Грета Раш – Ангел, шельма и одноглазый кот 3 (страница 10)

– Женщины Инсара обожают. Он умеет делать с ними такое, на что никто другой неспособен… Снова и снова…

Кончики пальцев демона пробежались вниз по моей шее. Я дёрнулась и попыталась увернуться.

Демон в ответ лишь расхохотался.

– Кроме того, – улыбаясь, продолжил Сатус, – парень он выносливый и очень быстро восстанавливается. Впрочем, как и все мы, – чёрные глаза, в которые я всматривалась с ощущением, будто смотрю в космос, заглядываю в бесконечность, смеялись и почти что искрились. – Это общая демонская черта.

– Что-то я ничего не понимаю…, – пробормотала я.

– Мира, – с красноречивым подтекстом вздохнул Тай. – Ты же уже взрослая девочка. И всё прекрасно поняла, так что, незачем притворятся. Тем более, вариантов не так уж и много, – и он выгнул бровь, как бы намекая, что мне следует быть посообразительней. – Инсар никого ни к чему не принуждает. Все, кто оказываются в его постели, приходят к нему абсолютно добровольно.

И тут до меня дошло, о чём он говорит.

Глава 6

– Ты! – выдохнула я возмущённо, чувствуя, как краснеют щёки.

– Я, – моргнув, подтвердил Сатус, а после не выдержал и растянул губы в широкой типично мужской улыбке. – И я не понимаю, зачем ты строишь из себя недотрогу?

Я надулась и отвернулась, не в силах успокоиться. Лицо горело, будто мою голову сунули в кастрюлю и попытались сварить из неё суп.

– Сам ты недотрога! – фыркнула я, сдувая с лица упавшую прядь волос.

– Погоди, – вдруг со смешком начал демон, а я вновь испытала уже знакомое чувство – будто его голос был осязаемым и тонкой шелковой тканью скользнул по коже. Он попытался развернуть меня к себе лицом, но я оттолкнула его, не желая смотреть на демона. Сатус перестал посмеиваться и очень серьёзно спросил:

– Так, ты что, девственница?

Я не собиралась отвечать, оставаясь стоять к нему спиной.

– Так это правда, – протянул демон, правильно расценив моё молчание. – Значит, Блейн был прав…

И я сорвалась.

– И что? – заорала я на демона, который оказался непозволительно близко. Толкнув его ладонями в грудь, с вызовом спросила: – Твоё какое дело?

Сатус ничего не ответил, рассматривая меня с растерянным выражением на лице и покорно отступая под моими ударами. Вряд ли я была способна нанести ему хотя бы малейший ущерб, но с каждым новым ударом мне становилось легче.

– Не смей! В это! Лезть! – с каждым словом я орала всё громче и била всё сильнее, хотя, кажется, доставляла этим неудобство только себе. Грудь старшекурсника по ощущениям была каменной, и я ушибла о неё ладони так, что аж кости заболели.

Недоумённое спокойствие Сатуса продолжалось недолго, в очередной раз, когда занесла руки для удара, он перехватил мои запястья в воздухе, легко останавливая.

Ядовито усмехнувшись, он дёрнул меня на себя, заставив врезаться в его тело и охнуть. Не только от неожиданности, но и от страха, потому что я увидела огонь, зажёгшийся на дне его зрачков.

– Мышка, – он склонился ко мне так низко, что почти коснулся своим носом моего. А я опять уловила мятный аромат, исходящий от него. – Скажи мне, что ты пытаешься сделать? Напугать меня или возбудить? Потому что второе тебе удаётся куда лучше.

Он навис надо мной – сильный, рослый, взрослый. Я чувствовала себя песчинкой в его руках, неспособной что-либо противопоставить…

– Мышка, – повторил демон, облизнув губы. От звука его голоса закололо кожу, и это было такое непонятное ощущение, когда сам не понимаешь, приятно тебе или нет… Удовольствие с примесью боли. И не только физической. Больно было и внутри. – Ты дрожишь, – с удивлением моргнув, заметил Сатус. – Странно… Раньше ты была смелее.

И он был прав, раньше во мне было больше решимости.

Не знаю, в какой момент всё изменилось. Только теперь я сама не знала чего хотела. Всё стало таким сложным, непонятным и незнакомым.

Прямо над нашими головами из чернильной синевы стремительно наступившей ночи проступила уже знакомая мне ягодная луна, бросив на лицо Сатуса тёмно-малиновые тени, подчёркивая его ошеломительную красоту, о которой я иногда даже забывала.

Но очень редко.

В этот краткий волшебный момент он показался мне ненастоящим.

Потому что я никогда не видела никого прекраснее этого парня.

– Любовь, мышка, – зашептал он, легонько касаясь губами моей щеки и продолжая говорить. И это было словно крылья бабочки запорхали надо мной. – Любовь – это слабость. Но в то же время любовь может сделать тебя сильнее, когда один только взгляд любимого даёт тебе уверенность в том, что ты всё сможешь.

