Грета Раш – Ангел, шельма и одноглазый кот 3 (страница 6)

Я благодарно кивнула и начала срывать с себя одежду, едва только за ним закрылась дверь. Дошла уже до нижнего белья и вдруг почувствовала себя неуютно. Появилось такое неприятно ощущение… как будто за мной кто-то наблюдает.

Стало страшно.

Оглянувшись на дверь, я приблизилась и убедилась, что створки плотно прикрыты, но спокойнее от этого не стало. Пройдясь ладонью по отполированном деревянным планкам, я поняла, что никакой защёлки, цепочки или хотя бы крючка здесь нет. То есть, изнутри закрыться было невозможно. А это значило, что в любой момент в мыльню мог зайти кто угодно. Любой обитатель гарнизона, а их здесь должно было быть немало, хотя я почему-то за всё время встретила только двоих, но оба – взрослые, сильные мужчины.

– Что же делать? – запустила я пальцы в волосы, бестолково затоптавшись на месте. Ничего умного в голову не приходило. Дверь подпереть было просто нечем, а других вариантов изолироваться я просто не видела.

– Ладно, – вздохнула я и потрясла руками в воздухе, пытаясь успокоиться. – Быстро помоюсь и вновь оденусь.

Решив так и сделать, я полезла в таз. Спрятавшись за бортиками, сбросила с себя остатки одежды, а после, вытянув руку, нащупала пальцами ковшик и зачерпнула воды.

– Средневековье какое-то, – бормотала я, обливая себя чуть тёплой водой и вновь окуная ковшик в бочку, – неужели здесь никто не смог додуматься до душа?

Тихонько возмущаясь себе под нос, я намочила кожу и вдруг задумалась:

– А чем намыливаться? Здесь вообще используют что-нибудь такое?

Встав на цыпочки, выглянула наружу – сначала с одной стороны тазика, так сказать, тыльной, потом с другой. И в самом тёмном углу, за краем каменного возвышения увидела кучку чего-то серого. Пришлось постараться, чтобы дотянуться до неё, не выбираясь из деревянной плошки, сквозь щели в которой уже начала просачиваться вода.

– Что это? – спросила я вслух, ухватившись пальцами за небольшой квадратик чего-то. Поднесла к глазам, рассматривая. Квадратик больше напоминал кусок грязного воска, но поднеся к носу, я уловила знакомый запах. Пахло… земляникой!

В качестве эксперимента положила квадратик на ладонь и провела по мокрой коже предплечья.

– Это мыло! – с удивлением осознала я, рассматривая глянцевую дорожку на руке. – Удивительно!

И живенько начала намыливаться. Жёлоб вновь поехал вниз, на камни полилась вода, послышалось раздражённое шипение, и комнату заполнил пар. Не прошло и минуты, как скрип повторился, конструкция ещё раз накренилась, раздался уже знакомый звук испаряемой жидкости, и в воздух выдохнуло новую порцию плотного марева.

И так несколько раз.

– Что-то он зачастил, – с удивлением пробормотала я, подхватывая ковшик и пытаясь на ощупь окунуть его в бочку. Комната плавала в жемчужном тумане, и я почти ничего не видела. Ощущение было, как будто меня сунули внутрь облака.

Уже заканчивая, я вдруг услышала звук… словно кто-то медленно-медленно открыл дверь, стараясь сделать это предельно бесшумно.

Закусив губу, застыла, вцепившись в ручку ковшика и напряжённо всматриваясь в сторону входа, пытаясь разглядеть хоть что-то.

И едва не заорала, когда тишину рассекло дребезжание металла и зашумела вода на раскалённой каменной пирамидке.

Схватившись за сердце, я оперлась рукой о бортик, попытавшись привести в норму перехватившее от испуга дыхание, наблюдая за поднимающимся от пола к потолку паром, похожим на сгущённое молоко.

По ногам сквозь щели в тазу потянуло сквозняком. Я вспомнила, что так и не смогла придумать, как зафиксировать дверь.

И забеспокоилась.

А вдруг кто-то действительно вошёл, а тут я… голышом и из оружия только деревянный ковшик?

Решив, что в срочном порядке нужно отсюда выбираться, я потянулась к вороху белой ткани. Встряхнула плотное, но мягкое, похожее на хлопок полотно в воздухе и накинула на плечи, замотавшись в него на манер древнегреческого хитона.

Аккуратно перенеся через бортик сперва одну ногу, потом другую, я ступила голыми ступнями на пол, застеленный каменными плитами, и потянулась к оставленному ковшику, решив на всякий случай взять его с собой…

…он вылетел на меня внезапно, но практически бесшумно.

¹³ Входи, не бойся.

¹⁴ Жди.

Глава 4

Грубые шершавые пальцы схватили за шею, сдавив так, что я услышала хруст собственной трахеи. Боль, шок и ужас от отсутствия воздуха сковали и тело, и сознание.

Я замерла, сжалась, пытаясь лишь хватать ртом воздух. Мозг отказывался верить в реальность насилия. В то, что это происходило здесь и сейчас.

Со мной.

И я ничего не могла сделать… не могла ему помешать.

