим лицом так активно, что мне пришлось отодвинуться, лишь бы исключить риск получить по носу.

– Я не специально, – прохрипела в своё оправдание и поволокла ковры дальше.

– Что это? – прозвучало с того места, которое я только что покинула.

– А? – откликнулась я и вернулась к Эрику, который, нагнувшись, поднял что-то серое. – Что там?

Нефилим молча протянул мне вязаный детский свитер, указывая на ярлык, пришитый с внутренней стороны.

– И? – переспросила я, взяв вещь, чтобы поближе рассмотреть. И сразу поняла, что свитер из того же мешка, что и штаны с бантиками.

– Ничего не замечаешь? – спросил парень с явным намёком, который я не поняла и выразила это пожатием плечами. – Эта вещь принадлежала кому-то из семьи королевы, – палец Нордвуда указал на изображение золотой короны. – Такими ярлыками обозначаются только изделия, сшитые в королевской швейной мастерской, а она обслуживает исключительно действующего правителя и его семью. Эксклюзивно, так сказать.

– Но ведь это свитер на маленького ребёнка, – указала я на очевидный факт. – И ему много лет! Но с другой стороны, не так много…

Эрик с непониманием наморщил лоб.

– Последний раз в семье королевы были маленькие дети лет сорок назад, и в этом случае мы говорим о сыне младшей сестры королевы. Хотя, – я вспомнила о Филиппе, – может быть, это одежда Бенуа? По возрасту примерно подходит.

– Нет, – решительно отверг мою идею Эрик. – Твой бывший – родственник второй очереди. А получать привилегии наравне с самой королевой могут только члены семьи первой очереди: родители, муж, дети.

– У королевы никогда не было ни мужа, ни детей.

– Сразу видно твою отсталость, – злорадно хохотнул Нордвуд, забирая у меня свитер и небрежно отшвыривая его в сторону.

– Ты о чём? – я проследила за полётом и падением свитера, а после вернулась взглядом к Эрику.