Грег Иган – Научная фантастика. Ренессанс (страница 113)

— Привет, Хуан! Я думала, из-за экзаменов ты задержишься допоздна.

Хуан вприпрыжку взлетел по лестнице, отвечая на ходу.

— Да, дел полно.

— А, значит, будешь работать отсюда?

Хуан вошел к ней в комнату и торопливо обнял мать.

— Нет, я поужинаю и пойду к однокласснице, с которой занимаюсь локальным проектом.

Теперь мама смотрела прямо на него, и Хуан видел, что ему удалось полностью завладеть ее вниманием.

— Я только что узнавала насчет локального экзамена. По-моему, отличная мысль! — Мама считала, что важнее всего реальная почва под ногами. Когда Хуан был помладше, она часто брала его с собой в поездки по округу.

— Ну да, — вздохнул Хуан, — мы многому научимся.

Взгляд мамы стал пристальным.

— А Бертрам в нем не участвует, да?

— Нет, мам.

Не стоит пока говорить про неограниченный проект.

— Его ведь сейчас нет в доме?

— Конечно нет! — Находясь дома, Хуан перекрывал доступ своим друзьям. И мама об этом знала. — Когда он здесь, ты его видишь. Как и всех, кто меня навещает.

— Прекрасно.

Она, кажется, немного смутилась, по крайней мере не стала напоминать, что считает «маленького Берти слишком уж пронырливым». На секунду мама отвлеклась, проворно отстучав что-то пальцами по клавиатуре. Хуан видел, что она сейчас в Боррего-Спрингс, сопровождает каких-то киношников из Лос-Анджелеса.

— Вообще-то я хотел спросить, нельзя ли мне на сегодня взять машину. Мне надо в Фоллбрук.

— Секундочку. — Мама закончила дело, которым занималась. — Так с кем ты в команде?

— С очень хорошей ученицей. — Хуан показал ей Мири.

Мать неуверенно и слегка удивленно улыбнулась.

— Тебе повезло… Да, она действительно хорошо учится и сильна в том, в чем ты слабее всего, — и наоборот, конечно. — Она помолчала, просматривая файл Гу. — Семья держится обособленно, но это неплохо.

— И живут они в безопасной части города.

Мать хмыкнула.

— Да, там вполне безопасно.

Из уважения к школьным правилам она не стала расспрашивать о командном проекте. И хорошо, что не стала, потому что Хуан понятия не имел, что задумала Мири Гу.

— Только держись подальше от Пендлтонского лагеря, слышишь?

— Да, мэм.

— Ладно, можешь отправляться, как только поужинаешь. У меня денежный клиент, я сейчас не могу отвлекаться. Иди вниз и сделай себе и отцу поесть. И постарайся чему-нибудь научиться на этом локальном проекте, хорошо? Есть множество профессий, которыми можно овладеть и без всякой фантастической чуши.

— Да, мэм.

Он усмехнулся, погладил ее по плечу и побежал вниз по лестнице. После того как папина карьера программиста рухнула, мама все больше сил тратила на свою работу в информационной службе «411». Никто на свете сейчас не знал округ Сан-Диего лучше. Большинство дел занимало у нее от нескольких секунд до нескольких минут. Направлять людей, отвечать на сложные вопросы… Другие обязанности, например историческая справка по Migratión[87], были постоянными. Мама очень гордилась тем, что в ее работе, по сути, задействована сотня профессий и ни одна из них напрямую не зависит от высокотехнологичного оборудования. Она намекала Хуану — словами и без слов, — что ему, может статься, придется много хуже.

Глядя на сидящего за кухонным столом отца, Хуан сознавал, что имеет в виду мать. Он понял это еще в шесть лет. Луис Орозко ел рассеянно, как человек, вернувшийся домой после тяжелого трудового дня. В воздухе вокруг него парили призраки из мыльных опер, в которых он даже не принимал участия. Может, ближе к вечеру он активно включится в какой-нибудь фильм, но это занятие тоже не требует ни малейших усилий. Папа постоянно пребывал в прошлом или в другом измерении. И мама боялась, что Хуан кончит так же. Вот уж чего не будет! Я выберу лучшее и научусь, притом научусь не за годы, а за несколько дней. А когда мое лучшее вдруг станет никому не нужным, я найду другое и ему тоже быстро научусь.

Мама много работала, и она, конечно, замечательная, только ее информационная служба… это же тупик. Дай бог, чтобы она никогда этого не осознала. Хуан уж точно не станет разбивать ей сердце, говоря об этом. Местный мирок затягивает, но округ Сан-Диего, со всей его историей, промышленностью и университетами, — песчинка по сравнению с миром людей и идей, бурлящими вокруг. Было время, когда папа Хуана пытался стать его частью, да не угнался или оказался слишком негибким. Со мной будет по-другому. Голубенькие таблеточки об этом позаботятся. Возможно, цена станет слишком высокой: бывали минуты, когда Хуан тупел настолько, что не мог вспомнить собственного имени. Что-то вроде приступов, но они быстро проходили. Всегда. До сих пор. С товаром, которым торгуют из-под полы, никогда ни в чем нельзя быть уверенным.

