Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 65)

Соломон с ужасом смотрел, как в небе сверкнули первые вспышки, и вскоре все потонуло в разрывах снарядов, несущих гибельный груз. Вопли умирающего города до сих пор преследовали его, и Соломон не решался представить себе ужас тех, у кого на глазах Пожиратель Жизни превращал тела родных и любимых в гниющие трупы. Соломону было известно, насколько опасен вирус Пожирателя Жизни, и он понимал, что через несколько часов вся планета превратится в склеп.

Затем пришел огненный шторм. По планете, уничтожая все на своем пути, прокатилась неукротимая волна пламени, и с поверхности исчезли все материальные следы бывших обитателей, превращенные в хлопья пепла. Прикрыв глаза, Соломон вспомнил подземный бункер, где они вдвоем с Гаем Кафеном укрылись от вирусной бомбардировки, перешедшей впоследствии в огненный шторм. Огонь ревел, словно сказочный дракон, пришедший в поисках жертвы, а воспоминания о расплавившихся от жары доспехах и обгоревшей плоти до сих пор были свежи в его памяти.

Они оказались погребенными под грудами обломков, и на призывы о помощи никто не отвечал, так что Соломон начал думать, что они остались единственными, кто выжил после предательства Хоруса. На третий день от тяжелых ранений скончался Гай Кафен, и тогда сквозь горы мусора просочился солнечный свет.

В конце концов Соломона отыскал один из Сынов Хоруса — воин по имени Неро Випус. Деметр едва дышал, но упрямо цеплялся за жизнь, отказываясь умирать без отмщения.

Первый месяц боев, начавшихся после неудавшейся вирусной бомбардировки, прошел для него словно в кошмарном сне, и жизнь Соломона висела на волоске, пока к нему не пришел Саул Тарвиц и не предложил заставить изменников заплатить за свои преступления.

Огонь честолюбия, наконец-то разгоревшийся в душе молодого воина, встряхнул Соломона, и после этого его выздоровление пошло с удивительной быстротой. Апотекарий по имени Ваддон выкроил время между лечением раненых и помог ему преодолеть кризис. Война становилась все интенсивнее, и вскоре Соломон понял, что обрел достаточно сил, чтобы снова вступить в бой.

Соломон восстал, подобно фениксу, хотя многие считали его безнадежным, и, взяв доспехи погибшего воина, начал сражаться с обновленной яростью и отвагой. Саул Тарвиц сразу же предложил ему командовать объединенными силами, но Соломон отказался. Он понимал, что воины всех Легионов видят в Тарвице командира, и менять руководство было бы бесполезно еще и потому, что героическое сопротивление предательству подходило к концу.

Массированные силы Воителя загнали их обратно в дворцовый комплекс, и Сыны Хоруса послали в атаку своих лучших воинов. Соломон понимал, что конец близок, и не хотел лишать Саула Тарвица славы последнего противостояния.

К удивлению Соломона, в суровых испытаниях этой отчаянной войны отличился не только Саул Тарвиц. Мастер меча Люций также демонстрировал чудеса храбрости и даже обезглавил капеллана Чармосиана, сразившись с ним на крыше транспортера на виду у всех воинов.

Как ни приятно было видеть успешно сражавшихся воинов, Соломон не мог освободиться от мрачных воспоминаний о гибели Кафена и от ужаса перед внезапной переменой, происшедшей с его бывшими боевыми братьями. Как могло случиться, что воины, стоявшие плечом к плечу в битве за Империум, теперь обратились друг на друга в смертельной кровавой усобице?

Что довело их до такого состояния?

Это было выше его понимания, и возникшую в душе пустоту не могла заполнить радость от гибели врагов. Предательство убило мечту о мирной Галактике, которую должно было унаследовать человечество, и видение будущего золотого века ускользало навсегда. Соломон скорбел о том будущем, которое выковывалось на мрачной наковальне Истваана III, и лишь молил, чтобы новые поколения смогли их простить за то, что они позволили такому случиться.

Он надеялся, что окружавших его воинов будут вспоминать как героев, но больше всего надеялся на удачный перелет «Эйзенштейна» Натаниэля Гарро, на то, что он донесет известие о предательстве Воителя до Императора. Саул Тарвиц рассказал ему, что его названый брат захватил фрегат и поклялся вернуться с верными Легионами и уничтожить Воителя.

Эта надежда, крошечный мерцающий огонек веры в спасение, придавала воинам сил, и они продолжали защищать руины дворца Регента вопреки всяким представлениям о логике и правилах войны. За этот героизм Соломон любил каждого из них.

С западных окраин города доносился далекий гул бомбардировки — там окопались Гвардейцы Смерти, гибнущие под непрерывным обстрелом предателей.

Соломон, хромая, обходил восточное крыло дворца. Величественные анфилады давно превратились в последовательность пустых залов с остатками мозаичных полов, а всю мебель уже растащили для сооружения баррикад. Несмотря на месяцы бомбардировок, своды дворца чудесным образом уцелели, а закопченные стены с обуглившимися фресками служили печальным напоминанием о недавно цветущем имперском мире.

