Грета Раш – Нефилим. Том 2. Столкновение (страница 8)

Резво взбежав по каменным ступенькам, я придержала уже начавшую закрываться створку и следом за Нордвудом ступила в капеллу. Внутри было прохладно, сумрачно и очень тихо. Так тихо, что наши шаги, пока мы двигались между расставленных рядами церковных лавок, напоминали раскаты грома. А ещё пахло ладаном. Интенсивно и навязчиво. Нос заполнился этим прилипчивым, как жвачка, запахом и не ощущал больше ничего другого.

– Ну, и где он? – спросила я, вертя головой.

Мне было некомфортно, так, словно я без спроса явилась в чей-то дом и осквернила его. Эрик, судя по недовольному лицу и напряжённому взгляду, тоже предпочёл бы посетить какое-нибудь другое место.

– Я похож на его личную секретаршу? – бросил парень рассерженно. – Откуда мне знать?

Мы постояли немного, осматриваясь, но отчаянно стараясь не глядеть друг на друга, а после Эрик неожиданно мирно предложил:

– Кажется, здесь никого нет, может быть, сходим к нему домой?

Преподобный жил в небольшом деревянном домике, находившимся сразу за часовней, и крайне редко покидал пределы школы. По крайней мере, лично я за всё время обучения видела его выходящим за ворота лишь пару раз, да и в этих случаях он ездил в Бостон. Зачем я понятия не имела, но знала, что вампир никогда не остаётся в городе на ночь и всегда стремится побыстрее вернуться. Среди нефилимов ходили слухи, что у него имелись некоторые проблемы с паранойей. Рассказывали, будто наш местный церковнослужитель убеждён в преследовании его некими невидимыми злыми силами. Поэтому он всегда рано закрывает капеллу, чтобы удалиться к себе до наступления темноты, и не показывается на улице, пока не рассветёт. Никто в страхи Преподобного не верил, все просто считали его чудаком.

– До захода солнца ещё два часа, – я сверилась с часами. – Он должен быть здесь.

И, словно в подтверждение моих слов, со стороны алтаря послышались шаги. Обернувшись, я увидела Преподобного, выходящего из боковой комнаты с кадильницей в руках, распространяя тёплый запах испаряющихся эфирных масел.

Закашлявшись, зажала нос и рот рукой, запах из едва терпимого превратился в категорически невыносимый.

Преподобный, бросив на меня быстрый взгляд, вернулся, поставил кадило на старенький потёртый стол и вышел вновь, плотно притворив за собой дверь.

Это был ещё достаточно молодой мужчина, с коротко стриженными тёмно-русыми волосами и аккуратной бородкой клинышком. Небольшие глаза имели необычную круглую форму, из-за чего казалось, будто Преподобный постоянно чему-то удивляется. Подчёркивающая бледность и ровность кожи чёрная сутана начиналась от подбородка и заканчивалась у щиколоток, но не скрывала поджарую фигуру священнослужителя. На его левом запястье болтались чётки, и я не могла вспомнить, чтобы он ходил куда-то без них.

– Вы ко мне? – спросил Преподобный со светлой приветливой улыбкой, подходя к нам.

Я кивнула, из вежливости убирая руку от лица, но всё ещё боясь вдохнуть.

Вместо меня до обстоятельного ответа снизошёл Нордвуд:

– Нас прислал мастер Грейвз, сказал, что мы должны вам помочь с чем-то, – почесав нос, парень добавил, словно на всякий случай: – Это наше наказание.

– А-а-а, – с пониманием протянул Преподобный, продолжая улыбаться. – Припоминаю, мастер говорил о вас. Вы мистер Нордвуд, верно? – обратился он к Эрику.

Нефилим в ответ коротко кивнул.

– А вы, значит, мисс Кьеллини, – Преподобный повернулся ко мне.

Я помахала рукой, выдав вымученную улыбку.

– Вам не нравится запах ладана? – догадался священник.

– Он слишком… концентрированный, – просипела я.

– В таком случае не буду вас долго томить, – и Преподобный повёл нас к лестнице, по которой мы поднялись на чердак.

– Ого! – присвистнула я, оглядывая сосредоточение хлама, сквозь который была проложена тропинка к ближайшему из двух квадратных окон, запылённому, но всё же позволявшему солнечному свету пробиваться внутрь. – Такого бардака я не видела даже в своей комнате.

– Да, здесь слегка грязно, душно и собралось немного мусора, – закивал Преподобный, проводя кончиками пальцев на спинке колченого стула, стоявшего рядом с банкеткой, обивка которой выглядела так, словно её драли бешеные кошки. Здесь же был старый телевизор с разбитым кинескопом и виниловый проигрыватель внутри красного чемодана с оторванной ручкой. Рядом высились стопки книг, достигающие затянутого паутиной потолка. У стены кто-то оставил потёртые и скрученные в рулоны ковры, а ещё выцветшие картины с развалившимися деревянными рамами, и коробки с корявыми фарфоровыми статуэтками, изображавшими сцены из жизни. Я подошла поближе и начала доставать одну статуэтку за другой, удивляясь сюжетам: вот дама с собачкой, вот группа детей с сачком, вот мадемуазели с зонтиками от солнца, а вот молочница с котёнком, вьющимся у её ног.

