Грета Раш – Четыре подруги и все-все-все (страница 11)

– Уходим, – приказала я подхватываясь.

Муза, которая только собралась сесть, со стоном выпрямилась.

Глава 6

– Что будем делать? – спросила она, пока бежала следом за мной к двери.

– Будем мерять удава попугаями, – процитировала я бессмертную классику.

– Угу. То есть, как всегда? Импровизировать, петляя в спонтанном направлении! А может, лучше просто отдохнём? – чуть задыхаясь, предложила муза, когда я запирала дверь. – Сходим в клуб, потанцуем? А? Нам нужно снять стресс! И ты быстрее в себя придёшь! Хороший отдых приведёт в форму эффективнее, чем суп твоей бабули, каким бы волшебным он ни был!

– Под хорошим отдыхом ты понимаешь громкую музыку, коктейли и сомнительные знакомства? Чтобы снять мой стресс никакой выпивки не хватит. Его невозможно снять! Только соскрести с моего бренного тела.

– Хватит, – дёрнула меня за руку муза. – У тебя ведь свадьба скоро, верно? Так, давай устроим девичник!

– Ниса обидится, если мы устроим его без неё, – я убрала чужие ключи в сумочку и потопала к машине.

– Значит, устроим ещё один, когда она вернётся, – продолжала настаивать муза. – Если Ян в городе, значит, её французские приключения не имеют никакого смысла! И она может вернуться!

– Пока не может.

– Да, да, да, – завздыхала Руська, садясь в машину. – Для всех она мёртвая. Я помню. Но если Роза смогла притвориться Нисой, то почему-то Ниса не может притвориться… кем-нибудь ещё! Той же Розой, к примеру. Кстати, удивительно, насколько они оказались похожими. А всего-то потребовалось немного манипуляций с внешностью.

– Про «немного» ты, конечно, преувеличила, – хмыкнула я, вставляя ключи в замок зажигания и поправляя зеркало заднего вида.

Муза, устроившаяся спереди, всем корпусом повернулась назад.

– Ты чего? – удивилась я скрюченной позе, в которой замерла подруга.

– Да так, – протянула она неуверенно, – показалось, что здесь кто-то есть.

– Кто? – я тоже повернулась назад, рассматривая абсолютную пустоту, притаившуюся на заднем сидении моей машинки.

– Не знаю, – оставаясь в состоянии крайнего смятения, проговорила подруга. Потом тряхнула головой: – А, ерунда! Не забивай голову!

Высадив по пути музу, у которой вдруг образовались дела, связанные с подготовкой к моей свадьбе, я вернулась в свою квартиру. Прощаясь, она выкрикнула:

– Будь готова к восьми! Одень своё самое лучшее и сексуальное платье! Помни, эта ночь – последняя!

– Говоришь так, будто со дня на день меня убьют, – проворчала я ей в спину.

Оказавшись дома, почувствовала себя очень одиноко. Квартира казалась слишком пустой, слишком тихой. Я настолько привыкла к гостям, приятным и не очень, что теперь бродила по комнатам, не зная, чем себя занять. Дел было много, но ничего из огромного списка делать не хотелось.

В итоге, не выдержав напряжения, которое, кажется, нагнетала сама, я схватилась за телефон и набрала номер.

– Слушаю, – ответил Дэни спустя три гудка.

– Привет, – я опустилась на край кресла, крепко прижимая телефон к уху.

– Привет, – в его голосе прозвучала улыбка, на которую моё тело отозвалось покалыванием кожи с примесью боли. Это чувство нельзя было назвать приятным, и всё же… оно будто оживляло. – Соскучилась?

– Угу, – я покусала губу и немного нервно сказала: – Руська хочет устроить для меня девичник и сводить в клуб.

– Мне это не нравится, – теплота пропала, пополз холод.

– Ты против? – не знаю, чему я удивилась больше. Тому, что спрашивала разрешения у практически незнакомого мне человека, или тому, что Даниэлю было не всё равно, чем я занимаюсь и с кем.

– Не хочу, чтобы ты куда-то ходила без меня, – ответил он, резкости в голосе прибавилось.

– Но если ты пойдёшь с нами, это уже не будет девичником, – заметила с неловким смехом я.

– Зачем тебе вообще девичник? – задал ожидаемый вопрос оборотень, который порой понимал меня лучше, чем я сама.

Это было неприятно. Это делало меня уязвимой.

– Ну, – я замешкалась, – просто… так принято.

– Ты даже свадьбу не хочешь, а на девичник собралась? – он был непреклонен и не собирался подстилать мне соломки, сразу показывая, что врать и притворяться бесполезно.

– Так очевидно? – я шмыгнула носом.

– Для меня – да, – отрезал парень. На заднем фоне послышался шум, громкий смех и мужские голоса, как будто кто-то вошёл в запертую и оттого тихую до этого комнату.

– А ты чем занят?

– Ты мне ещё не жена, а уже устраиваешь допросы? – едко поинтересовался Дэни.

– Не хочешь, не отвечай, – обиделась я и собралась бросить трубку, но услышала:

– Это мои друзья, ребята из стаи. Они захотели собраться, посидеть, отдохнуть.

– То есть, мальчишник? – сделала я очевидный вывод. – Значит, тебе можно, а мне – нет?

– Да, – спокойно подтвердил ягуар. – Потому что в отличие от тебя, я хочу эту свадьбу.

– Как это вообще зависит друг от друга? – выпалила я и умолкла, услышав шорох в коридоре. – Погоди, – попросила я, встала и на цыпочках приблизилась к двери спальни, притворенной не до конца.

– Что такое? – встревожился парень.

Я выглянула в коридор и… не увидела ничего.

– Да так, – выдохнула я в трубку. – Кажется, у меня развивается паранойя.

– Хочешь, я приеду? – предложил Дэни.

– Нет, не надо. Веселись, – отказалась я, и мы попрощались.

Я прошла на кухню, сдёрнула с клетки плед и сразу же встретилась взглядом с двумя глазками-бусинками.

Чирик был недоволен и осуждал.

– Будешь паинькой – и мы подружимся, договорились? – предложила я.

Попугай не издал ни звука, повернув голову, он внимательно и осознанно глядел на что-то за моей спиной.

Стало неуютно. Между лопаток пробежал холодок. И хотя умом я понимала, что здесь никого не могло быть, кроме нас с птичкой, всё равно захотелось вооружиться чем-нибудь тяжёлым.

На крайний случай вернуться к надёжному дуэту, который создавали я и швабра.

Тряхнув руками, я напомнила себе, что, вообще-то, сильная и бесстрашная, и спросила у попугая:

– Есть будешь?

Какаду коротко щёлкнул серым клювом, что я расценила как согласие. Взяла бумажный пакет с кормом, принесённый музой, поняла, что его ещё не вскрывали, и отправилась в комнату за ножницами.

А когда вернулась, застыла на пороге.

Потому что упаковка вдруг переместилась на пол. Хотя я точно помнила, что оставляла её рядом с клеткой.

– Так, – попыталась успокоиться я. – Либо у меня шизофрения, либо… нет, невозможно. Он не может быть здесь. Просто не может. Я отозвала своё приглашение. А значит, оно больше не работает, – проговаривала я вслух, беседуя с самым лучшим собеседником в мире – с самой собой.

Птица вдруг громко и недовольно вскрикнула, и захлопала крыльями.

– Ладно, ладно, – поторопилась я накормить пернатого. – Только не голоси.

Когда подружкин питомец умолк ввиду того, что орать и есть одновременно невозможно, я взяла швабру.

И начала тыкать ею во все углы.