Грэхем МакНилл – Долг Ордену (страница 38)

Возведённая в дни молодости Робаута Гиллимана, она выстояла под яростью вторжения зеленокожих после Великой ереси, и сам примарх стоял на этих стенах, бросая вызов диким захватчикам. Кастра Танагра была элегантным сооружением округлой формы, одна из четырёх её башен примыкала к скале, изогнутые стены высотой в двадцать метров были сложены из чёрных мраморных блоков, добытых из каньонов Прандиума.

Марнеус Калгар повел оставшийся в живых экипаж Цезаря вдоль скалистой долины к ущелью, месту, где, как гласила легенда, Робаут Гиллиман столкнулся с жестоким вождем зеленокожих и одолел его голыми руками.

– Кастра Танагра, – проговорил Северус Агемман с восхищением. – Последний раз я был здесь в дни моей юности.

– Ты никогда не был юн, Северус, – ответил Лорд Калгар. – Ты был вырезан из скал Макрагга, и раскаты грома вдохнули жизнь в твоё тело!

Агемман улыбнулся, усталость от долгого подъёма как рукой сняло при виде древней крепости. – Да, похоже на правду, мой господин, – ответил он. – Вы только вложили болтер и меч в мои руки.

Тигурий улыбнулся, замечая восторг на лицах опытных воинов, будто на миг превратившихся в детей, празднующих свой день рождения. Предполагалось, что каждый новобранец Ордена должен совершить паломничество к крепости Кастра Танагра, но военная необходимость едва ли давала кому-то возможность вновь вернуться сюда ради постижения её величественных форм.

Стены крепости были украшены резьбой, иллюстрирующей первые дни Империума; героические фрески изображали Астартес в их славных крестовых походах к небесам, под предводительством самого Императора. Какие бы изображения ни были вырезаны под ногами тех Астартес, теперь они утрачены, и никто из ныне живущих не смог бы рассказать, что там было изначально. Тигурий вспомнил, как однажды прикоснулся к потёртому мрамору, и ощутил слабый отголосок изображённого там ранее: смертные, облачённые в простые одежды. У каждого в руках или перо, или кисть, или свиток, у иных – зубило скульптора или дирижёрская палочка.

Причина, по которой кому-то понадобилось стереть эти образы, была за пределами понимания Тигурия, но он вспомнил сильное чувство стыда, возникшее у него в момент, когда он представил невидимые теперь ряды художников, поэтов и летописцев.

Темп их продвижения возрос при виде крепости, и через тридцать минут её стены возвышались над нимим, сверкая как отполированный мрамор. Сорняки и горная растительность образовала плотные заросли у основания стен, но внутри священной крепости не росло ничего, будто невидимый барьер создавал для этого преграду. Темнело, а в горах становится заметно холоднее по ночам. У них с собой было мало припасов по части тёплых вещей и укрытий, и пусть космодесантники не нуждались в подобной защите, экипажу Цезаря она была необходима.

Хотя Кастра Танагра была святым местом для ультрамаринов, ущерб, нанесенный ему во время последней осады, так и не был устранен, поскольку Робаут Гиллиман постановил, что крепость навсегда останется нетронутой как памятник тем, кто погиб здесь.

Агемман окинул критическим взглядом проломы в стенах.

– Нам досталось трудное время для обороны этого места, – сказал он. – Разрушения слишком велики и, держу пари, ни одна из орудийных башен не работает.

–Думаю, ты прав. – согласился Калгар. – Помимо стен у нас всё ещё есть ветераны Первой роты. Существует ли на свете армия, готовая штурмовать эту твердыню!

Вы льстите мне, господин. – Сказал Агемман. – Мы будем держаться против демонов изо всех сил, но из этой долины некуда отступать, если они будут превосходить нас числом. Здесь мы или победим, или погибнем. Третьего не дано.

– Тогда нам лучше не допускать промашек, – сказал Марнеус Калгар, перешагивая через обрушенные камни пролома. Агемман двинулся за ним, а за первым капитаном последовал и Тигурий. Он карабкался через циклопические блоки, чувствуя груз исторических эпох, оплетающий их, но стоило ему ступить за эти стены, как он ощутил, что они были не первыми, кто недавно прибыл в Кастра Танагра.

– Стойте, – сказал он, поднимая ладонь, – мы здесь не одни.

За скрепостным валом Кастра Танагра была во многом такой же, какой она предстала воображению Тигурия в её лучшие времена. Гладкие мраморные стены внутреннего убранства были нетронуты прошедшими столетиями, сквозь переливающиеся витражные стёкла, установленные в башнях, сияло закатное солнце. Пока смертные собрались возле пролома, Первая Рота терминаторов двигалась через эспланаду со штормовыми болтерами наготове, сканируя окружение на предмет любой угрозы с готовностью устранить её без всякой пощады.