Но Хуан твердо решил для себя одно: я приспособлюсь. Он не станет неудачником, как его отец.

Хуан вышел из машины за пару кварталов от дома Гу. Он уверял себя, что хочет освоиться в чужом районе: это не самая популярная часть города. Но настоящая причина была в другом — слишком уж быстро он доехал. И не успел подготовиться к тому, чтобы лицом к лицу встретиться со своей партнершей по команде.

Западный Фоллбрук не относился к фешенебельным районам, но уж точно был богаче и современнее, чем Лас-Меситас. Большую часть своих доходов он получал благодаря тому, что примыкал к восточным воротам лагеря Пендлтон. Хуан шагал по залитой вечерним солнцем улице и вертел головой во все стороны. Народу было немного: несколько взрослых, вышедших на пробежку, да играющие в какую-то загадочную игру малыши.

С отключенными проекциями каменные дома выглядели приземистыми и располагались в глубине заботливо ухоженных дворов. Во многих росли засухолюбивые растения и карликовые сосны, напоминающие увеличенный «бонсай». В других были тенистые деревья и засыпанные гравием площадки или подстриженные газоны.

Хуан подключился к согласованной проекции. Как и следовало ожидать, улица сильно преобразилась: вечернее солнце играло в струях фонтанов и освещало густо поросшие зеленью газоны, дома украсились широкими окнами и уютными патио. Одни заливал яркий свет, другие находились в тени. Но при этом не было никаких проявлений индивидуальности, не встречалось ни рекламы, ни граффити. Район был идеально согласован: единое, цельное произведение искусства. Хуану стало немного не по себе. Почти в любой части Сан-Диего попадались домовладельцы, выбивающиеся из общего образа. Но западный Фоллбрук держал своих обитателей даже в большей строгости, чем многоквартирные дома. Чувствовалось, что здесь над всем главенствует единая воля, готовая отвратить любое вторжение чужаков. И называлась эта единая воля — морская пехота Соединенных Штатов.

Над головой Хуана вспыхнула стрелка. Она указала на боковою улицу и метнулась к третьему дому по правой стороне. Сагау! Хуан хотел бы потянуть время, может, стоило обойти квартал. Я еще не решил, как буду говорить с ее родителями. Взрослые американцы китайского происхождения чудной народ, особенно те, что побывали в лагерях. После освобождения некоторые покинул США, перебрались в Мексику, Канаду или Европу. Другие стали жить по-прежнему, даже вернулись на государственную службу, но затаили обиду. А кое-кто из них помог закончить войну, попутно выставив правительство в очень невыгодном свете.

Хуан шел по подъездной дорожке к дому Гу и в последний раз просматривал информацию о семье Мири. Так, если Уильям ей не брат, то кто? Он никогда не привлекал к себе внимания, так что о нем не ходило никаких слухов. К тому нее Файрмонт довольно строго защищал частную жизнь своих учащихся. Хуан пошарил вокруг, обнаружил несколько любопытных снимков. Будь у него еще пара минут, он бы все узнал о Уильяме…

Но Хуан уже стоял перед входом в дом Гу.

Мириам Гу встречала его в дверях. Хуан ожидал услышать упрек за опоздание, но она просто жестом пригласила его войти.

Внутри все уличные проекции резко отключились. Хуан и Мири оказались в узкой прихожей с дверями в обоих концах. Мири внимательно оглядела гостя. Раздался негромкий треск, и что-то обожгло Хуану лодыжку.

— Эй, не спали мне одежку!

У него имелись и другие вещи, но семья Орозко была не так богата, чтобы разбрасываться деньгами.

Мири уставилась на него:

— Ты что, не понял?

— Чего не понял?

— Я не повредила твою одежду, я все сделала осторожно. Просто ты принес «зайца».

Она открыла внутреннюю дверь, и вдруг стала милой и любезной. Видно, на нее смотрели взрослые.

Следуя за ней по коридору, Хуан перезагрузил свой компьютер. Стены стали куда симпатичнее — на них появились шелковые драпировки. Хуан видел, что ему открыт гостевой допуск в домашнюю систему Гу, а вот коммуникационного выхода из здания найти не сумел. Все его оборудование работало как часы, включая такие мелкие примочки, как обзор на 360° и обостренный слух. Так что же это трещало и горело? Значит, на него были навешены чужие накладки, и Хуан разгуливал по городу, как идиот с надписью «Пни меня» на спине. На самом деле это было далее хуже. Он вспомнил, как уверял мать, что его друзья не являются в дом невидимыми. Но это оказалось ложью. В Файрмонте, как и везде, встречались бездарные шутники, но это был уже перебор. Кто мог такое устроить?… Да уж ясно кто!

Из коридора Хуан попал в гостиную с высоким потолком. У настоящего камина стоял коренастый, коротко остриженный азиат. Хуан узнал его по одному из немногих фото, хранившихся в файле. Уильям Гу — не Тупица Уильям, а отец Мириам. Видно, имя в семье повторялось.