Грег Иган – Дихронавты (страница 62)

Однако бледно-серый цилиндр, стоявший на их подстилке, кровоточил лишь в паре мест, и хотя на коже Тео виднелось несколько разрывов, они едва ли производили впечатление серьезных травм. Мышечная стенка его тела, судя по всему, прекрасно справлялась с поддержанием осанки без привычного костного корсета; за свою жизнь Тео, возможно, не пришлось сдвинуться и на ширину одного пальца, но ежесекундное нагнетание звуковых волн в течение всего бодроствования явно требовало от его тела большей силы и жесткости, чем представлял себе Сэт.

– У тебя что…, два рта? – Небольшие отверстия, у каждого из которых имелось по четыре зуба, находились на расстоянии друг от друга, но Сэт не видел между ними никаких отличий.

– Нет. Одно предназначено для отходов.

Сэт обдумал эту новость. – Хочешь сказать, ты всю жизнь мочился мне в кровь?

– А куда все это, по-твоему, девалось?

– Назад не пущу.

– Возможно, моча и не попадала прямо тебе в кровь, – решил Тео. – Ее вполне мог переносить отдельный сосуд. Ты ведь и сам все время напоминаешь мне, что я не врач. Я просто знаю, что у меня есть две присоски.

– В чем дело? – спросила Ада.

Сэт повернулся в ее сторону; она едва повысила голос, но ее лицо уже исказилось от ужаса. – Без паники, – произнес он. – Мы просто хотим испробовать новые жилищные условия.

– Но как он теперь будет питаться? – спросила Далия – скорее, завороженно, нежели с тревогой.

– Кинь мне какой-нибудь фрукт, – попросил он Аду. Затем Сэт откусил кусочек и, немного пожевав, плюнул на палец и поднес его ко рту Тео. – Я попробую тебя покормить; только не впивайся в меня своими зубами.

– Хорошо.

Сэт замешкался. – Где у тебя рот?

– Слева.

Сэт мазнул крошечное отверстие капелькой мякоти. Затем Тео что-то сделал, и пищу втянуло внутрь рта. Сэт представлял, что его кровь впрыскивается в рот поперечника под давлением, будто вытекая из раны, но на деле все могло быть иначе; возможно, его тело само отмеряло угощение и делило его на части, предоставляя Тео доступ лишь к небольшому запасу пищи, а вовсе не к ее непрерывному потоку. – Я всерьез начинаю жалеть, что не взялся за изучение анатомии.

– Как вкус? – поинтересовалась Далия.

– Странный, – ответил Тео. – Но не противный. Можно еще?

Сэт так и сделал. – Скажи, если почувствуешь, что вот-вот опрокинешься.

– Ты об этом первым узнаешь.

– Да что с вами не так, придурки? – Неверие Ады постепенно сменялось гневом; никому не нравилось, когда его заставали врасплох.

– Мы просто собираем информацию, – невинно отозвался Тео. – Неужели никому не интересно, что чувствуют ходок и поперечник, которым приходится жить отдельно друг от друга?

– Все и так знают, что жить они будут плохо.

– Плохо – понятие растяжимое, – парировал Тео. – Держу пари, ты могла бы придумать и варианты похуже, правда?

Ада умолкла. – Я беспокоюсь из-за того, что Тео может упасть. Могу я попросить Икбала, чтобы он что-нибудь принес или смастерил..?

– Суррогатный череп с устойчивым основанием? – предложил Тео.

– Именно.

– Если там будут отверстия для рта и уретры, лучшего варианта и не придумаешь.

Икбал снова и снова возвращался, чтобы снять новые мерки с Тео, и каждый раз что-то подолгу обсуждал с Далией. Еще с полдюжины южанцев собрались вокруг ограждения, чтобы стать свидетелями этих странных событий.

Сэт уже устал, а шум зевак лишь еще больше действовал ему на нервы. – Мы как будто только что прибыли, – пожаловался он. – Они ведь и раньше знали, что нас четверо, разве нет?

– Да, – подтвердила Далия. – Но они не знали, что мы можем жить раздельно.

– Вообще-то не можем, – отрезала Ада. – Дня через три ему придется несладко. – Сэт не понимал, откуда в ней столько враждебности. Она наверняка разгадала задумку Тео, но он никак не мог взять в толк, почему этот план вызывал у Ады такое отторжение. Имея возможность выбирать: жить ли у себя на родине, пусть и без бокового зрения, или сражаться вместе с Далией и южанцами, оставаясь прикованной к тележке, нельзя было не признать, что первый вариант был не уродством, а, скорее наоборот, своего рода помилованием.