Потому что я была слабая. Я была жертвой. А он видел цель и не видел препятствий, стискивая свои руки вокруг моей шеи всё сильнее. И наслаждаясь моей беспомощностью.

Не знаю, сколько прошло времени. Может быть, пара секунд, хотя по ощущениям целая вечность, наполненная страхом, отчаянием и болью. Но переборов накатившую тьму, я осознала, что лежу на полу.

А он навалился сверху, тяжело и мокро дыша мне в ухо, прижавшись щекой к моей щеке.

Одна его рука продолжала стискивать мою шею, вдавливая ладонь в её основание, а другая шарила по телу, яростно срывая ткань.

– Нет! – вырвался из горла надсадный хрип. Лёгкие будто горели огнём, сердце заходилось в лихорадке, а глаза выпучились настолько, что, казалось, ещё чуть-чуть, и они выскочат из глазниц, как пробки из шампанского.

Оцепенение резко схлынуло, будто волна сошла, и я поняла, что могу не только лежать, вцепляясь в мужские запястья, но и сопротивляться.

И рванулась изо всех сил. Попыталась отодрать от себя беспощадную руку, которая, кажется, решила положить конец моему существованию, но возможности были не то, что не равны. Мои шансы на спасение таяли с каждой секундой, с каждым не сделанным вздохом.

Кратковременная борьба грозила закончиться истерикой.

«Демоны были правы, – промелькнула спонтанная мысль. – Одной мне не выжить…».

Перед внутренним взором возник Сатус. Он был призрачным, похожим на привидение, серьёзным и очень бледным. Брови сведены, а во взгляде сквозил укор. Он словно бы говорил: «Ну что ж ты такая бестолковая! Постоянно нуждаешься в спасении! Почему ты такая слабая?».

– Не сопротивляйся! – рявкнул Амир, одной рукой рвущий на себе рубашку. Лицо его было перекошено и искажено почти до неузнаваемости. В первое мгновение я предположила, что это его злобный брат-близнец. – Маленькая шлюшка! Думаешь, я тебе поверил! Поверил, что ты оказалась здесь случайно! Ты у меня сейчас за всё получишь!

Но нет, это был он сам – с губами, стиснутыми в тонкую линию, восковым лицом, глубже прорезавшимися морщинами и полубезумными глазами, который, я, кажется, запомню надолго. Он жёг ненавистью, такой жгучей, что она выплёскивалась наружу разъедающим ядом. А ещё было желание. Желание сделать больно, очень больно, так, чтобы кроме этой боли не осталось ничего – ничего хорошего, доброго, светлого. И похоть, та похоть, которая способна сломать любую гордость навсегда.

– Нет! – с губ сорвалось подобие крика, больше похожего на шёпот умирающей мышки.

А в это время руки Амира уже грубо и безжалостно раздвигали мои бёдра, перебарывая отчаянное сопротивление.

Силы уходили, я чувствовала стремительно приближающуюся потерю сознания, но мысль, что сделает насильник со мной, бесчувственной, подстегнула разум, будто плёткой.

Вот-вот должно было случиться непоправимое, и я, охваченная последним порывом мужества, за которым следовал лишь мрак и траур, смогла немного разжать пальцы командира гарнизона и закричала срывающимся голосом:

– Тай!!!

То, что случилось дальше, наверное, следовало бы назвать чудом.

Однако у этого чуда было имя. И это имя можно было написать в словаре рядом со словом гнев, потому что, являя собой его олицетворение, один очень воинственно настроенный демон шагнул в мыльню.

На долю секунды Сатус затормозил. Растерянно моргнул, будто не понимая, как он сюда попал…

А потом увидел меня, обнажённую и распластанную на полу, пытающуюся вырваться из-под мужчины, который, сдавленно ругаясь, выкручивал мне руки.

Появление принца вырвало из меня вздох облегчения.

А вот насильник парня не заметил. Был слишком увлечён снятием собственным штанов.

Губы принца растянулись в улыбке, от которой у меня при других обстоятельствах встали бы дыбом волосы. Но сейчас я смотрела на него, и слёзы радости наворачивались на глаза. Ещё никогда я не ощущала такой благодарности, потому что знала: он здесь, и, кажется, меня в беде не бросит.

Молниеносно сорвавшись с места и разогнавшись до невероятной скорости быстрее, чем я успела моргнуть, Сатус подлетел к Амиру. И от души приложился носком ботинка о мягкие ткани командира, которые тот так не вовремя оголил и выставил на обозрение. Кувыркнувшись через себя, насильник отлетел в сторону, громко клацнув зубами и ещё громче стукнувшись головой о стенку.

Я подхватила остатки своей импровизированной одежды и, сжавшись в комок, отползла в угол, предполагая драку и не желая оказаться под ногами у двух схлестнувшихся мужчин.

Но драка не состоялась.

Командир пополз по стеночке вверх, пытаясь подняться, но не успел выпрямить ослабевшие конечности, как они вновь подогнулись. Несостоявшийся насильник зашатался и с прозвучавшим в последний раз ругательством, приглушённым и неразборчивым, повалился навзничь.