Я встретилась с его глазами, которые показались мне ещё чернее обычного. Привычная человеческая форма, а за неприступными стенами скрывается что-то необъятное, безграничное и немеркнущее.

Свет подчёркивает и раскрывает чистоту линий. Но тьма делает это не хуже. А может быть, даже лучше. Тьма… она создаёт глубину. И объём. Она находит смысл там, где его, казалось бы, и нет. И если свет даёт надежду, то тьма отбирает её. А взамен даёт кое-что другое.

Тьма – завораживает.

Говорят, чтобы полюбить кого-то, необходимо увидеть скрытый внутри него мир.

Но я была не уверена в том, что смогу пережить встречу с миром демона.

– Я разгадала твой секрет, – проговорила я тихо, ожидая его реакции.

– И какой же у меня секрет? – его губы чувственно приоткрылись.

– Твой голос, – смело произнесла я. – В нём твой секрет и твоя магия. С его помощью ты управляешь другими.

Демон отпустил мои руки и позволил мне отступить.

– И на скольких девушках ты использовал этот трюк? – с горечью поинтересовалась я.

– Ты неправильно понимаешь ситуацию, – скрипнул принц зубами.

Я рассмеялась. Громко и очень неестественно.

– Так обычно и говорят, когда не хотят отвечать на вопрос, ответ на который и так очевиден, – заявила я. – С самого начала было понятно, что с тобой и твоим интересом ко мне что-то не так.

– Если тебя это успокоит, – примирительно поднял ладони вверх демон, – то я редко прибегаю к этому своему таланту. Он у меня от отца, а он его использует очень неправильно.

– По-твоему, это должно меня успокоить? – вспылила я.

– По-моему, – холодно откликнулся Сатус, – тебе следует успокоиться. И услышать меня. Не нужно придавать этому слишком большой смысл. Да, я несколько раз пытался на тебя воздействовать. Но подумай вот ещё о чём: зачем мне тебе признаваться, если у меня плохие намерения?

– Не знаю, – вместе со сдавленным смехом из груди вырвался всхлип. – Может быть, чтобы использовать меня в этой вашей великой битве? Таковы же были твои изначальные мотивы! Ты их даже не скрывал!

– Да, – с вызовом согласился принц. – Но очень скоро понял, что в этом мало выгоды! Ты сама себя не понимаешь! И не контролируешь! Ты исчезаешь прямо посреди уроков! И оказываешься то под копытами диких животных, то в центре стазиса, то в руках насильника! Какой мне может быть толк от девчонки, которая ежедневно находится на краю гибели по собственной бестолковости!

– И зачем я тебе тогда такая бестолковая нужна?! – из последних сил прокричала я, а после зажала рот рукой, отвернулась и побежала.

Демон тут же бросился за мной, нагнал в пару секунд. Обхватил руками поперёк груди, обнял, прижав к себе так, что перехватило дыхание, и зашептал с жаром:

– Мышка, я никогда не сделаю тебе больно, слышишь? – голос его дрожал и надрывался. – Я никогда не…

Но я его уже не слушала.

Я наблюдала за тем, как прямо из пустоты начали проступать очертания…

Очертания чего-то огромного.

Сперва появился контур, будто искра пронеслась по воздуху, вырисовывая геометрический узор и оставляя за собой сияющий след, подобный следу падающей звезды. А после словно кто-то сдёрнул полотно морока и появилось здание – пронзительно-белое, с плоской крышей, на которой цвёл пышный розарий, наполненный сочными красками.

Над цветами кружили птицы, их крылья светились и переливались. Периодически пернатые ныряли вглубь зелёных насаждений, исчезая среди крупных розово-красных бутонов, а после также стремительно выпархивали обратно, взмывая к небу.

Крышу держали несколько рядов огромных квадратных столбов, по которым плелись тонкие стебли похожего на плющ растения с воронкообразными нежно-голубыми цветами.

Что находилось внутри здания рассмотреть было практически невозможно. Стен как таковых в нём не было, но обзору мешали тонкие, на вид тоньше паутины, белые полотна, которые казались прозрачными, но таковыми не являлись. И сверкали они так, будто по ткани рассыпали пригоршни звёзд.

Последним штрихом, будто вишенкой на торте, стала медленно появившаяся из пустоты длинная навесная лестница, соединившая зависший в воздухе дворец и обрыв, на краю которого расположился гарнизон. А внизу ожили и заколыхались, будто волны, облака.

Открывшееся моему взору зрелище было настолько захватывающим, что я боялась моргнуть, не веря в происходящее.

– Ты это видишь? – выдохнула тихо, чтобы не разрушить магию.

– Что именно? – сухо поинтересовался Сатус, опуская руки и отходя от меня, чтобы встать рядом, но на расстоянии.

– Дворец! И лестница… и цветы на крыше!