Грэхем МакНилл – Долг Ордену (страница 40)
– Тогда они погибнут, – скзал Агемман.
Его враждебность к мирным жителям претила Тигурию, и он поспешил удалиться. Ночной воздух был свеж, а от ветра, дувшего с юга, становилось по-настоящему холодно. Некоторые выжившие из экипажа Цезаря нашли укрытие в главном зале цитадели, но многие из них присоединились к воинам Первой Роты на стенах Кастра Танагра, вооружённые только лазерными винтовками и собственным мужеством.
Он поднялся по истёртым мраморным ступеням и двинулся вдоль бойцов Первой Роты, занявших позиции. Оглядывая темноту гор вдали, он вспомнил вершины Иакса, мира, который когда-то давно он называл домом. Известный как Сад Ультрамара, он был миром изобилия, который, как говорили, больше всего нравился Робауту Гиллиману.
Тигурий кивнул сержанту терминаторов, но ничего не сказал, когда тот молча отвернулся, продолжив наблюдать за подступами к крепости. Тигурий знал, что его недолюбливают, потому что дар псайкера навсегда стал преградой между ним и остальными боевыми братьями. Он давным-давно примирился с собственной изоляцией от братских уз, скрепляющих Орден, и находил своё место в его рядах по воле долга.
Он остановился возле изогнутой амбразуры. Положив руки на холодный мрамор мерлона, он почувствовал древнюю силу, заключённую в каменной кладке. До сих пор библиарий приписывал её наличие труду строителей и наследию примарха, но теперь не был так уверен. Он не смог определить, что в крепости есть выжившие, пока не ступил за её стены. И даже тогда его сил едва хватило, чтобы уловить их присутствие, будто вражеский псайкер притуплял его способности.
Тигурий положил другую руку на парапет и позволил своему сознанию течь в камни крепости, проникая сквозь груз её блоков к древнему основанию.
Позади себя он услышал шаги, и вернулся к своим человеческим чувствам.
Марнеус Калгар встал рядом с ним, железным взором окинув перспективу великолепных заснеженных гор.
– Мне следует приходить сюда чаще, – сказал он.
– Когда мы вышвырнем отсюда демонов, я пойду с Вами, – отозвался Тигурий.
– Скажи мне, Варрон, – спросил Калгар, внезапно помрачнев. – Что ты видишь?
– Я вижу, что мы оказались заперты в долине без выхода, ожидая армию демонов, которая вот-вот обрушится на нас. И это всё даёт слабую надежду на благополучный исход.
– Хотел бы я об этом не спрашивать…
– Тем не менее, несмотря на мрачные ожидания, воины, составляющие новый гарнизон крепости не поддаются страху. Здесь с нами лучшие воины Ультрамара, мой господин, и вся сила, которая заключена в каждом камне этой крепости. Не случайно мы пришли сюда.
Лорд Калгар ничего не ответил. Его взгляд устремился на дрожащий всполохами молний разрыв, возникший в конце долины. Он расширялся с каждой секундой, и ветер стал доносить вонь демонических созданий.
– Надеюсь, ты прав, – отозвался Калгар.
Когда Уриэль открыл глаза, мир вокруг оказался как будто не в фокусе. Правый глаз горел огнём, мутная статическая рябь наполняла голову шумом тысячи злобных ос. Он сел, внезапно осознав, что до этого лежал. Под ним была металлическая кушетка, напоминавшая столы Мортициев. Яркий свет ударил в глаза, и он спустил ноги вниз.
– Тише ты, – произнёс грубый, но дружелюбный голос.
Уриэль встряхнул головой, но тут же пожалел об этом. Боль молотом отозвалась в черепе, и будто яркие вспышки замелькали перед глазами. Понадобилось усилие, чтобы успокоить эту свистопляску. Тяжёлая рука подхватила его, удерживая в вертикальном положении. Уцепившись за неё, он чувствовал, как то и дело теряет равновесие.
– Будьте уверены, – посоветовал другой голос с лёгким металлическим дребезгом. – Спустя некоторое время, проводящие волокна глазного импланта объединяться с Вашей органической тканью. Не беспокойтесь, тошнота и дискомфорт пройдут.
– Что со мной происходит? – потребовал Уриэль, силясь унять накатившую дурноту.
Фигуры двигались вокруг него, но он не мог их различить. Все они были знакомы, но потребовалось время на то, чтобы определить, кт оесть кто, словно огромный пласт информации, необходимый для обработки визуальных образов, был заблокирован. Он прислонился к столу и сделал ряд коротких вдохов, чтобы успокоить тело.
– Вам выстрелили в голову из болтера, – сообщил голос. – К счастью, угол, под которым располагался Ваш шлем по отношению к траектории снаряда, способствовал тому, что большая часть кинетической энергии была рассеяна.
Уриэль потянулся к правому виску, ощутив холодный металл на месте плоти. Он вздрогнул от прикосновения, и чувство равновесия наконец вернулось. Он вспомнил обрывочные картины встречи с существом, которое носило его лицо, его слова, полные ненависти, и гром выстрела.
