Грета Раш – Ангел, шельма и одноглазый кот 3 (страница 9)

– Знаю, но, – я умолкла в попытке найти подходящие слова, что было очень трудно. – Мне кажется, мы должны здесь задержаться.

– О чём ты говоришь, Мира? – начал закипать демон.

– Я не знаю! – вскричала я от неспособности выразить собственные спонтанные ощущения. – Просто здесь что-то не так, и я хочу… нет! Мне нужно узнать, что именно!

Демон заглянул в мои глаза.

– Пожалуйста, – тонким голосом попросила я, стараясь выдержать этот требовательный и выжигающий взгляд. И почему каждый раз у меня будто что-то переворачивается внутри? – Это очень важно…

– Ладно, – медленно проговорил Сатус. – При одном условии! Ты беспрекословно слушаешься меня, делаешь, что приказываю, и не перечишь. Ни словом, ни звуком, ни даже полузвуком!

– Гарантирую! – щедро пообещала я, радостно подпрыгнув. – Вдвоём мы всех победим!

– Меня бесконечно радует такая твоя вера в меня, – хмыкнул демон, но не как обычно, с самодовольством и издёвкой, а так… как будто я сказала ему что-то хорошее.

Возможно, так оно и было, я не стала разбираться, а поторопилась на выход.

– Погоди! – выкрикнул демон и вбежал в комнату, где потрескивал огонь. Вернулся уже с длинной накидкой в руках, набросив её мне на плечи. Накидка была хоть и простой, но ткань оказалась ощутимо тяжёлой, меня будто бы сразу прибило к полу.

– Носиться ночью раздетой – не самая удачная идея, особенно для такого хилого создания, как ты, – произнёс демон, поправляя ворот.

– Там не ночь.

– Скоро будет.

– Она тяжёлая, – пожаловалась я.

– Потерпишь, – демон был непреклонен, посильнее стягивая завязки на моей шее.

– Откуда ты знал, что там есть одежда?

– Всё выглядит так, словно совсем недавно здесь было много людей… а потом они куда-то исчезли, – задумчиво пояснил Сатус.

– Думаешь, что-то случилось? – громко зашептала я, округляя глаза.

– Думаю, – передразнивая меня, зашептал в ответ Сатус, – что ты пытаешься сунуться туда, где тебе могут откусить голову.

– А ты на что? – нахально заявила я и, отбросив длинные полы накидки, смело пошагала на улицу.

На фоне потемневшего небо, облака приобрели призрачно-свинцовый оттенок. И теперь напоминали не огромный плотный десерт, а тонкую пуховую шаль, наброшенную сверху на…

– Каньон! – радостно воскликнула я, подбегая к отвесному краю обрыва. – Это каньон!

– Ну, да, – скептично проговорил сзади Сатус. – И что?

– Просто в предыдущий раз, когда этот, со шрамом, тащил меня в башню, дальше обрыва ничего не было видно. Из-за облаков я решила, что мы находимся на вершине горы.

– В принципе, ты не сильно ошиблась, – Сатус подошёл ко мне и оглянулся, рассматривая сосредоточение скал и ущелий, подъёмов и обрывов, вид на которые с того места, где мы стояли, открывался просто отличный. – Военный гарнизон расположен на защитной стене, которая кольцом окружает город. Предполагаю, что это либо город-государство, либо столица.

– С чего ты взял? – я напрягла зрение. – Я ничего такого не вижу.

– Смотри, – принц рывком притянул меня к себе, протягивая руку вперёд, указывая вдаль. – Вон там, вдалеке видны очертания стены.

– Не вижу, – разочарованно вздохнула я.

– Наверное, моё зрение лучше твоего, – его рука опустилась, погладив плечо, и скользнула ниже, на талию. Я спиной даже сквозь плотную накидку ощутила исходящее от него тепло. Он будто бы был ходячей печкой. Напряжённые, натренированные мышцы выдавали в нём кого-то очень сильного. Подумалось, что если он захочет стоять так вечно – будем стоять, глядя на стелящиеся у наших ног облака.

Словно уловив моё настроение, демон приник к уху и прошептал:

– Я бы хотел разделить с тобой свою вечность.

Почему-то его слова меня… расстроили. Стало так грустно, что аж защемило в груди. Сердце заныло от тоски, как если бы в нём когда-то была глубокая дыра, которая зажила, затянулась, но иногда давала о себе знать, будто бы напоминая, что оно, сердце, уже не то что прежде.

– Ты смогла бы вернуть себе славу своих предков, – продолжил нашёптывать Сатус, напоминая каноничного змия-искусителя, предлагавшего Еве яблоко. Не знаю, был ли он змеем… Но я точно не была Евой. И яблоки не любила.

