Грегг Даннетт – Что скрывают мутные воды (страница 24)

Уже перед самой отправкой я на минуту пугаюсь, что делаю глупость. Вдруг у меня будут неприятности? Но я заставляю себя не думать об этом. Быть разоблачителем опасно – так и по телику говорили. Но если я этого не сделаю, еще кто-нибудь может умереть.

Мой палец зависает над кнопкой. Одно нажатие, и письмо дважды облетит вокруг Земли, а потом окажется в папке «Входящие» в редакции «Айленд таймс». Вернуть его назад я не смогу. Зажмуриваюсь и опускаю палец на кнопку. Когда снова открываю глаза, письмо уже ушло.

Глава 33

Уэст проснулась от стука капель по подоконникам тесной сырой квартирки, ставшей ей временным домом. Она была одна; спала под двумя одеялами. Если надеть пижаму, под ними достаточно тепло. Она встала, раздвинула выгоревшие занавески и поглядела на низкое свинцовое небо. Дождь струйками бежал по стеклу, размывая очертания домиков, закрывавших вид на океан.

Уэст с трудом забралась в душевую кабинку, ударяясь локтями о тонкие пластиковые стенки. Отвернула кран, и из душа ударила холодная вода. Она подставила ладонь, дожидаясь, пока вода нагреется хоть немного. Потом, сморщившись, шагнула вперед.

Первым делом надо было вымыть голову. Намыливая волосы шампунем, она услышала, как по соседству тоже зашумел душ. Хлопнула дверца, вода точно так же ударила о пластиковый поддон. И тут до нее донесся жизнерадостный свист, раздражающе отчетливый.

Это было что-то новенькое – утренний оптимизм из соседней квартиры. Она наклонила голову набок и ненадолго призадумалась о том, что это может означать. В квартиру к Роджерсу Уэст заглядывала всего пару раз, но этого ей хватило, чтобы понять, что та точно так же не приспособлена к зиме, как ее собственная. По делу у них никакого прогресса не было. Каррены держали слово и продолжали публиковать объявления – буквально два дня назад вышло седьмое, – но новых зацепок не появлялось. Соответственно, энтузиазм Роджерса не объяснялся успехом на работе. Уэст снова принялась намыливать голову.

Вообще, Роджерс оказался неплохим парнем. Не болтал об их совместной ночи – ни с ней, ни, что куда важнее, с кем-либо еще. Они легко вернулись к тем же рабочим отношениям, что и раньше. Большую часть времени, глядя на него, она и думать не думала о том пьяном приключении. А если вдруг вспоминала, то испытывала даже теплые чувства. Та ночь осталась в прошлом, но Уэст не жалела о ней. Тем не менее это не означало, что его хорошее настроение не должно ее раздражать.

Одевшись и собравшись, она вышла на крыльцо и обнаружила там детектива Роджерса, сидящего в пластиковом шезлонге. Он наблюдал за тем, как с крыши обрываются капли, и курил первую за день сигарету. Поприветствовав ее коротким поднятием бровей, затушил окурок.

– С добрым утречком, – поздоровался Роджерс. – Готова к новому дню?

В его голосе была беззаботность, наводившая на размышления – Уэст попыталась понять, что изменилось в ее напарнике. Роджерс поднялся на ноги. На столике перед ним лежали ключи от машины.

– Может, хочешь сегодня за руль? – спросил он, заметив, куда она смотрит. Раньше Роджерс никогда не предлагал ей повести.

Первым делом по утрам Уэст получала мешок с почтой от сержанта Уиггинса. Это был смешливый малый, каждое утро пересчитывавший ее письма. Понедельники были хуже всего, потому что они с Роджерсом не работали в выходные. Сегодня был понедельник.

– Двенадцать штук. Поток явно иссякает, – заметил Уиггинс. Он был прав – несмотря на объявления в газетах, которые продолжали публиковать Джозеф и Сьюзан Каррен, и на выход большой передачи по телевидению, интерес общественности к делу их дочери таял. Уэст поблагодарила сержанта и понесла мешок к своему рабочему месту. Отодвинув в сторону два пустых картонных стаканчика из-под кофе, она поставила его на стол. Роджерс уже уселся напротив и, нахмурив брови, уставился в экран компьютера.

Уэст расстегнула застежку-липучку на мешке и вытащила письма.

– Сколько сегодня? – поинтересовался Роджерс.

– Двенадцать. А у тебя?

Напарник провел пальцем по экрану, считая в уме.

– Двадцать семь, – сообщил он, закончив и продолжая смотреть в компьютер. Уэст не ожидала, что он скажет еще что-то, но, видимо, хорошее настроение сегодняшнего утра сделало его более общительным. Он продолжал, откинувшись на спинку стула: – Удивительно, да? Даже сейчас, спустя два месяца после ее исчезновения, двадцать семь сумасшедших пишут нам, чтобы сказать, что видели Оливию Каррен. Я имею в виду – они же не видели ее на самом деле. Просто попалась похожая девочка-подросток… – Роджерс мотнул головой в сторону писем у нее на столе. – Думаешь, имеет смысл нам тут оставаться?