Новые звуки поначалу показались ему слабыми, Соломон едва различал их на фоне постоянного треска пламени и непрекращающихся взрывов. Но звон клинков мгновенно прорезал привычный шум войны, и Соломон, опасаясь атаки на восточное крыло дворца, ускорил шаг.

Потом он побежал, насколько позволяли не до конца зажившие раны, хотя каждый шаг причинял сильную боль. Звуки боя становились сильнее, и он различал отдельные звонкие удары мечей, хотя смутно отметил, что не было слышно ни стрельбы, ни взрывов.

Лязг оружия был уже совсем близко. Соломон выбежал в ярко освещенный зал, и в глаза ударили отблески солнца, игравшие на оружии сражавшихся там воинов. Обороной этого сектора командовал Люций, в распоряжении которого было около тридцати воинов, и Соломон увидел гибкую фигуру мастера меча в самом центре ужасной схватки.

Пол уже был усеян трупами, и множество Детей Императора окружили Люция, сражавшегося за свою жизнь.

— Люций! — крикнул Соломон и, подняв свой клинок, бросился на помощь мастеру меча.

Солнце снова ярко сверкнуло на стали, и еще один воин пал, рассеченный энергетическим мечом Люция от шеи до пояса.

— Они идут на прорыв, Соломон! — весело отозвался Люций и неотразимым ударом обезглавил еще одного противника.

— Они не прорвутся, пока у меня еще остались силы! — ответил Соломон и замахнулся мечом на ближайшего из атакующих воинов.

Его удар свалил врага на пол, превратив в окровавленную груду искромсанных доспехов.

— Убьем их всех! — подбодрил его Люций.

— И ты осмелился вернуться после такого провала?! — взревел Хорус, так что от его ярости задрожала вся капитанская рубка «Духа мщения».

Его лицо исказилось от гнева, а Фулгрим с улыбкой наблюдал, как Воитель старается сдержать гневный порыв уроженца Хтонии. С тех пор как Фулгрим последний раз посещал корабль Хоруса, «Дух мщения» претерпел сильные изменения. Его открытые и ярко освещенные шумные помещения стали намного мрачнее.

— Ты хоть понимаешь, что я пытаюсь здесь сделать? — кричал Хорус. — Мои действия в системе Истваан перекинутся на всю Галактику. И если с самого начала мы будем терпеть неудачи, Император нас уничтожит!

Фулгрим позволил себе слабую, безмятежную улыбку; возбуждение после трудного перехода к системе Истваан и масштаб развернувшейся внизу резни чрезвычайно обострили его чувства. Хотя «Гордость Императора» совсем недавно прибыла на место, он позаботился предстать перед Воителем в своем обычном великолепии. Лучшие доспехи были покрыты новым слоем пурпура и позолоты, для усиления красок появились новые украшения самых разных цветов, длинные светлые волосы убраны назад, а бледные щеки отмечены татуировкой по рисункам самой Серены д'Анжело.

— Феррус Манус оказался упрямым тупицей, неспособным прислушаться к доводам логики, — сказал Фулгрим. — Даже упоминание о присоединении механикумов не…

— Ты клялся, что приведешь его! Железные Руки уже были учтены в моих расчетах. Я планировал события на Истваане-три в полной уверенности, что с нами будет и Феррус Манус. А теперь выясняется, что у меня появился еще один враг. Из-за этого погибнет множество Астартес, Фулгрим!

— А что я мог сделать, Воитель? — усмехнулся Фулгрим, придавая голосу отчетливый тон насмешки. — Его воля оказалась сильнее, чем я предполагал.

— Или ты попросту переоценил свои способности.

— Неужели ты хотел, чтобы я убил своего брата, Воитель? — спросил Фулгрим. Он надеялся, что Хорус не потребует от него убийства, но сознавал, что именно это и хочет от него услышать. — Если такова твоя воля, я готов.

— Возможно, так было бы лучше, — бесстрастно ответил Хорус. — Лучше, чем позволить ему разрушить наши планы. А теперь он может добраться до Императора или любого другого примарха и привести их всех на наши головы раньше, чем мы будем к этому готовы.

— Тогда, если у тебя все, я вернусь к своему Легиону, — сказал Фулгрим и картинно развернулся, рассчитывая еще больше разъярить Воителя.

Реакция Хоруса его не разочаровала, и от его слов сердце Фулгрима забилось быстрее.

— Нет, ты не уйдешь. У меня есть для тебя еще одно задание. Я посылаю тебя на Истваан-пять. После всего, что произошло, ответ Императора последует быстрее, чем я ожидал, и мы должны быть к нему готовы. Возьми с собой подразделение Детей Императора и проследи за подготовкой укреплений к финальной стадии истваанской операции.