Грета Раш – Ангел, шельма и одноглазый кот 3 (страница 7)

Я смотрела на безвольно растянувшееся на холодном полу тело и никак не могла прийти в себя.

Дыхание было тяжёлым и прерывистым, воздух проникал в лёгкие, словно протыкая их ножом, а в горле саднило. В голове стоял гул, мыслей не было вообще, их затмевало ощущение, что я грязная – не только снаружи, но и внутри. Хотелось залезть обратно в деревянный тазик, взять мыло и намыливаться до тех пор, пока не слезет кожа.

– Мира, – заговорил демон и его голос… он будто бы разрушил стеклянный купол, под которым я попыталась спрятаться. Очень хрупкий и такой бесполезный.

Старшекурсник сделал шаг ко мне. Я непроизвольно сжалась и забилась ещё глубже в угол. Нет, я не пыталась пройти сквозь стену, просто мне всё ещё было очень страшно.

– Мира, – чуть мягче повторил Сатус. Лицо его, скрытое за маской непроницаемости, не выражало ничего. – Мира, это я. Понимаешь? Это я.

– Понимаю, – едва слышно повторила я шёпотом, не моргая и не сводя взгляда с демона. Между нами было расстояние не больше двух-трёх метров, но почему-то отчаянно не хотелось, чтобы он подходил ближе.

А ещё не хотелось, чтобы видел меня вот такой – слабой и жалкой. Это было унизительно. Не менее унизительно, чем то, что я едва не стала жертвой надругательства, самого жестокого, которое только может совершить мужчина.

– Мира, – вновь и вновь повторял моё имя Сатус, словно пытаясь напомнить, кто я. И кто он. – Ты сама меня позвала, помнишь? Ты позвала – и я пришёл.

– Я… позвала? – закашлялась, потому что горло перехватило сухим спазмом.

– Да, – Сатус сделал ещё один короткий, почти крошечный для его-то длинных ног шаг. Я, боясь отвести от него взгляд, теснее обхватила себя руками, прижимая остатки белой ткани к груди и чувствуя, как неистово бьётся сердце. – Я находился в тренировочном подземелье. И вдруг услышал твой крик, он доносился будто из-за стены. Я бросился на звук, но едва свернул за угол, как оказался здесь.

Ещё один короткий, но решительный шаг. Я до ужаса, до истерики не хотела, чтобы он приближался. Но он собирался это сделать, и я знала, что никакие силы на свете, в том числе и я, не остановят его. Есть такие люди, на которых смотришь – и понимаешь, что сомнения в них ещё меньше, чем снега в Африке.

И они пойдут до конца, несмотря ни на что. Сатус человеком не был, а потому я знала, что даже взывать к его лучшим чувствам бесполезно. Возможно, я просто не верила, что они у него были.

– Я пришёл забрать тебя после урока по зельеварению, но, войдя в кабинет, увидел жуткий переполох, – ровным, лишённым всяких эмоций голосом продолжил Сатус. Он продолжал говорить и говорить, словно намереваясь успокоить меня одними только рассказами, сейчас совершенно бесполезными. – Перепуганные колдуньи носились туда-сюда с красными глазами и волосами дыбом. Словив первую попавшуюся девицу, я узнал, что во время приготовления успокаивающей настойки одна из учениц перепутала и вместо уртики рассыпчатой добавила толчёный корень ранункулуса, что привело к бурной реакции с распространением едких испарений. Проблема заключалась ещё и в том, что ранункулус называют куриной слепотой. Неправильное использование растения приводит к временной потере зрения, что и случилось на уроке. Сильнее всех пострадали те колдуньи, которые находились ближе остальных к источнику проблемы. Через какое-то время эффект начал проходить, но преподавательница недосчиталась одной своей студентки. Ты исчезла, Мира. И никто не мог объяснить, как это случилось.

– И что потом? – всхлипнула я, наблюдая за ещё одним шагом демона.

– Кан и Инсар отправились тебя искать, – ответил Сатус.

И три коротких движения преодолел последний метр, оказавшись прямо передо мной.

– А ты? – жалобно протянула я.

– А я отправился в подземелье за Шейном, чтобы вдвоём обследовать прилегающую к школе территорию, но… ты вдруг сама объявилась.

Сатус присел, а я вздрогнула.

Парень это заметил и застыл, выглядя при этом так, будто необходимость не шевелиться не доставляла ему никаких неудобств. И он мог бы просидеть вот так, напротив, вечность. Лишь глаза внимательно исследовали моё лицо. Изучали, оценивали, анализировали и мрачнели с каждой секундой. Потом демон склонил голову, чтобы рассмотреть шею. Взгляд стал жёстче и злее, но не остановился, а начал движение вниз.