– Что ты чувствуешь? – спросил Калгар, досылая боезапас в Перчати Ультрамара[5], которые щёлкнули по готовности. – Кто здесь?

Тигурий потянулся своим сознанием в поиске трудноуловимого следа чьего-то присутствия внутри этих стен. Позолоченные двери главного хранилища были заперты, на медной поверхности были вытравлены геральдические символы множества героев Легиона.

Тяжело сказать наверняка, мой господин, но я чувствую биение множества душ в хранилище.

– Враги?

– Не знаю, – сказал Тигурий, – я так не думаю.

Калгар кивнул Агемману, и тот обрушил бронированную стопу на запертую дверь. Она распахнулась, и терминаторы друг за другом, пригнувшись и вскинув оружие, вломились внутрь. Замыкали цепочку Агемман в сопровождении Лорда Калгара. В зале прозвучали выстрелы, и Тигурий опознал по ним лазерную винтовку Марк IV Конора. Штормболтер рявкнул в ответ, оглушительно в сравнении с лазерными выстрелами, и раздался крик. Но это был не боевой клич или вой демона, а скорее испуганный вопль смертного. Прежде чем выстрелы раздались снова, Тигурий протолкнулся внутрь помещения. Его улучшенное зрение с лёгкостью пронзило тьму.

– Стойте, – крикнул он, и его посох засиял ярким белым светом. – Ультрамарины! Опустить оружие.

Первыми, кто достиг Кастра Танагра, были не враги. Ими были граждане Талассара.

Два «носорога» остановились в тени деревьев на краю глубокого ущелья, их двигатели недовольно рычали. Грязный дым с примесью сажи вырывался из выхлопных труб. Сципион Воролан уловил едкий запах горелого масла, и подумал, что эти двигатели не смогут долго терпеть столь оскорбительное обращение.

Он ощутил нарастающий гнев Лаенуса, который стоял рядом. Новобранец был одарён в искусстве обращения с машинами, и спокойно наблюдать за тем, как воины, которые должны чтить ритуалы обращения с доверенными им транспортами, проявляют такое пренебрежение, было для него тяжёлым испытанием. Лаенус был хорошим воином, однако Сципион знал, что скорее всего тот отправится в кузнецу, став техмарином.

– Разве они не видят, что так двигатели будут глохнуть! – возмутился Леанус, качая головой.

– Нам остаётся надеяться, что их дисциплина столь же слаба, как и познания в технике. – отметил Сципион, глядя как боковые двери машин открылись, выпуская отряд дестантников Астартес. Их ярко-оранжевую броню пересекали тигровые полосы, и Сципион скривился в гримасе отвращения от увиденного.

– Когти Лорека, – прошипел он. – Отступники.

Он почувствовал, как тот же гнев закипал в остальных Громовержцах. Скрытые зарослями кустарника и нагромождениями валунов, они приняли более напряжённые позы. Их ненависть к этим воинам была почти что материальной, и Сципион увидел, как многие потянулись пальцами к курку.

Ненависть может быть полезной эмоцией в бою, но наполняя воина силой, и целеустремлённостью, она одновременно делает его неосмотрительным.

– Ждём, – сказал он, более низким и властным тоном. – Атакуем по моему сигналу, как предписывает Кодекс.

При упоминании священного свода законов своего примарха, бойцы его отряда отпустили курки, и Сципион немного расслабился. Они покинули Гераполис тринадцать дней назад и двигались на восток, вдоль реки Конор, которая несла свои воды с гор к лесистым равнинам Эспандора.

Тонкие полоски дыма стелились по небу вдоль горизонта. Иул Феннион повёл своих людей на северо-восток, Праксор Манориан – на юго-восток, а Сципион с остальными двинулся прямиком вглубь вражеской территории. Войска Рождённых Кровью под командованием Королевы Корсаров были свирепы и многочисленны, но неосторожны и продвигались так, будто были уверены, что уже захватили планету. Их отряды были простой массой солдат, техники и безымянных тварей без авангарда, разведчиков или прикрытия.

До сих пор Громовержцы избегали открытых столкновений, Сципион не мог позволить привлекать внимание до тех пор, пока местоположение Королевы Корсаров не станет точно известно.

Его воины рвались в бой, и Сципион не мог их за это винить; поведение тех падших Адептус Астартес говорило о неимоверной заносчивости.

И Громовержцы заставят их за это поплатиться.

Космодесантники внизу были одним из немногих подразделений, базировавшихся в величественном речном городе – Коринфе. Они патрулировали этот маршрут ранее, проявляя базовые тактические умения. И всё же их маршруты были предсказуемыми. К примеру, этот пролегал через предгорья вокруг города и был наименее трудным. Эти воины повторили подобную схему уже трижды за последние четыре дня, всегда останавливаясь здесь, чтобы провести какой-то нечистый ритуал на импровизированном алтаре, установленном внутри корпуса одной из бронемашин.