Грегг Даннетт – Что скрывают мутные воды (страница 23)

Обещаете?

Первая часть моего пароля: BabyEva[12].

Глава 31

Едва проснувшись, я включаю местный телеканал, но пока ничего не жду. Вероятно, полицейские сидят за завтраком. Они даже не прочли пока мое письмо. Хоть это и трудно, пытаюсь выкинуть мысли о нем из головы.

Отец снова едет на серфинг, в Силверли, а поскольку сейчас отлив, я решаю дойти до пещер и посчитать крабов-отшельников. Проверяю, все ли необходимое при мне, и сразу, как только мы приезжаем, бегу к Нортэнду. В последнее время я немного забросил свое исследование. Надеюсь, доктор Рибальд не рассердится. Думаю, она поняла бы, если б все знала.

День отличный – впервые за долгое время у нас хорошая погода. Солнце пригревает мне спину почти как летом, и я бегу по твердому песку возле самой воды. Иногда приходится отскакивать в сторону, когда на пляж набегает особенно большая волна. Это здорово, и к тому времени, как добираюсь до Нортэнда, я перестаю волноваться насчет того, обыскала уже полиция дом мистера Фостера или нет.

Снимаю кеды и носки, кладу их, как обычно, на камень и аккуратно подворачиваю джинсы. В глубине души мне не хочется забираться в пещеры, потому что там холодно и темно. Тем более что снаружи так классно! Но я все равно иду. Ступаю в холодную чистую воду перед входом. Она блестит под солнцем, и я вижу узкую серебряную полоску – это стайка крошечных рыбок бросается наутек от моей ноги. Меня так и подмывает остановиться и попробовать их поймать. Я как будто вернулся в детство, когда искал самородки серебра. Но я больше не ребенок. И у меня есть работа.

Я осторожно ступаю по водорослям, подбираясь к скале, где через узкую темную щель можно пролезть в пещеру. У входа вода довольно глубокая, к тому же надо пригибать голову, и это немного пугает, но я пролезал тут уже тысячу раз, так что смело иду вперед. Наклоняюсь и подныриваю под каменный уступ. Не разгибая спину, делаю несколько шагов вперед и оказываюсь в пещере. Поначалу все вокруг черным-черно. Можно подумать, свет сюда вообще не проникает, но на самом деле он немного просачивается через щель. Постепенно мои глаза привыкают к темноте, и я начинаю различать внутренние контуры пещеры. Первая камера, в которой я стою, почти круглая, с гладкими выступами на стенах и потолке, словно камень тут разросся сам по себе. Если говорить о размере, то камера примерно с половину теннисного корта, и это только первая. Пещера идет гораздо дальше, но литоральная полость есть только здесь, так что вглубь мне забираться не надо.

Я включаю свой ультрафиолетовый фонарик и начинаю светить им на воду. Как обычно, сначала думаю, что он не работает, потому что от него не идет луч, как от простых фонариков. Только посветив на что-нибудь, реагирующее на ультрафиолет, можно понять, что с фонариком все в порядке.

Я осматриваю дно полости, но пока что вижу только свои ноги, которые светятся голубым, когда луч фонарика падает на них. Потом мне попадаются полипы-актинии. Они фиолетовые, но светятся более темным цветом, так что я не сразу замечаю их. Продолжаю водить фонариком из стороны в сторону, пытаясь отыскать яркие пятнышки желтой, красной и зеленой краски на панцирях крабов.

Я ищу довольно долго – ноги начинают мерзнуть и покрываются мурашками от холодной воды, – однако ничего не вижу. Мне уже кажется, что я не найду ни одного своего краба. Это будет настоящей катастрофой. Но тут я свечу под уступ скалы, в глубине пещеры, и из-под темной воды мне отвечает голубоватый огонек. Вода довольно глубокая, так что приходится сунуть в нее руку чуть ли не по локоть и намочить рукав, но я вытаскиваю краба и осматриваю его. Он выглядит как пустой панцирь, потому что клешни и задние ноги почти полностью втянуты внутрь. Мне даже не приходится читать маленький номер 13, написанный у него на спинке, чтобы признать в нем одного из своих любимцев. По какой-то причине я называю его Гэри.

Отмечаю местоположение Гэри в блокноте, свисающем на шнурке с моей шеи, потом кладу его обратно и продолжаю поиски. Мне попадаются еще два краба – номер 27 и другой, без номера, потому что я пометил еще не всех. Однако время у меня заканчивается. Совершенно ясно, что большинство крабов пропали. Я мог бы еще немного задержаться и поискать, но почему-то сегодня мне не хочется торчать в пещере. В следующую минуту я уже наклоняю голову и выныриваю на солнечный свет.

Сажусь на камень, где оставил свои кеды. Грею ноги на солнце, а потом решаю связать кеды за шнурки и подвесить на шею. Сижу еще немного, раздумывая о разных вещах. Три краба из двухсот, которых я пометил изначально, – это очень мало, и я пытаюсь понять, что пошло не так. Впервые, когда я проводил этот эксперимент в приливных полостях на Литтли, у меня возникла та же проблема – я терял всех крабов. Мне казалось, я решил ее с помощью ультрафиолетового фонарика, но теперь уже не так уверен. Надо бы написать доктору Рибальд и спросить ее, но она еще не ответила на мое последнее письмо, и я рассчитываю отправить ей какие-нибудь реальные результаты, прежде чем обращаться с вопросами.