И чем ниже он скользил, тем страшнее мне становилось. Вновь начала накатывать паника, утягивая в трясину отчаяния. Я не могла это объяснить, но почему-то знала, что если от кого-то другого – кого угодно! – можно спастись, то от демона сбежать невозможно. И эта мысль так ярко контрастировала с тем чувством, к которому я уже привыкла. С ощущением доверия, которым я начала проникаться к принцу в последнее время. Он как будто стал частью моей повседневности, частью моей жизни. Он был рядом – и меня уже не беспокоило его присутствие. Он был рядом – и я не боялась. Он был тем, к кому я воззвала о спасении, зная, что он придёт. Придёт, даже если будет за миллионы миров от меня.

Но сейчас…

Сейчас мы были одни. Вдвоём. Где-то, откуда я даже не знала, как выбраться. И близкое присутствие демона я ощущала буквально каждой клеточкой своего тела, будучи уязвимой как никогда.

Травмированной и дрожащей.

– У тебя следы на шее, – непривычно глухим голосом проговорил Сатус, вновь заглянув в мои глаза. – Вот здесь…

И он на себе показал, что не так с моей шеей.

– Да, – дёргано кивнула я и даже попыталась улыбнуться, но губы тряслись. – Почему-то моя шея многим не нравится… Постоянно ей достаётся.

– Думаю, наоборот, – без шуток качнул головой старшекурсник.

– Что? – не поняла я.

– Когда есть что-то, чем мужчина хочет обладать и при этом знает, что никогда не получит желаемое, единственным его стремлением остаётся стремление уничтожить, – прошептал Сатус, склонив голову вниз в жесте задумчивости.

Волосы упали на красивое лицо, частично его скрывая. Но когда он вновь поднял на меня свои глаза, в них танцевали тени, а сам он, будто зачарованный, потянулся ко мне.

Я отшатнулась в сторону. Может быть, и не хотела, может быть, и не стоило, но ничего не смогла с собой поделать.

Рука парня, которой он пытался прикоснуться к моему лицу, остановилась в воздухе, а на лице отразилась боль.

– Мне жаль, – произнёс он печально. И это был первый раз, когда я увидела в нём что-то, близкое к человеческому. – Мне жаль, что с тобой это случилось.

И именно эта его жалость отрезвила меня, будто на голову вывернули ушат воды. Интуиция подсказывала, что он никогда никого не жалел. Более того, он никогда не жалел и самого себя. А меня…

Я вдруг осознала, что не хочу его жалости. Она делала меня ещё более слабой, чем я уже была, что продемонстрировали сегодняшние события.

Словно уловив направление моих мыслей, демон опустил руку и аккуратно, с каким-то невыразимым трепетом, коснулся кончиков моих пальцев.

– Но ты пришёл, – я сдержалась и не отдёрнула руку, хотя ощущение было, как будто я сую её чудовищу в пасть. – И успел…

– Я хотел бы, чтобы ты позвала меня ещё раньше, – стараясь не совершать резких движений, Сатус прикоснулся к моему подбородку и, подняв голову, заставил посмотреть на него. – Я хочу, чтобы каждый раз, когда тебе было плохо или страшно, или одиноко, ты звала меня, поняла?

– Каждый раз? – усомнилась я.

– Да, – твёрдо заявил демон, а в глазах его было столько убеждённости в собственных силах, что эта вера начала невольно передаваться и мне. – А ещё лучше, если ты будешь всегда рядом со мной. Так я смогу защитить тебя лучше всего.

Я не стала говорить, что от подобных требований слегка веет помешательством, потому что… потому что поняла, что не хочу его обижать.

– Но меня не всегда нужно защищать, – мои губы невольно растянулись в улыбке, которая теперь не была ни вымученной, ни натянутой. А искренней. И, как выяснилось, улыбаться демону по-настоящему было не так трудно, как казалось раньше.

– Ты такая маленькая и такая наивная, – чуть хрипло рассмеялся Сатус, легонько проведя пальцем по щеке. – И сама не представляешь, насколько желанная и лёгкая добыча для…

Он умолк, его взгляд привычно потяжелел и наполнился мыслями, тёмными и вязкими, которые обволакивали, утягивали на дно.

И паника вернулась.

Я поняла, что если не вынырну – захлебнусь, утону во всех этих чувствах, которые стали слишком очевидными, слишком откровенными, слишком… порочными.

– Не надо, пожалуйста, – как-то уж совсем по-детски захныкала я, но именно так я себя сейчас и чувствовала. Ребёнком, который просто хотел оказаться дома, в безопасности, там, где от него ничего не ждут и ничего не требуют.

Пальцы парня стиснулись на моём лице, будто он решил проверить мои кости на крепость, но усилием воли, отразившемся в его судорожном вздохе, он остановился и не пересёк ту грань, за которой было повторение предыдущей ситуации. Тогда спас меня он, но кто спасёт меня от Сатуса, пожелай он пойти дальше?

Никто.

Прекрасно осознавала это я.

Знал это и демон, который потянулся к моим губам… но не достиг их, застыв и оставив между нами расстояние, меньше сантиметра. Я вдруг поняла, что от него исходит жар. Не просто тепло, как от другого живого существа, чувствуемое в условиях пониженной температуры, а настоящий жар, как от огня. Как если бы я сидела напротив костра, пытаясь согреть замёрзшую душу.