Прежде чем ответить, Уэст на секунду прикусила губу.

– Шанс еще есть.

Они разработали свой принцип расстановки приоритетов. Зеленый цвет означал низкий приоритет. Такие сообщения они просто заносили в базу и забывали. Практически вся информация, поступавшая к ним, относилась к «зеленой зоне».

Иногда попадались «оранжевые» зацепки. Оранжевый означал, что информация может быть достоверной. Такие данные подвергались проверке, но не сразу – их ставили в очередь. Оранжевую зацепку проверяли с помощью одного или нескольких телефонных звонков, которые подтверждали ее или опровергали. Изредка – и это считалось большим везением – для проверки оранжевой зацепки надо было выезжать из офиса. Настоящая работа детектива, как говорил Роджерс. Но чаще всего и оранжевые зацепки быстро превращались в зеленые.

Еще были красные. Точнее, оставалась гипотетическая вероятность, что они возникнут. Красная зацепка – если таковая появилась бы, – должна была содержать очевидно достоверную информацию и расследоваться немедленно. Но почти за месяц поисков красных зацепок к ним не поступило. Никто в участке уже не верил, что такая может появиться – слишком много времени прошло. Никто, кроме Уэст. Она по-прежнему не теряла надежды на то, что очередное письмо или телефонный звонок выведут их куда-то. Роджерс посмеивался над ней, но с долей уважения к ее настойчивости.

В первом конверте, который Уэст открыла тем утром, лежала записка, начерканная от руки на фирменной бумаге отеля «Сити Гарден». Продираться сквозь колючий почерк оказалось нелегко, но Уэст довольно быстро разобралась: анонимный отправитель утверждал, что видел Оливию Каррен в открытом плавательном бассейне отеля в Маниле, на Филиппинах. Подробностей он не сообщал – не указал даже даты, когда это произошло. Интуиция подсказывала ей, что его информация ничего не стоит, но Уэст все равно включила компьютер и ввела «Манила» в поисковую строку базы данных. Ничего не высветилось. Она попробовала «Филиппины», потом «Отель Сити Гарден» – с тем же результатом. Написала по-другому, с разными распространенными ошибками. Опять мимо. Больше никто не видел Оливию Каррен на Филиппинах.

Тут она напечатала «плавательный бассейн», и появилось пять результатов. Еще пятеро человек считали, что видели пропавшую девочку в бассейне: трое – в США, один в Аргентине и один во Франции. Удовлетворенная, она нажала на кнопку, чтобы создать новую запись. Отсканировала письмо и занесла в базу электронную версию, а оригинал спрятала в папку за сегодняшнее число, – если он понадобится, его можно будет отыскать по дате. Зафиксировала подробности «эпизода», добавила ключевые слова «Манила», «Филиппины» и «плавательный бассейн», потом пометила ввод зеленым. Протянула руку и взяла следующий конверт.

Так прошло три часа.

– Ты как там? Я что-то проголодался, – отвлек ее от работы голос Роджерса.

Уэст глянула на оставшиеся конверты.

– Еще три. Хотела разобраться с ними до обеда, – ответила она, ожидая, что напарник позволит ей закончить. Но он снова заговорил:

– У меня еще двое видели ее в Париже.

– В Париже? – переспросила Уэст. Попыталась вспомнить – вроде бы Париж уже где-то всплывал… Может, и правда?

– Ага, только не очень-то возбуждайся. Оба сообщения ложные. Они сделали фото – возраст не тот, рост тоже. Одна вообще толстуха. Каким образом она могла потолстеть за два месяца, а? Или, по их мнению, она скрывалась, сидя на Эйфелевой башне и поедая пончики?

– Но Франция… – пробормотала Уэст задумчиво. – У меня тоже были сообщения из Франции недавно.

– И теперь ты прикидываешь, совпадение это или нет? Так вот, не совпадение. Я тебе скажу, что это такое. – Роджерс подался вперед. – Триста двадцать миллионов американцев знают, что девочка пропала, и считают это трагедией, потому что она симпатичная. Эти люди ездят в отпуск – хоть иногда, – и там им случается оторваться от телефона и поглядеть вокруг. И когда это происходит, они внезапно замечают других людей. Включая девочек-подростков, которые бывают весьма хорошенькими и могут походить на Оливию Каррен. Уж поверь мне. Вот почему Франция и всплывает. В это время года американцы обожают отдыхать там.

Уэст уже слышала эту теорию от Роджерса раньше, но со временем та становилась все детальней и красочнее. Следовало признать, что зацепки, попадавшие к ним, полностью ее подтверждали.

– А ты разве не собирался съездить в Париж весной? – спросила Уэст, но Роджерс проигнорировал ее вопрос. Уэст решила, что, раз уж он отвлек ее от работы, она может поинтересоваться кое-чем еще. – Между прочим, с чего это ты свистел в душе с утра? У тебя вода не холодная, что ли?