Грета Раш – Ангел, шельма и одноглазый кот 3 (страница 3)

С третьей попытки мне это удалось.

– Что за?!…, – тяжело дыша, завопила я, протирая глаза.

Конечно, мне никто не ответил, а потому пришлось разбираться самой.

Я вновь стояла в воде, только теперь она имела серебристый оттенок, а её уровень достигал моей шеи. Водоём, у края которого я оказалась, напоминал огромную ванную с заткнутым сливом и открытым на полную мощь краном, потому что не покидало ощущение, что воды с каждым мгновением становилось всё больше. Возможно, его наполняла вся та вода, по которой я так долго шла.

Пока не оказалась здесь.

Но теперь к воде, луне и ночи добавилось ещё кое-что, а именно… неподвижно зависшее прямо в воздухе существо, которое лишь отдалённо напоминало человека.

Огромные кожистые крылья, распахнутые за спиной, делали его похожим на большую летучую мышь. Мускулистую такую мышь, с крупными руками, лежащими на коленях, и ногами, сложенными на манер позы лотоса. На лице – огромный чёрный рот с целым набором жёлтых клыков, от крупных заострённых резцов до напоминающих жменю костяных игл, наслаивающихся одна на другую. А носа не было. И прямо из крепкого, сильного живота тянулись разной длины и толщины кожаные наросты, напоминающие щупальца и образующие лениво шевелящееся гнездо. Некоторые из щупалец были особенно длинными и болтались свободно, почти достигая воды.

Монстр был будто бы отлит из олова, полностью статичен, а его глаза, залитые чем-то жидким и светящимся, похожим на люминол, глядели куда-то вдаль. И даже что-то видели, хотя выглядели так, словно вытекали из глазниц. Безволосые надбровные дуги существа периодически напрягались и сходились на переносице, словно он хмурился.

Или страдал от боли…

Я рассматривала его долго, боясь шевелиться и даже дышать. Но, в конце концов, не выдержала и переступила с ноги, которая уже просто горела от боли, на другую ногу. И это сработало словно переключатель. Лицо существа стремительно повернулось ко мне, словно он вынырнул из прострации.

– Здрасьте, – от неожиданности и страха выдала я.

Существо склонило голову на один бок, потом на другой. То ли присматриваясь, то ли прислушиваясь, а может быть, и принюхиваясь, если у него имелись органы обоняния, в чём я была не уверена. А потом оно неожиданно, но вполне различимо проговорило вибрирующим тембром:

– Щалам ла шан, арам шуттан. Сана щун ентэ, сана тлакатан¹.

– Извините, – пискнула я, когда монстр замолчал и лицо его приобрело ожидающее выражение. – Я вас не поняла.

– Тен, эсэ вэсен шальма альтаран².

– Мммм, что? – пропищала я.

– Кер, – отрывисто выдохнул незнакомец и взмахнул рукой³.

Дно подо мной исчезло, и я камнем булькнулась под воду.

Чуть не задохнувшись и едва успев закрыть рот, я почувствовала, как кто-то словно перевернул реальность, поменяв нёбо и землю местами, как переворачивают песочные часы. И приземлилась на что-то, что при столкновении с моей попой издало звонкий звук.

– А-а-а-а-а-а! – громко выдала я, хватаясь за то, что пониже поясницы. – Да что ж так не везёт-то!

Разлепив веки и стряхнув тяжёлые тягучие капли с ресниц, я с ухающим от ещё не успевшего пройти испуга сердцем огляделась вокруг.

Я лежала.

На этот раз не в воде.

Уже хорошо.

Но по-прежнему непонятно где. А точнее, посреди каменного двора пятиугольной формы, по периметру которого выстроились белые высокие амфоры. Вот на одну из таких амфор я и приземлилась. Амфора, к счастью, оказалось пустой и достаточно крепкой, чтобы выдержать встречу со мной, вывалившуюся на неё, кажется, прямо из воздуха.

– Интересно, я когда-нибудь научусь этим управлять? – поинтересовалась я у самой себя. И сама же себе ответила: – Главное, не убиться в процессе обучения.

Покряхтывая и охая, я поднялась на ноги, физически ощущая, как наливаются синяки на коленях и на мягких тканях, расположенных, так сказать, с торца.

Меня кольцом окружали высокие стены, которые закрывали солнце и большую часть неба, а тень от них создавала во дворе приятную прохладу. Поверхность стен была абсолютно гладкой и выглядела так, словно её собирались из тщательно подогнанных и идеально квадратных жёлтых кирпичей. И лишь на самом верху находилась череда отверстий, похожих на бойницы. Верх каменных сооружений был неровным, зубчатым, напоминающим древние фортификации, изображения которых я видела в школьном учебнике по истории.

Двор был абсолютно пуст, кроме меня здесь никого не было. И, возможно, не было не только внутри, но и снаружи. Я слышала, как где-то там, за стенами, свистел ветер, гуляя по ничем не ограниченным просторам. Как что-то скрипело, будто покачиваясь из стороны в сторону. Как периодически высоко в небе кто-то пронзительно вскрикивал. Крик напоминал птичий и вызывал в сознании образы пикирующих крылатых хищников.