Так что, немного помрачнев, отправляюсь по пляжу обратно к отцу. Но солнышко все еще светит, и я возвращаюсь к своей прежней игре: бегу по самому краю волн, стараясь, чтобы они до меня не доставали. Потом, на полпути, меняю правила и начинаю перепрыгивать по лужицам, оставшимся на пляже, которые солнце успело нагреть. И постепенно мое настроение улучшается. Проблема с исследованием, думается мне, в том, что я не уделял ему достаточно внимания. Сами понимаете, довольно тяжело заниматься научной работой, ходя в школу. А когда к этому добавляется еще и охота за убийцей, неудивительно, что сил на все не хватает.

Но теперь я могу вернуться к прежнему распорядку. Полиция наверняка уже поймала мистера Фостера. При мысли об этом я вспоминаю, что должен еще забрать свою камеру у мистера Фостера из лодки. И прихожу в радостное возбуждение, потому что смогу увидеть весь полицейский рейд. А что, если выложить его на «Ютьюб»? Конечно, под вымышленным именем…

Но когда мы приезжаем домой (сегодня воскресенье и отец наконец-то не работает), я проверяю местный новостной портал, и про рейд там нет ни слова. И вообще про дело Оливии Каррен. Я захожу на все новостные сайты, какие могу вспомнить, но и там тишина. Немного поразмыслив, прихожу к выводу, что информацию передали дальше по цепочке. Так всегда бывает с важными сведениями. Скорее всего, с континента уже едет спецназ. Может, даже люди из ФБР. По воскресеньям паром причаливает в два, так может быть, они после этого его поймают?

Глава 32

Сейчас вечер среды. Четыре дня прошло с тех пор, как я отправил полиции доказательства. Четыре дня – а они до сих пор ничего не сделали. Больше всего меня беспокоит, что мистер Фостер может убить опять.

Если б вы посмотрели сейчас на нас с отцом, то решили бы, что мы просто сидим рядышком и смотрим телик, но на самом деле я обдумываю новую идею. Программа, которую мы смотрим, – это вечерняя передача, где взрослые рассуждают о политике и новостях. В обычных обстоятельствах я сидел бы сейчас у себя и копался в интернете, но я слишком разочарован отсутствием сообщений об аресте мистера Фостера. Вот и решил посмотреть – вдруг о нем все-таки упомянут… Нет, ничего подобного. Тут-то мне и приходит идея.

Ничего интересного в передаче нет – там обсуждают какой-то госпиталь, где умирают пациенты. В смысле, умирают слишком часто. Меня же привлекло то, почему они заговорили об этом. В госпитале работает один человек – его называют «разоблачителем». Этот человек долгое время пытался всем рассказать про плохих докторов, но никто его не слушал. Поэтому он обратился в газеты. Газеты опубликовали его историю, и только тогда плохих докторов привлекли к ответственности. Вот почему сегодня о нем говорят в этой программе. И я кое-что осознаю. Мне надо поступить так же. Если полицейские сейчас же не арестуют мистера Фостера, я заставлю их. Стану разоблачителем. Отправлю информацию в «Айленд таймс». Они опубликуют статью, и тогда полицейским придется что-то сделать.

Сначала я не думаю об этом всерьез. Просто мелькает такая идея. Мне нравится, что я могу что-то сделать. Но чем больше я над ней размышляю, тем сильней моя уверенность, что именно так и надо поступить. Поглядите на это вот с какой стороны.

Если я не сообщу в «Айленд таймс» и полиция ничего не сделает, мистер Фостер запросто может решить убить еще одну девочку. Может, он прямо сейчас планирует убийство. Раньше я уже сделал ошибку, и Оливия Каррен умерла. Если сейчас я поступлю правильно, то спасу другой девочке жизнь.

Существует также вопрос времени. «Айленд таймс» выходит раз в неделю, по пятницам, так что раздумывать особенно некогда. Если я не пошлю им фотографии сейчас, то статья не попадет в ближайший номер. И у мистера Фостера будет еще целая неделя, чтобы кого-нибудь убить.

Уверенность во мне крепнет. Я обязан выступить разоблачителем и обязан сделать это прямо сейчас, прежде чем ложиться спать. Тогда журналисты завтра получат сообщение и опубликуют статью в пятничном выпуске. А полицейским придется поехать и арестовать мистера Фостера.

У себя в комнате открываю ноутбук и принимаюсь за работу. Из программы я не понял, законно быть разоблачителем или нет, поэтому решаю использовать свой новый аккаунт на «Gmail», Гарри Кинг, чтобы остаться анонимным. Но потом мне приходит в голову, что безопаснее завести новый и не пользоваться тем, с которого я писал в полицию. Пока я разбираюсь с ним и делаю так, чтобы письмо прошло через пятнадцать разных стран, становится уже очень поздно, так что непосредственно на письмо времени у меня почти нет. Но я знаю, что должен им послать: те же снимки, что отправил в полицию. Лицо Оливии Каррен в окне и фотографию ее трупа, который мистер Фостер вытаскивает из дома, – ту, где лицо у него выглядит обгорелым, словно у какого-то монстра.