Грета Раш – Ангел, шельма и одноглазый кот 3 (страница 12)

И послышался треск.

– Мамочка, – прошептала я на всхлипе.

И мост начал рушиться.

Одно за другим полопались звенья цепей, которые скрепляли мост с краем обрыва. Натянулись и разъярёнными змеями взметнулись в воздух оторвавшиеся канаты, обрывок которых с угрожающим свистом промелькнул рядом с моей головой, не задев лицо лишь по чистой случайности. Защёлкали ломающиеся дощечки, с поразительной лёгкостью раскалываясь пополам.

Ноги перестали ощущать под собой опору, я упала и поехала вниз по рушащемуся мосту. Собственный крик, взметнувшийся к небу, услышала откуда-то издалека, в то время как я сама уже летела в пропасть. Моему воплю вторил другой, мужской. Парень, чьё имя я так и не успела узнать, размахивая руками и ногами, первым сорвался вниз, погрузился в облачную пелену и скрылся из вида. В отдалении послышался глухой звук удара и протяжный стон.

А я неконтролируемо неслась вниз, скользя на спине, как пингвиненок по льдине.

Тело окутала невесомость, глаза непроизвольно закрылись, спасаясь от сухой рези, а шею сдавило завязками накидки.

– Мира! – закричал отчаянно знакомый голос, но так, будто нас уже разделяло что-то непреодолимое.

Мелькнула неожиданно спокойная мысль, что подобный итог вполне закономерен и должен подвести черту всем моим бессмысленным приключениям.

Я осознала, что не боюсь смерти. Терять свою жизнь не так страшно, как терять любимых. Может быть, потому, что когда умираешь сам, то имеешь право смириться, а вот когда уходят другие, ты знаешь, что должен бороться за них до конца, потому что не имеешь право сдаваться. И приходится быть сильной. Очень-очень сильной…

Рывок был болезненным и отразился хрустом в запястье, потом что-то опасно щёлкнуло в локте, и боль разлилась по предплечью.

Глаза непроизвольно распахнулись и наткнулись на пару других глаз. Чёрных, злых. Они были так близко, словно находились не передо мной, а внутри моей головы.

– Луна сегодня прекрасна, не правда ли? – тяжело дыша, прохрипел демон, удерживающий меня за руку над пропастью.

Не знаю, какого ответа он ожидал, но из моей груди вырвался несвязный набор звуков.

– Держись, мышка, – выдохнул Сатус, чьё лицо перекосилось и вряд ли от напряжения. Не такая уж я была и тяжёлая. – Я вытащу нас! Ты только держись, поняла?

Я кивнула. И посмотрела вверх. Мы болтались у самого края моста, который теперь отвесно висел над пропастью. И я помнила, что где-то там, под облаками находились острые каменные стержни.

Демон продолжил командовать, перекрикивая свист ветра:

– Схватись за меня обеими руками! – я подняла правую руку и вцепилась в его рукав, а вот с левой было сложнее. Она начала неметь и плохо слушалась, будто внутри что-то надломилось или надорвалось. – Я поползу вверх, а ты держись крепко, и что бы ни случилось, не отпускай! Не смей отпускать!

Я кивнула, потому что была неспособна разговаривать. Но каких-либо слов парень от меня и не ждал. Ему было не до этого, он и так удерживал и меня, и себя, зацепившись пальцами за одну из немногих уцелевших планок, уже местами потрескавшейся, и начал движение вверх. Демон карабкался по остаткам дощечек, соединённых остатками канатов, как по верёвочной лестнице, используя в качестве перекладин то, что осталось от моста.

Он старался двигаться ритмично и быстро, но чем выше мы поднимались, тем труднее было Сатусу. Я видела это по вздувшимся венам на шее, по волнам судорог, по поту, скатывающемуся с его лица градом. И это вызывало волнение, ведь я знала, что демон был способен на многое. Возможно, он боролся ещё с чем-то, что было для меня невидимым или не осознаваемым. Какая-то магия… Возможно, та самая, которая и обрушила мост.

В какой-то момент мне показалось, что мы уже не выберемся. Что сейчас рука демона сорвётся, и это станет концом для нас обоих. Я даже зажмурилась, не желая видеть, как он погибнет по моей вине, а потом…

Потом в ворот моей накидки вцепились, потянули в сторону, передвигая и с силой подбросили. С визгом я перелетела через край и приземлилась на что-то твёрдое, но мягкое.

– Ох!

А подо мной раздался мужской смех. Такой довольный и низкий, в котором чувствовалась типично демоническая улыбка, обещающая и райское наслаждение, и адские муки.

Я оказалась лежащей на Сатусе, которому всё-таки удалось нас вытащить. И теперь мы находились внутри того самого белого дворца, чьим волшебным появлением я восхищалась ещё совсем недавно.

– Смешно тебе? – сорвалась я. Упёрлась руками, в том числе и той, которая ныла, сообщая, что с ней что-то не так, в подрагивающую от смеха грудь демона и хотела встать, но мне не позволили.