После этого всё было как в тумане. Его зрение залилось красным, затем серым и, наконец, чёрным. Он помнил кричащие голоса, отчаянные вопли и громкие предупреждающие сигналы. Голос Селенуса прорывался сквозь все остальные, чёткие команды Апотекария привносили порядок в эту суматоху. Успокаивающее тепло разлилось по его конечностям, он помнил снотворный эффект сильного болеутоляющего бальзама, впрыснутого ему в кровь.
Потом это. Зернистая картинка, наполненная помехами и дезориентация. От неожиданности он стал ловить воздух ртом, когда зрение сфокусировалось, и внезапно отчётливо стала видна каждая трещинка каждой плитки на полу, все мельчайшие изъяны раствора между ними, будто он изучал их под микроскопом.
Он снова потянулся рукой, на этот раз более осторожно, и стал ощупывать кончиками пальцев правую сторону. Его коротко остриженные волосы были аккуратно выбриты, и он коснулся швов на свежем рубце, протянувшемся от глазницы до уха.
Уриэль поднял глаза и увидел Пазания, Магоса Локарда и Апотекария Селенуса, стоящих перед ним. Они находились в длинном медицинском отсеке, отведённом под манипуляции с аугметикой, судя по обилию верстаков, инструментов и наполовину собранных имплантатов конечностей, разложенных вокруг.
– Что ты помнишь? – спросил Пазаний. Уриэль видел его лицо с небывалой чёткостью, хотя совсем недавно у него было ощущение, будто он смотрит через мутное стекло.
– Я помню, как мы отвоевали у врага орудийную батарею, – ответил Уриэль, и внезапно встрепенулся. – Ваанес! Я дрался с Ардариком Ваанесом. Он...?
– В камере, из которой даже каллидусу[6] сбежать не под силу.– заверил его Пазаний. – Шаан и Судзаку допрашивают его сейчас.
– Он не станет с ними разговаривать. – сказал Уриэль.
– Так и есть, – согласился Пазаний. – Он настаивает, что будет говорить только с тобой.
Уриэль кивнул. Меньшего от ренегата он и не ждал. Уриэль до сих пор не мог определиться, что чувствует после столкновения с тем, кого однажды называл боевым братом и кто позже бросил его на произвол судьбы.
– Я разберусь с ним позже, – сказал Уриэль, отложив вопрос на потом. – А прямо сейчас у нас найдутся дела поважнее.
Пазаний не стал спорить, и Уриэль вздрогнул, когда картина битвы за орудийную батарею внезапно возникла в его сознании.
– Я вспомнил то создание, воина с моим лицом, – признался Уриэль. – Это он стрелял в меня.
– Хорошо, что он такой же дрянной стрелок, как и ты сам! – заявил Пазаний, а Селенус только хмыкнул, недовольный такой фамильярностью.
– Не похоже, чтобы он был плохим стрелком.
– Но ты жив, не так ли? – заметил Пазаний. – Ты был слишком близко, чтобы болт смог полностью разогнаться, хотя всё равно останется неприятный шрам, смотри.
– Рубцы исчезнут, – заметил Локард, раздражённый тем, что качество его работы подверглось сомнению. – Апотекарий Селенус и я пытались спасти глаз, но повреждения были весьма обширными, поэтому в итоге я заменил его на превосходный имплант. Моей собственной разработки, кстати.
– Покажи мне, – сказал Уриэль.
Локард протянул зеркало, и тот уставился на бледное, осунувшееся лицо в отражении. Черты его были тоньше, один глаз всё ещё был отёчным. Локард хорошо справился, аугметика аккуратно заполняла глазницу, соответствуя положению и форме левого глаза. Теперь один был серым как грозовое небо, а другой сиял холодным как металл, голубым.
– Прекрасная работа, – признал Уриэль, хотя мысль о потере глаза причиняла ему боль.
– Именно так, – согласился Локард, – к тому же он намного эффективнее предыдущего. Теперь у Вас есть доступ к большому числу визуальных спектров, улучшенная ориентация в пространстве, более продвинутый механизм нацеливания при стрельбе из болтера, и, что самое главное, возможность захвата и хранения изображений.
Примите мою благодарность, – сказал Уриэль, стараясь выглядеть учтивым.
Поскольку он стал лучше осведомлён об окружающем пространстве, Уриэль понял, что находится на нижних палубах Лекс Тредецим. Сооружение двигалось, и новый чувствительный имплант подсказал капитану, что спуск идёт под углом в четыре градуса. Не успел он оформить мысль, как поток информации стал прокручиваться в поле зрения его правого глаза.
Уриэль мысленно перекрыл поток информации, не зная заранее, что мог. Он хорошо знал Ущелье Четырёх Долин. Это была одна из крупнейших подземных галерей Калта. Она была создана искусственно и соединялась с Каверна Драконис, системой природных пещер, которые, как считается, были самыми древними на Калте. Местные легенды гласят, что пещеры Каверна Драконис в древние времена были высечены в скальной породе Калта по воле мифического змея, сотворившего здешний ландшафт.