Единственным выходом из этого каменного мешка был вход в квадратную башню, в которую упирались стены. Высокий и узкий дверной проём прикрывала сколоченная из потемневших от времени досок и оббитая грубыми медными наличниками дверь.

Топтаться на месте не имело никакого смысла, поэтому я поправила амфору, приладив её на место так аккуратно, насколько хватило сил, потому что сосуд оказался почти неподъёмным, и направилась к двери.

Потянула чуть покачивающуюся на сквозняке створку, вошла внутрь и увидела короткий проход. Он был сквозным и с другой стороны не прикрыт ничем. Моему взору открылся клочок светлого неба и очертания ещё чего-то, определённо такого же каменного, как и все остальное, но воздвигнутого по уровню ниже, чем та башня, в которой я находилась. Решив идти дальше, я прошла почти половину, как послышались торопливые шаги и в проёме мелькнул силуэт.

Я застыла, остановившись и ухватившись руками за гладкие, словно отполированные стены. Человек, возникший в проёме, заметил меня не сразу, а когда заметил, то остановился как вкопанный.

Так мы и стояли, замерев друг напротив друга.

Я в испуге глазела на него, изучая. Это был молодой мужчина, одетый в свободную рубашку, заправленную в широкие брюки, подвязанные на поясе и у щиколоток. Грудь крест-накрест пересекали две широкие тесьмы, сплетённые из разноцветных верёвочек, внизу которых болтались длинные кисточки. Вокруг шеи был свободно повязан синий широкий платок из полупрозрачной ткани. На ногах сандалии, сшитые из замысловато переплетающихся тонких шнурков. Лицо у мужчины было открытое, чисто выбритое. Светло-каштановые волосы собраны в длинный хвост на затылке. Несколько прядей выбились и придавали ему растрёпанный вид, который лишь подчёркивал общее впечатление человека, ежедневно занимающегося физически изматывающим трудом. Широкие ладони покрывали заметные мозоли, на запястьях и тыльной стороне рук виднелись светлые полоски шрамов. Но заметнее всего были два пореза, расположившихся под левым глазом и ещё сохранивших розовый оттенок недавно затянувшейся раны. Две прочерка напоминали крест, словно кто-то с размаху дважды полоснул тонким клинком по лицу, целясь в глаз, но промахнувшись.

– Кам эсе⁴? – хрипло выдохнул парень и потянулся к поясу, на котором было закреплено что-то вроде длинного наконечника копья с широкой изогнутой рукоятью.

– Я не понимаю, – замотала я головой, непроизвольно шагнув назад, потому что на лице незнакомца отразилось недовольство.

– Менле ран эса унта⁵? – вновь проговорил он вопросительно, недовольства прибавилось как на лице, так и в голосе.

– Я… я не понимаю, что вы говорите, – с подкатывающими к горлу слезами, повторила я.

И попыталась броситься бежать, потому что мужчина метнулся ко мне.

Но убежать не смогла.

Метким ударом под колени, которым и так уже досталось, я безвольным кулём повалилась вниз. Меня придержали, не позволив стукнуться черепушкой о каменный пол. Мужчина вцепился в воротник рубашки, заодно захватив в жменю и часть моих волос, и грубо потащил за собой, о громко и очень непонятно возмущаясь:

– Мен таваш Даркер⁶!?

– Ай! – вскрикнула я, хватаясь пальцами за волосатое мужское запястье, пытаясь минимизировать ущерб для своей шевелюры. Я очень переживала за свои волосы, а ещё меня тревожила боль, сопровождавшая попытки их выдернуть.

А они, эти попытки, повторялись одна за другой, потому что незнакомец, несмотря на моё сопротивление, потащил меня туда, откуда пришёл сам, продолжая бубнить на непонятной смеси бессмысленных звуков.

– Таранг асем! Хуч шинче асем⁷! – продолжал надрываться мужчина.

И я решила, что раз уж ему можно орать, то мне, которую будто козла на привязи волокут не пойми куда, так тем более.

– Я не знаю, кто вы и что вы там орёте! Но я ни в чём не виновата! Я не знаю, как здесь оказалась! Я даже не знаю, где я!

Но меня не слушали, так что, мучила связки я очевидно зря.

Меня выволокли из каменного коридора и потянули куда-то вниз. Скосив глаза в том направлении, настолько, насколько позволяло положение головы, я увидела узкую утоптанную тропу, пролегающую вдоль каменной стены, возведённой из уже виденных мной идеальных жёлтых кирпичей, с вытянутыми вверх зазубринами. Стена возвышалась по левую сторону от тропы, а по правую был… обрыв!

Крутой и неприступный, от одного взгляда на который мигом замутило и закружилась голова. Глубину обрыва оценить было невозможно и дна не рассмотреть, вид на него заволокло белым призрачным полотном, напоминающим пушистое одеяло, а чуть поодаль клубились облака, напоминающие холмики взбитых сливом, зависших в воздухе. Свободное расстояние между стеной и обрывом составляло не больше метра. Такой же ширины была и крутая тропинка, извивавшаяся крутыми зигзагами и повторявшая края обрыва…