– Откуда всё это здесь? – спросила я, оставляя фарфоровые изваяния в покое и подходя ближе к одной из самых неожиданных находок – арфе в углу, у которой не хватало половины струн.

– Да как-то накопилось, – развёл руками Преподобный. – Долгое время мы сносили сюда всё, что мешало. Пока не забили чердак окончательно. Многое следовало бы выбросить, но у меня рука не поднималась.

– Зря жалеете. Это не вещи, а барахло, – заявил Эрик и носком ботинка с раздражением пнул потемневший от времени старый каркас от напольной лампы. Металлическое изделие с громким стуком брякнулось и покатилось по полу, пока не уткнулось в тюк с вещами. – И что нам со всем этим делать?

– Разобрать, – радостно сообщил Преподобный. Интересно, чему он радовался: тому, что нагрузил нас работой, или тому, что нагрузил нас бессмысленной работой? – Хорошие вещи, которые ещё могут пригодиться, оставьте, а сломанное, как вы выразились, барахло снесите вниз и выбросьте в мусорные контейнеры, они стоят прямо за капеллой, у заднего входа. Потом соберите всю паутину и пыль, помойте окна и пол. Управитесь за один день – молодцы, свободны, можете отправляться по своим делам. Нет – значит, будете ходить сюда так долго, пока не приведёте в порядок чердак. Вам всё понятно?

Я понуро кивнула, уже представляя себе объём предстоящих немалых работ, Эрик лишь с досадой передвинул стул.

– Вот и славно, – и Преподобный засобирался вниз. – Если понадоблюсь, я буду в молельной, это комната рядом с алтарём. Тряпки, ведра и всё остальное вы сможете обнаружить здесь же. Наверное… Удачи! – и священнослужитель удалился, бодро напевая себе что-то под нос.

– Вот же попал! – внезапно взвыл Эрик, да так, что я аж вздрогнула, едва не грохнувшись на вещевой тюк, который неожиданно оказался под моими ногами. – А всё из-за тебя!

И он с ненавистью зыркнул в мою сторону.

– Сам виноват, – проворчала я, но не так энергично, как он. Тюк отпихнула в сторону, чтобы не болтался под ногами, и сбросила с плеч рюкзак, закинув его на пыльные коробки. Коробки опасно пошатнулись, но устояли. Лишь в воздух поднялось удушливое облачко пыли. – Не надо было драку затевать.

– Я затеял? – крутанувшись на месте, Эрик стремительно развернулся ко мне. На его лице застыло выражение такого праведного гнева, что я невольно засомневалась в собственных словах. Но тряхнула головой, возвращая на место мозги, которые быстро вспомнили, как всё было на самом деле, и смело заявила:

– Да! Ты! А кто ещё? Ты постоянно ко мне придираешься!

– Я?! – ткнул себя пальцем в грудь нефилим, глазея на меня так, будто впервые видел.

– Нет, я! – с ехидством выдала в ответ, всплеснув руками. – У тебя что, раздвоение личности? Тут помню, тут не помню! Тут делал, тут не делал! В таком случае… сходи к врачу! – и я громко топнула ногой.

На несколько долгих секунд повисла тишина, оборвавшаяся скрипом и шелестом, с которым будто в замедленной съёмке начала наклоняться арфа… Музыкальный инструмент медленно кренился набок, пока не достиг критической точки и не грохнулся на пол, жалобно звякнув растянутыми струнами.

– Вот ты слоняра, – подвёл неутешительный итог Эрик, дёрнув уголками губ. Мне показалось, он с трудом удержался от смеха.

– Чего? – оскорбилась я. – Да во мне веса… всего-то ничего! В два раза меньше, чем у тебя! – и я обвела пальцем в воздухе его внушительную фигуру, которая доказывала: последний год Нордвуд жил в спортзале. – Зачем так раскачался? Чтобы занимать больше места в пространстве?

– А тебе что, не нравится? – вдруг спросил Эрик и пристально уставился в мои глаза, словно ответ для него был действительно важен.

Я тряхнула головой, отгоняя очередную глупую мысль, и выдала:

– Главное, чтобы тебе нравилось. Я-то здесь при чём?

– Я у тебя как у девушки спрашиваю. Тебе нравятся такие, как я?

– «Такие» – это какие? – моргнула я, чувствуя, что с каждой минутой понимаю всё меньше.

– Ну… крупные.

– Не льсти себе, бывают и покрупнее, – фыркнула я, ожидая, что сейчас Эрик заулыбается гиеной и начнёт вновь сыпать колкими замечаниями в мой адрес, но он… не стал этого делать.

Вместо этого парень спросил:

– А это хорошо?

– Что? – окончательно растерялась я. Диалог вот-вот грозил зайти в тупик, всё больше и больше напоминая беседу двух психов в стадии обострения.

– Когда «покрупнее»?

– Ну, – спокойно обсуждать с Нордвудом что-либо было странно, как если бы со мной вдруг заговорил садовый гном. – С точки зрения эффективности в бою, то ситуация двоякая: за счёт мышц ты увеличил силу удара, но снизил скорость из-за массивности. А с точки зрения эстетики и красоты – здесь всё субъективно.