Грета Раш – Ангел, шельма и одноглазый кот 3 (страница 2)

Сатус швырнул на один из круглых табуретов сумку, меня силой усадил рядом и, под перекрёстными озадаченными взглядами немногочисленных присутствующих колдуний, прошептал в затылок:

– Сегодня твоя задача учиться и ещё раз учиться. После зельеварения отправишься на Руническое письмо. Затем у тебя сдвоенное занятие по Теории и практике колдовских ритуалов. Из Академии ни шагу. После занятий пойдёшь сразу к себе в комнату. Ужин я тебе сам принесу. Узнаю, что нарушила приказ – накажу.

– Да кто ты такой, чтобы мне приказы отдавать?! – зло зашипела я ему в ответ, стараясь не раскрывать губ.

– Милая, – его руки легли на мои плечи и начали сжимать. Медленно, очень медленно, но сильно. Так, словно парень пытался показать, что я играю с огнём и спичками. А сам он пусть и не хочет, но делать больно умеет. – Вечером мы встретимся, и тогда ты очень сильно пожалеешь, что разозлила меня сейчас.

От этих его слов стало не по себе, но выяснять отношения, когда даже ползающая по столу живность, очень похожая на муху, только зеленее и крупнее, прислушивается к разговору, мне не хотелось. Поэтому я просто выдала натянутую улыбку и кивнула в ответ на выжидающий взгляд Сатуса.

– До вечера, мышка, – хмыкнул он громко и насмешливо и покинул нас.

Я осталась одна в окружении колдуний, которые после ухода Сатуса перестали изображать из себя нежные ландыши и начали метать в меня злобные молнии, скорее всего, мысленно желая скончаться прямо на том месте, где сидела, желательно – в нестерпимых муках. Особенно усердствовала Рояна, которая принялась забрасывать в свой котёл какие-то травы с такой силой, что жёлтые лепестки, коричневые корни и зелёные стебли вылетали обратно и рассыпались вокруг.

Я сжалась, спиной чувствуя чужую неприязнь и мечтая стать невидимой. Когда кабинет заполнился другими ученицами, не имевшими счастья лицезреть наше с Сатусом появление, стало немного легче. Но желание вернуться в комнату, запереться и больше никогда не выходить, всё ещё назойливо маячило в сознании.

– Даже Сократа нет, – печально вздохнула я себе под нос, пальцем водя по сеточке трещин, усеивающих деревянную столешницу. – Куда этот мохнатый опять подевался?

Дверь распахнулась и влетела женщина, которая была очень маленькой, почти крохотной и крайне подвижной. Одета она была во что-то, больше похожее на длинную летящую тунику, сшитую из золотистой обёрточной бумаги, но почему-то мягкой и легко развевающейся при каждом движении, отчего становилось понятно, что это совсем не бумага. На голове у женщины вихрились мелкие завитушки пронзительно-рыжего цвета, такого яркого, что он казался ненастоящим. Шевелюра, обилие веснушек на треугольном лице и чрезвычайная деятельность делали ей похожей на героиню детской книжки, которая вечно попадает в нетривиальные ситуации, но не отчаивается и любые препятствия преодолевает с заливистым смехом.

Быстро и невнятно что-то протараторив, она начала метаться от стола к столу, одним прикосновением руки разжигая под покрытыми толстым слоем копоти котлами огонь. Достигнув последнего стола, колдунья помчалась обратно и забежала за узкий, продольно вытянутый преподавательский стол, уставленный такими же склянками, что высились и перед ученицами. Схватив в ладошку сразу три чёрных склянки, она ловко выплеснула содержимое в свой преподавательский котёл и потянулась к другим ингредиентам, попутно комментируя свои действия. Но я всё равно совершенно ничего не понимала. А вот у других учениц таких проблем не возникло, они покорно начали повторять все, что показывала рыжеволосая. И над их котлами уже очень скоро начали подниматься столбики дыма. И только мой котёл стоял пустым, будто бы с укором напоминая мне, какая же я всё-таки бестолковая и совершенно чужая в этой школе.

Бессильно уронив руки, я ссутулилась, едва не плача.

– Мисс Филлис довольно своеобразная, но ты скоро привыкнешь, – заговорила девушка напротив меня. Потянувшись к серому мешочку, она развязала тонкие тесёмки, вынула какой-то иссохший ещё в прошлом веке корявый корешок, положила его в глиняную ступку и начала растирать. – Ты ведь Мира, верно?

Я осторожно кивнула.

– А я – Майра, – представилась отличающаяся болезненной худобой колдунья, и я сразу её вспомнила. В последний раз мы встречались на уроке мисс Цэсны, преподавательницы науки о стихиях. Я запомнила её, потому что она была единственной, кто смог ответить на вопрос полуженщины с шипастым хвостом. – Говорят, что если имена похожи, то и их носители имеют схожие черты.

– Вообще-то моё имя Мирослава, – решила я внести ясность. – Мира – это сокращённый вариант.

– Зачем? – девушка подняла на меня чистый и светлый взгляд, в котором я увидела не только проблески ума, но и интереса.

