Грег Иган – Дихронавты (страница 63)
– Это может и правда сработать, – тихо произнес Сэт. Тяжелые усилия не пропали впустую, но какое бы облегчение ему ни приносила эта мысль, бросать здесь Далию ему не хотелось так же сильно, как и Аду. – Ты смог бы жить среди южанцев, будучи единственным поперечником? Не имея возможности говорить на своем языке? Завести семью? Лишиться света?
– Нет, – признался Тео. – Но у нас с Далией разные истории. Какой язык для нее будет «своим» – наш или южанский?
– Если бы Ада осталась, у них, по крайней мере, был бы шанс когда-нибудь вернуться домой.
– Не стоит недооценивать силу любопытства, и с той, и с другой стороны. Тот факт, что мы собрали все нужные нам измерения, еще не доказывает, что в будущем сюда не снарядят новую экспедицию – при условии, что мы придумаем более безопасный способ попасть в южный гиперболоид. А может, южанцы и сами захотят повидать своих кузенов, пока у них еще есть такая возможность.
– Удачи им с подъемом по склону. – Даже если им будет мешать гравитация, их ноги, по крайней мере, будут находиться в нужных местах, чтобы ухватиться за поверхность.
Далия энергично выкрикивала координаты, теперь уже без ошибок. Но чем счастливее звучал ее голос, тем больнее становилось Сэту при мысли о том, что им придется оставить ее здесь.
Сэт ожидал, что их с Тео независимое существование быстро потеряет свою новизну, но южанцам его появление, судя по всему, казалось настолько занятным, будто они случайно наткнулись на совершенно новое существо. От шума клекочущих зевак череп Сэта сотрясался не меньше, чем от последствий разделения. Один или два раза, пока все остальные спали, он засовывал пальцы в пустой туннель и ощупывал его стенки. Кровотечение прекратилось, и когда Сэт касался кожи – а точнее, той ткани, которой был выстлан туннель, – то не чувствовал боли, хотя сама процедура вызывала отвращение, но по другой причине, из-за непреодолимого ощущения, будто она нарушает естественный пордок вещей. Он опасался, что разрыв поверхности может обернуться инфекцией, но не меньше боялся и того, что она может неправильно зажить – настолько удачно, настолько и основательно и герметично, что когда Тео вернется на прежнее место, восстановить связи уже не удастся.
Какую бы боль или сомнения ни чувствовал сам Тео, эти эмоции он предпочел держать при себе. Когда загородку наполнило сияние провала, Сэт увидел, как Тео спит в своем диковинном деревянном каркасе, и задумался, каково это, никогда не просыпаться от яркого света.
Далия ничего не говорила о собственных планах, но каждый день бросала Тео очередной вызов в игре с угадыванием координат, будто твердо решила убедить себя в том, что сможет помогать своим друзьям-южанцам, даже согласившись жить в этом новом качестве. Наблюдая за ее игрой, во время которой Ада лежала с закрытыми глазами, Сэт вдруг с небывалой ясностью осознал, чего именно она будет лишена. Великолепная панорама гиперболоида, возможно, была всего лишь фоном, но именно свет был ключом к самому естественному способу восприятия ее компаньонов.
На четвертый день Тео, как обычно, играл первым, неподвижно стоя посреди пыльной земли. Поскольку они с Далией соперничали, было бы несправедливо отводить ей роль судьи, так что эти обязанности взял на себя Сэт, который наблюдал за игрой с верха тележки, чтобы как следует видеть сетку квадратов.
К Икбалу присоединилось еще двое бегунов, Рева и Джулия. Сэт не переставал изумляться тому, сколько усилий южанцы вкладывали в усложнение своей траектории после очередного ответа поперечника: сделав несколько кругов вокруг угадывающего игрока, они по спирали возвращались обратно, будто весь фокус зависел от того, насколько точно поперечникам удастся отследить их движение. Сэт не исключал, что Тео смог бы назвать координаты всех трех бегунов, даже если бы те после остановки не издавали ни звука, однако участники экспедиции, которым предстояло полагаться на защиту Далии, наверняка были готовы периодически выкрикивать свои имена во время марша по опасной территории.
Бегуны остановились, и Рева заухала.
– Шесть, семь, – прокричал Тео.
– Даже не близко! – с удивлением заключил Сэт; Рева находилась в квадрате четыре, один. Далия что-то сказала Реве, которая ответила ей очередным уханьем.
– Шесть, семь! – раздраженно повторил Тео. – Нет. Шесть, семь, восемь, девять, десять.
– Тео? – Судя по голосу, Далия надеялась, что он шутит.
– Шесть, семь, восемь, девять, десять, – повторил он.
Игроки и зрители умолкли. – Нам нужно унести его отсюда, – сказал Сэт. – Перенести в загородку.