– И даже больше. Ты бы превзойти их. Всех, кто был до тебя. Только представь, ты и я, вместе во главе одной из самых могущественных империй. О нас бы слагали легенды. С тебя писали бы фрески. О твоей красоте сочиняли бы песни, которые матери напевали бы как колыбельные. В твоём распоряжении была бы огромная армия, которая смогла бы уничтожить любого врага, только ткни. И любой твой приказ исполнялся бы по щелчку пальцев. Перед тобой склоняли бы колени сильнейшие из сильных, готовые отдать за тебя свои жизни.

Он шептал, одновременно мягко, едва заметно касаясь тёплыми губами мочки уха, а будто бы убаюкивал. Чем дальше он говорил, тем глубже меня утягивало в водоворот чего-то зловещего и тёмного, но такого приятного… потому что он мог сделать приятным всё что угодно. Даже самые пугающие вещи.

Я погружалась в состояние, близкое к ощущению невесомости, такому, которое бывает только в детстве, когда летаешь во сне. Меня словно бы подхватило ветром и начало уносить куда-то очень далеко. Туда, где не было ничего, кроме голоса Сатуса, который звучал словно бы со всех сторон.

И даже внутри меня.

Громкий птичий вскрик выдернул меня из ямы, наполненной белым шумом.

И это было больно. Громко и прерывисто вздохнув, я услышала вопрос:

– Мира, ты чего?

Повернув голову, встретилась с удивлённым лицом чуть отстранившегося Сатуса.

В его глазах искрилось, переливалось, плескалось, закручиваясь в сотни новых водоворотов концентрированное… недовольство.

– Что? – слабо переспросила я.

– Ты так вздрогнула, что я подумал, будто у тебя приступ, – пояснил демон, склонив голову к плечу. – Или спазмом свело.

– Нет, всё нормально, просто меня испугал крик, – я провела ладонью по лбу и ощутила на пальцах влагу. Пот. Несмотря на прохладный воздух и уже почти опустившуюся ночь, на моём лице выступили капли пота. – Птичий вскрик.

– Анзу… чтоб тебя! – раздалось за моей спиной сдавленное ругательство.

– Что? – попыталась обернуться я к нему, но Сатус крепче сжал руки, захватывая меня в кольцо.

– Ничего, давай ещё немного постоим, – попросил он. – Мне нравится вот так стоять с тобой…

– Я знаю, что ты пытаешься сделать, – останавливая его, прежде чем он предпримет ещё одну попытку.

– И что же? – сухо поинтересовался старшекурсник.

– Я всё поняла. Про тебя и твой талант. На самом деле, догадаться было не так уж и трудно, особенно, с учётом того, что я знаю про других демонов, – выпрямившись ровнее, до хруста в позвонках, продолжила: – Киан – ходячий детектор лжи, распознаёт враньё на раз-два. Шейн – рисует и, думается мне, что за этим, вроде как, простым талантом скрывается что-то помощнее.

– Он умеет оживлять свои рисунки, – перебил меня демон.

– Правда? – не поверила я, всё ещё стоя в обнимку с принцем. И, кажется, только одного из нас двоих это устраивало.

– Да. Не всё и не всегда, а только написанные особым образом и при определённых обстоятельствах, но умеет. Это очень редкий дар. За всё время существования демонов он проявился лишь у нескольких из нас – и все они принадлежат к семье Джеро. Его старший брат тоже это умеет.

– Впечатляет, – восхищённо выдохнула я. И поспешила закончить свою мысль: – Способности Кана будут поскромнее – умение приспосабливаться к любым изменениям, затрагивающим его физическую форму, – я припомнила заковыристую формулировку, с помощью которой демон описал самого себя. – Это, конечно, очень практично, но не так экзотично.

– Да, он невосприимчив к ядам, инфекциям, едким веществам, к энергетическим всплескам и воздействию звуковыми волнами.

– То есть, если в него ударит молния – он устоит? – заинтересовалась я.

– Его тело быстро адаптируется, да, – кивнул Сатус. – За счёт этого урон будет минимальным.

– Вот как! Удобно! – оценила я. – Но Инсару лучше не гулять под молниями, тактильная магия вряд ли от этого спасает. А, кстати, что это значит?

– Он может подчинить любого, кроме демонов, естественно, передав свою волю касанием. Одним прикосновением Инсар может заставить тебя пережить невыносимую боль потери или безграничное счастье, всепоглощающий ужас или любовь такой силы, что бросишься за любимым в огонь не думая ни о чём.

Говоря так, он глядел мне прямо в глаза, пристально и с угрозой.

В груди зародилось томительное чувство, от которого пробежала волна дрожи по спине, и ослабли колени.

– Это ужасно, – выдохнула я искренне. – Нельзя заставить кого-то полюбить себя!

– Думаешь? – деловито поинтересовался Сатус. Красивые губы скривились в кривой усмешке, которая была таковой лишь номинально. – А девушкам нравится.

– В смысле? – подскочила я. – Как кому-то может такое нравиться?! Это же рабство какое-то!