– В каком смысле? – не сообразила я.

– Зачем давать такое имя, которое потом придётся переделывать в другое? В итоге получается, что у тебя два имени?

Я растерялась.

– Там, откуда я родом, у многих так. Официальное имя одно, но в жизни используется другое. Вроде как имя и прозвище.

– А я думала, твоё прозвище Мышка, – по-доброму рассмеялась Майра.

Я смутилась и покраснела.

– Да ладно, всё нормально! – замахала на меня девчонка. – Все уже в курсе, что демоны тебя так называют. Поэтому будь готова к тому, что имя прилипнет намертво.

– Не хотелось бы, – пробормотала я.

– Тебе нужно поторопиться, – посоветовала Майра, убирая с лица улыбку. – В конце урока мисс Филлис проверит, насколько хорошо ты сварила успокаивающую настойку.

– А, так вот, что она готовит! – воскликнула я, обернувшись на преподавательницу, которую теперь было почти не рассмотреть, из-за витающего вокруг её котла зелёного пара.

– Ну, да, – пожала плечами колдунья. – Это азы. В первую очередь мы должны научиться готовить бытовые зелья, – и начала давать указания, очевидно, решив взять процесс моего обучения в собственные руки, за что я испытала безмерную к ней благодарность. – Возьми колодезную воду, набранную в полнолуние.

Я схватилась за стеклянный сосуд с длинным, тонким горлышком.

– Налей в котёл две трети, – приказала Майра, и я быстро сделала, как она сказала.

– Добавь веточку лавандулы, – продолжила подсказывать Майра. – Потом цветки матрикарии, вот они, бледненькие такие, и душистый порошок. Он в зелёном мешочке. Вода в твоём котле должна приобрести молочный оттенок.

Я с радостью кивнула, сунув нос внутрь.

– Хорошо, теперь добавь экстракт леоноруса, – Майра ткнула пальцем в пузырёк с зелёной жидкостью.

Так, следуя указаниям одноклассницы, я приготовила успокаивающую настойку.

Ну, или что-то отдалённо на неё похожее. И возможно, она даже успокаивала.

– Следует следить не только за тем, что ты делаешь, – с назиданием проговорила одноклассница, когда пары, поднимающиеся над моим котлом, приобрели травянистый оттенок, но так и не посветлели обратно, как у всех остальных. – Но и то, с какими мыслями ты это делаешь. Контролировать мысленный поток так же важно, как уметь сортировать травы.

И вот, я сидела, рассматривала испарения цвета весеннего луга и постепенно погружалась в состояние прострации, а потом… вспышка, короткий период забытья, и очень романтичное пробуждение к жизни – под луной! В глубочайшем одиночестве! Ни учебного кабинета, ни прыткой мисс Филлис, ни Майры, ни котлов, ничего! Лишь пустота, тишина и ощущение, будто я провалилась не только в пространстве, как было раньше, но и во времени.

Глава 2

Вздохнув, я пригладила мокрые волосы и решила, что надо идти. Хоть куда-нибудь! Движение не даст околеть окончательно, и в процессе ходьбы я, возможно, смогу понять, что делать дальше и как отсюда выбраться.

Шагать по воде было трудно, пусть даже водоём был неглубоким и илистым, о чём я сообразила, вынув стопу и присмотревшись к налипшим на школьную обувь бледно-серым кускам грязи. Ноги то и дело разъезжались в разные стороны. А ещё я боялась наступить на что-нибудь вроде краба или морского ежа. От воды не пахло ни морской солью, ни речной тиной. От неё вообще ничем не пахло, а потому у меня не было полной уверенности в том, что за зверьё могло здесь обитать. Но опыт предыдущих путешествий настойчиво твердил о необходимости соблюдать предельную осторожность.

Не знаю, сколько я шла. Может быть, час, а может, и три. И всё это время пейзаж не менялся. Над моей головой висела всё та же луна, под ногами плескалась всё та же вода со скользким дном, а вокруг – ни единого признака наличия жизни. В какой-то момент восприимчивость сузилась до крохотной точки и необходимости просто переставлять ноги под счёт, который я сама себе командовала под нос, чтобы не сойти с ума:

– Раз, два. Раз, два. Раз, два.

Я не пыталась маршировать, но это помогало поддерживать ритм и сконцентрироваться на действии, пока…

…пока на очередном «два» я не сорвалась, заскользив куда-то вниз по горке из воды и грязи. Падение длилось недолго, ровно до того момента, пока левая ступня с глухим стуком не упёрлась во что-то. Встретившись с преградой, нога решила, что с неё достаточно, противно хрустнула и вывернулась.

Вскрикнув, я бухнулась вниз… а внизу опять была вода, в которую я погрузилась с головой, одновременно набрав полный рот. Испуг настиг моментально, простимулировав организм. Несмотря на резкую боль в обоих коленях, которые ударились обо что-то твёрдое, я ринулась обратно, туда, где был воздух. Вынырнув на поверхность и выплёвывая воду, я отчаянно заплескалась, поднимая вокруг облачка брызг и пытаясь нащупать ногами дно.