Далия перевела его слова, и южанцы поспешили принять меры; Икбал перетащил Сэта, а Рева – Тео. Оказавшись внутри загородки, Сэт набрал в ковшик воды из желоба и влил ее в рот Тео. Крошечные мышцы втянули часть жидкости, то ли подчиняясь волевому усилию, то ли под действием чистого рефлекса. Пережеванная кашица, которую Тео поглощал последние четыре дня, была влажной, и он никогда не просил к ней добавки в виде воды, но ведь Тео мог до конца и не осознавать свою жажду или же не понимал, что нужно сделать, чтобы ее утолить – во всяком случае, не так, как это чувствовал ходок.
– Так лучше? – спросил Сэт.
Тео издал длинную вереницу невнятных звуков, однако бессмысленные слова ничуть не убавили крайнего изнеможения, которым был наполнен его голос.
Ада с Далией подъехали к границе загородки на тележке. – Ты знаешь, что ему нужно, – сказала Ада.
– Да. – Сэт не собирался рисковать здоровьем Тео, пытаясь снова запихнуть его внутрь черепа в таком состоянии. – У кого-нибудь есть нож?
Далия сначала замешкалась, но затем передала его просьбу группе собравшихся неподалеку южанцев. Кто-то из них убежал за ножом. Сэт лежал, глядя на Тео и не зная, как утешить его без внутренней речи; обычный язык для этого как будто бы не годился – все равно что успокаивать попавшего в беду ходока простым касанием руки.
Лана направлялась к ним, держа в руках нож. Сэт ждал, что она передаст нож ему и уже размышлял об особенностях геометрии; дело осложнялось тем, что рукоятка не имела осевой ориентации, но это, скорее всего, не помешало бы ему ухватить инструмент между пальцами и воткнуть его острие в свою кожу. Но войдя внутрь загородки, Лана прошла мимо него и направилась прямо к Тео.
– Что она делает? – воскликнул Сэт, неожиданно вспомнив, как Марта пыталась подвергнуть эвтаназии его самого. – Далия?
Она подобрала лежавший на земле ковшик для воды, приложила его к одной из передних ног, а затем полоснула себя ножом. Сэт увидел струящуюся из раны кровь – она была красной, как и его собственная, и стекая в ковшик, оставляла следы на ее спутанном меху.
– Нет! – простестующе закричал он. – Ему нужна моя! – Он взглянул на Далию, и та перевела его слова, но Лана оставила их без внимания. Когда он попытался встрять между ней и Тео, она схватила его двумя свободными руками, не давая приблизиться.
Тео снова начал что-то бормотать, издавая трясущимся сонаром спутанные обрывки слов. Лана поднесла ковшик к его рту; Сэт не видел, принял ли он предложенную пищу, но вниз, по его телу соскользнуло лишь несколько капелек.
Лана снова поднесла ковшик к своей ноге и, сдавив плоть, ускорила ток крови.
– Почему она не дает мне накормить собственного поперечника?
Далия передала его слова Лане, а затем ответила, будто оцепенелым голосом:
– Он хочет знать, что возможно, а что – нет. Если это не сработает, она позволит тебе покормить его самому.
Сэт с бессильной злобой наблюдал, как она вливает в рот Тео очередную порцию крови; ему оставалось лишь надеяться, что она не отравит его прежде, чем поймет, что потерпела неудачу.
Тео резко вздрогнул, а затем произнес. – Куда меня нахер занесло? Сэт?
– Мы в загородке. Что последнее ты помнишь?
– Мы собирались сыграть в бег по квадратам, – ответил Тео. Его голос звучал слегка невнятно, но сейчас он, похоже, был в сознании. Лана продолжала вливать кровь из ковшика, не понимая смысла их слов. – А потом мне стало дурно. Но… если ты там, то кто поит меня кровью?
– Та, кто только что доказала, что действительно приходится мне двоюродной сестрой.
Спустя три дня после того, как Тео вернулся в туннель, Сэт проснулся от шепота Ады и Далии. Он не мог понять, проснулся ли и Тео, поэтому продолжал неподвижно лежать, попытавшись снова погрузиться в сон. Если пара надеялась восстановить разорванные связи, им обоим требовался отдых.
Попытка уснуть оказалась удачной, но лишь на короткое время.
– Сэт? – Это был голос Далии, тихий, но настойчивый.
– Да?
– Ты нам поможешь? Пожалуйста?
Его глаза были все еще закрыты, но пробивавшийся сквозь веки сероватый свет, как будто шевельнулся.
– Что говорит Ада? – спросил он.
– Нам нужна твоя помощь, – сказала в ответ Далия.
– Об этом я должен услышать от нее самой.
– Я хочу остаться здесь вместе с Далией, – сбивчивым голосом ответила Ада. Сэту еще не доводилось слышать столько боли в ее голосе.
– Сначала вы должны прийти к общему мнению, – сказал он.
– Она не может здесь жить! – воскликнула Далия. – Для нее это слишком тяжело. Теперь я это понимаю; ее телу нужно двигаться так, как оно привыкло на родине. Со мной ничего не случится. Здесь никто не желает мне зла.