Грегг Даннетт – Что скрывают мутные воды (страница 33)
– Сначала просто разгребайся, и посильнее. Надо пробиться через эти мелкие волны.
Мы уже подошли к кромке воды. Отец кладет свой серф на песок, чтобы надеть лиш[13]. Но я не могу последовать его примеру, потому что у меня до сих пор заколка в руках. Я оглядываюсь по сторонам, в отчаянии высматривая, куда мне ее деть. Я никак не могу выбросить заколку, и не только потому, что отец увидит, но и потому, что знаю, насколько она важна. Но ни одного удобного места нет. Сейчас прилив, а это значит, что пляж вот-вот скроется под водой. Если я оставлю ее здесь, то никогда больше не найду, и вряд ли мне удастся сейчас придумать предлог, чтобы отойти дальше, где заколку можно спрятать. Хотя…
– Пап, мне надо в туалет, – говорю я.
– Пописаешь в костюм, – отвечает он.
– Мне по-большому, – говорю я, чуть не плача.
Отец замирает – буквально на мгновение, не дольше.
– Даже не думай. Даже не думай, Билли. Ты пойдешь в воду прямо сейчас. Никаких отговорок. Мы избавимся от твоей дурацкой фобии раз и навсегда. Или терпи, или сри в костюм, мне плевать. Надевай лиш.
Отец стоит надо мной, и у меня не остается выбора. Я наклоняюсь, опускаю доску на песок и оборачиваю полоску лиша с застежкой-липучкой вокруг щиколотки. Получается плохо, потому что у меня заколка в руке. Делать нечего. Я щупаю горловину костюма, плотно прилегающую к шее, немного оттягиваю ее, словно край натирает мне кожу, и роняю заколку внутрь. Успеваю напоследок заметить, как она блестит. Вижу волоски и кровь. В следующий миг заколка уже тесно зажата между моей грудью и тканью костюма.
– Пошли. Будем ловить волну.
Отец еще пытается придать голосу жизнерадостность, сделать вид, что мы сейчас здорово повеселимся. Мы вступаем в воду.
На ногах у меня боты, но вода все равно просачивается внутрь и бежит вверх к коленям. Я чувствую холод – едва ощутимый, он не затрагивает моего сознания. Я как будто смотрю на кого-то другого со стороны. Потом на меня накатывает первая волна. С виду это просто полоса пенистой воды, но она уже доходит мне до бедер. Такое ощущение, что она хочет схватить меня и утащить на глубину. Дыхание учащается еще сильнее. Внезапно меня пронзает холод. Вода ледяная. Во мне нарастает паника.
Думай! Я должен думать. Что означает эта заколка? Вопрос так и стучит у меня в мозгу. Неужели отец в этом замешан? Он убил ее?
Пожалуй, это может быть правдой. Он был там в ночь, когда она пропала, и припарковал пикап на пляже, подальше от посторонних глаз. Сказал, что не хочет получить штраф, но что, если имелась и другая причина?
А позже, когда я захотел вернуться домой, он меня не отвез. Отцу хотелось остаться. Я уехал домой с Джоди и ее мамой. Но он велел сказать полицейским, что мы вернулись вместе. Отец заставил меня им солгать.
Мысли бегут и бегут – так быстро, что я не успеваю осознавать их. Кажется, я схожу с ума. Отец сказал, что приехал спустя полчаса после меня, около одиннадцати. Оливию Каррен после этого видели еще несколько раз. Так что это не может быть он. Если только отец не лжет. Я ведь спал. И не знаю, во сколько он вернулся.
Подношу руку к груди. Пальцами нащупываю контуры заколки. Заколки Оливии Каррен. Заколки, которая застряла в кузове нашего пикапа – присохла, потому что на ней была кровь. Кажется, меня сейчас стошнит.
Следующая волна ударяет меня. Здесь глубже, и она едва не сбивает меня с ног, но я чувствую отцовскую ладонь между моих лопаток. Он удерживает меня и подталкивает вперед. Я пытаюсь отступить, но не могу. Отец идет за мной, толкая меня в волны. Ужасные ледяные волны, которые накрывают с головой.
Третья волна вырывает серф у меня из рук. Я чувствую, как отцовская рука быстро поднимается к моей голове, мои ноги скользят по песку. Отец окунает меня в воду, и внезапно перед глазами у меня остаются только зелень и пузырьки. Соленая вода попадает в рот. В панике я начинаю брыкаться. Ноги упираются в песчаное дно, и я отталкиваюсь от него. Голова выныривает на поверхность, и я вижу отца – совсем рядом. В этот миг я все осознаю. Понимаю весь ужас происходящего. Конечно, отец убил Оливию Каррен. Это очевидно. И он знает, что я знаю. Вот почему мы здесь. В такую рань, когда никто не может нас увидеть. В его мире. Он собирается утопить меня. Убить меня, чтобы я никому не рассказал.
Он что-то говорит, но я не слышу. Мысли бушуют в мозгу, вспыхивая словно залпы фейерверка. Может, это жизнь проносится перед смертью у меня перед глазами? Вдруг я вижу мамино лицо. Так четко, будто она тоже здесь. Вижу ее глаза, холодные и пустые. Не в силах сдержаться, я кричу. Соленая вода попадает мне в горло.