Аккуратно, но сильно притянув обратно, демон прижал меня к себе, приникая пылающим влажным лицом к моей шее. Я ощутила биение собственного пульса. Лихорадочное, больное. А потом уловила другую пульсацию, чужую, чей темп отличался от моего. Он был мощным, ровным и непоколебимо размеренным. И сквозь эту непоколебимость нитью проходила уверенность, неукротимость и требовательность.

Моё собственное сердце дрогнуло, затрепетало в груди и нехотя, через борьбу и болезненные паузы, начало подстраиваться под этот чужой ритм. Так уже было единожды. И повторилось вновь. Что-то было в этом парне такое, что умело покорять. Обуздывать не только разум, но и душу.

Сатус чуть сдвинулся подо мной, положив ладонь на затылок и заставляя приникнуть к нему ещё теснее, будто пытаясь вдавить меня в себя. Меня окутал его запах, такой же горячий и яростный, как он сам. И вынуждающий болезненно сжиматься мышцы глубоко внутри.

Я попыталась вырваться, но он не позволил.

Ничего не видя из-за собственных волос, накрывших и его, и меня, нащупала ладонями твёрдую, холодную и гладкую поверхность и попыталась оттолкнуться, но это было всё равно, что толкать автобус.

Поняв, что у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться его желаниям, я остановилась и сжалась.

– Замри, беги или сражайся, – продолжая давить ладонью на мой затылок, прошептал Сатус. Его щека прижималась к моему виску, его губы касались моих волос, а лёгкие наполнялись ароматом его кожи. Он будто бы был не только снаружи, но и внутри меня, постепенно отвоёвывая себе новые территории, устанавливая свою власть и свои правила. И хотя я знала, в чём его особенность и как действует его магия, почему-то сохранялось ощущение, что дело не в ней. Дело в чём-то другом… – Три разных способа выживания, которые лучше всего действуют в сочетании друг с другом. Сперва замри, потом беги, а потом сражайся. Когда мы встретились в первый раз, ты замерла. Потом ты много раз от меня сбега́ла. А теперь ты пытаешься со мной сражаться. Но ты проиграешь, малышка. Потому что очень скоро поймёш: ты сражаешься с само́й собой.

Его ладонь ослабила давление, я обрадовалась и вскинула голову, но это оказалось ловушкой. Потому что другая его рука обхватила моё лицо и направила навстречу к его губам.

Поцелуй острой иглой пронзил насквозь, от макушки до пят, а в груди вспыхнул огонь и раздувал его он, парень, чьи мягкие губы скользили по моим губам. Нежно, ласково, будто уговаривая и увлекая за собой. Будто призывая услышать его, услышать зов его сердца, которое билось для меня, вместе со мной, внутри меня. Оно было таким больши́м, будто бы больше всех миров вместе взятых, уже известных мне и тех, которые я, возможно, никогда не увижу. И таким сильным, готовым биться за нас двоих. Такое же обещание давали и его губы, с каждым вдохом всё яростнее впиваясь в мои с готовым вот-вот выйти из-под контроля голодом.

Раздался стон.

И стонала не я…

Содрогнувшись всем телом, я разорвала поцелуй и распахнула века… чтобы оказаться застигнутой врасплох его откровенным взглядом.

– Мне нравится твоя шея, – осипшим голосом, гораздо более глубоким, чем обычно, проговорил Сатус, и его пальцы продолжили путь его глаз, которые с повышенным вниманием рассматривали то, что было ниже моего подбородка. Но мне не нравится, когда на ней появляются отметины. Чужие отметины.

От его слов в памяти вспылили обрывки воспоминаний, когда он сам ударил меня и как раз в упомянутое им место.

Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, потому что он всё понял, рывком поднялся и приник губами к тонкой коже у горла.

– Мне жаль, что это случилось, – шептал он мне в шею. – Мне жаль за мою несдержанность и за то, что я сделал тебе больно.

– Ты постоянно делаешь мне больно, – ответила я, уклоняясь от его следующего поцелуя.

– Что? – я ощутила, как все его тело напряглось, ужесточилось. – Отпусти, – потребовала я. Но он не услышал, лишь сильнее сжал мою голову пальцами, да так, что аж белые точки проступили перед глазами. – Отпусти!

– Посмотри на меня, – прорычал Сатус. – Посмотри на меня! Что тебе ещё нужно? Разве я не достоин твоей любви! Что тебя во мне не устраивает?

– Всё…

– Что? Я плох всем? Неужели? – он хищно и провокационно усмехнулся. – То есть, тебе не нравится моё лицо, тебя не тянет к моему телу? Я так не думаю. Я вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что никто не видит. Я чувствую каждый твой взгляд. Вот здесь, – и он положил мою ладонь себе на грудь, туда, где билось сердце. – Не обманывай, ни меня, ни себя.

– Красота не главное, главное – характер, – проговорила я, стараясь оставаться невозмутимой, несмотря на ощущение, будто меня зажали в тиски.