Я кашляю, отплевываюсь, пытаясь выбраться из воды и убежать от него, но мы уже слишком глубоко, и течение реки толкает нас в открытое море. Приближается новая волна. Неожиданно несколько слов, которые произносит отец, достигают моего слуха:
– Пригнись! Нырни, чтобы пропустить волну.
Но я не собираюсь нырять. Я пытаюсь подняться, отпрыгнуть от надвигающейся на меня стены воды. На этот раз она все-таки сбивает меня с ног, утаскивает ко дну. Моя спина касается песка, а потом волна убегает, и я вырываюсь на поверхность. Только для того, чтобы увидеть, как отец пробивается через воду – она едва доходит ему до пояса – ко мне. Берет меня за руку и ведет вперед.
– А вот и рип[14]. Ложись на доску и разгребайся.
Я колеблюсь. Прикидываю, не побежать ли к берегу, прочь от него. Но что дальше? И тут мой организм, как робот, повинуется отцовской команде. Вот он, результат жизни, проведенной вдвоем с ним. Жизни, в которой я всегда слушался отца и исполнял его приказы.
Отец ведет меня в море, чтобы утопить. И я подчиняюсь ему.
Глава 47
Я ложусь на доску и начинаю грести. Едва не соскальзываю, но костюм на груди цепляется за воск. Снова ощущаю прикосновение заколки к коже, но мое внимание тут же переключается на приход новой волны. Теперь, когда я лежу на серфе, она кажется просто огромной. Белая стена воды, возвышающаяся надо мной.
– Ныряй! Опусти голову! – кричит отец, и я пытаюсь копировать его, делать так, как тысячи раз делали у меня на глазах другие серферы – подныривали под волну. Я прижимаюсь к носу серфа, но он не уходит вниз, и, когда накатывает волна, вода проникает между мной и доской, на которой я лежу в неловкой позе полуотжимания. Она смывает меня, опять заливается в рот, крутит, словно на карусели. Я перестаю различать верх и низ. Голова скребет по песку, серф ударяется о ногу. Я выныриваю и слышу собственный крик. Но отец снова здесь – я чувствую, как он с силой подталкивает меня обратно на серф. Его голос говорит, что я обязательно справлюсь. Он не позволит мне сдаться.
– Греби! Разгребайся, Билли! Давай, шевели руками.
Хватая воздух ртом, я делаю, как он говорит, – гребу прямо на волну. Но на этот раз, прежде чем она ударит, отец мощным толчком посылает меня вперед, так что я прохожу сквозь стеклянную стену воды. Я не гребу и не пригибаюсь. Просто изо всех сил держусь за края доски.
– Ну вот. Теперь снова греби. Прими немного левее. К рипу.
Отца я боюсь меньше, чем этой бурлящей водяной массы, поэтому выполняю его приказ. У меня даже немного получается. Вода вокруг пузырится и шипит – раньше я никогда такого не видел. Следующая волна еще не разбилась, она подкатывается ко мне плавным холмом. Хоть я и напрягаюсь всем телом, готовясь снова упасть, холм лишь приподнимает меня, а потом я скольжу вниз. Отец по-прежнему рядом со мной, чуть сзади. Я чувствую, как скорость скольжения нарастает, отец подталкивает меня. Еще две волны подкатываются и убегают. Я уже чувствую мощь рипа, который подтягивает нас к себе, словно мы на ленте конвейера.
Теперь отец сбоку, говорит мне продолжать. Горло саднит от проглоченной воды. Руки болят от гребков, но вперед меня тащит рип, а не собственные усилия. Тем не менее я неплохо продвинулся.
Отец отплывает вперед, забирается на доску и, сидя, оглядывается по сторонам.
– Давай, Билли, еще немножко! Мы почти выбрались.
Мои жалкие гребки едва приближают меня к нему; каждый дается с невероятным трудом. Я едва дышу. Останавливаюсь и выравниваю доску. Смотрю отцу в лицо, одновременно успокоенный его близостью и перепуганный до полусмерти. Что, если он снова толкнет меня под воду? Каково это – тонуть?
– Не останавливайся. Продолжай грести на случай, если подойдет новый сет.
Он направляет мою доску в океан, в противоположную сторону от пляжа. От спасения. Я покорно пригибаю голову и делаю, как он говорит. Пытаюсь не обращать внимания на горящие мышцы рук. Сучу ногами, как учили на тренировках в бассейне, хотя они болтаются в воздухе и ничем мне не помогают. Медленно, тяжело мы продвигаемся дальше в открытое море.
Наконец отец останавливается.
– Хватит. Передохни немного.
Я перестаю грести, но остаюсь лежать на доске, задыхаясь от усилий и паники.
– Сядь и постарайся восстановить дыхание.
Я игнорирую его. Дыхание от его слов только учащается.
–
Его голос возвращает меня к реальности, и я пытаюсь послушаться: сесть на доску, свесив ноги в воду. Это тяжело. После нескольких неловких попыток я соскальзываю и погружаюсь в воду с головой. Ищу под ногами опору, рассчитывая нащупать пальцами песок, но его там нет. Я погружаюсь еще, но до дна не достаю, поэтому от страха начинаю молотить руками. Выныриваю на поверхность, с кашлем и вскриками.