Спустя полдня беготни туда-обратно, Икбал, наконец-то, показал им свое творение. Конструкция состояла из основания в виде широкой квадратной рамки и трех квадратов поменьше, которые служили воротничками для Тео и соединялись с основанием короткими, наклонными рейками. Икбал поднял каркас над телом Тео, чтобы тот смог просканировать его своим сонаром и решить, подойдет ли он на роль нового дома; Тео ответил утвердительно, и Далия перевела его слова.

Сэт помог Икбалу надеть каркас на Тео; Икбалу для этого с лихвой хватало и собственных рук, но случись что не так, Сэт бы себе этого никогда не простил.

– Тебе удобно? – спросил он Тео.

– Вполне. И теперь я, по крайней мере, не упаду во сне.

Но Икбал еще не закончил; он вернулся с квадратным куском древесины и осторожно подсунул его под имеющуюся опору – Тео в этот момент вскарабкался чуть выше, чтобы оторвать от одеяла свой нижний сонар, – после чего закрепил при помощи восьми ножек. Теперь конструкцию можно было поднимать, не боясь, что Тео выскользнет из своего каркаса.

Лана примкнула в толпе у загородки, и Далия перевела ее вопрос. – Она хочет знать, часто ли подобное встречается в нашем…?

– Жизненном цикле? – подсказал Сэт. – Скажи ей, что это, скорее, редкость. Некоторые из нас такого не практикуют.

– Некоторые? – вмешалась Ада.

Сэт прислушался к диалогу Далии и Ланы; он уже смирился с тем фактом, что никогда не сможет вычленить смысл, сокрытый в этих звуках, но по-прежнему надеялся что-нибудь узнать, исходя их продолжительности разговора.

– Это не важно, – ответила Далия.

Сэт не стал ее уговаривать, хотя о следующем вопросе Ланы мог догадаться и сам: Пусть для их жизненного цикла это и необычно, но теперь, когда это произошло с ним, не последуешь ли ты его примеру?

– Я хочу сыграть в одну игру, – сказал Тео.

Сэт легонько постучал по боковой стороне тележки. – Четыре, минус семь! – крикнул Тео.

– Почти, – ободряюще отозвалась Далия.

Сэт постучал снова.

– Четыре, минус шесть, – решил Тео.

– Точно! – Далия заклекотала, объясняя результаты игры толпе зрителей. Сэт вновь привел тележку в движение, сдавая назад и поворачивая перед тем, как проехать вперед, чтобы усложнить задачу Тео.

Икбал разметил открытый участок посреди поселка, нацарапав палкой линии сетки, после чего поместил Тео в его центре. Чтобы помочь ему сориентироваться, Сэт прокричал координаты из двух угловых квадратов, но дальше определять положение каждого последующего звука предстояло уже самому Тео.

– И где я теперь? – спросил Сэт.

– Два, ноль, – уверенно ответил Тео.

– Два, ноль! – подтвердила Далия, переводя его слова.

– Это же просто смешно, – возразила Ада. – Он слышит, как тележка переезжает с места на место.

– И как же нам поступить? – кротко спросил Тео.

– Разместите внутри сетки трех или четырех южанцев. Они будут ходить случайным образом и время от времени кто-нибудь из них будет подавать голос, а ты – угадывать, где он находится.

– Буду рад уступить место, – сказал Сэт. – Далия? Можешь узнать, есть ли среди них желающие и объяснить новые правила.

Он откатил тележку в сторону. Пока Далия беседовала с потенциальными участниками, Икбал забежал внутрь ограждения и подправил линии сетки, смазанные движением ремней.

В итоге Икбал, Марко и Лана заняли места на игровом поле. Они разбрелись в разные стороны от Тео, подняв облака пыли и окружив его неразберихой восьминогих шагов. По сигналу Далии они замерли, и Лана издала короткое уханье.

– Пять, три? – с сомнением спросил Тео.

– Точно!

Далия перевела вердикт южанцам, и игра продолжилась.

Иногда Тео ошибался на один квадрат, но более серьзеных погрешностей не допускал. Сэт был изумлен; он всегда знал, что слух его поперечника превосходит его собственный, но никогда не думал, что способность находить предмет в темновом конусе по его эхо работает и вне конуса, на предметах, издающих собственные звуки. Какие бы удобства ни приносил ходоку и поперечнику доступ к зрению компаньона, сами поперечники, по-видимому, сохранили доставшийся им от предков талант выявлять местоположение любого источника звука, вне зависимости от направления.

– Я хочу попробовать! – воскликнула Далия.

Ада недовольно заворчала, но отказывать не стала. Икбал отнес Тео в сторонку и положил Аду на тележку, где раньше лежал Сэт; когда Ада самостоятельно откатила тележку в центр сетки, Икбал достал небольшой деревянный экран с осевым краем и поставил его перед лицом Ады, чтобы заслонить ей обзор.

Южанцы разошлись по трем углам сетки и, объявив свои координаты, продолжили играть, как раньше. Далия давала ответы на обоих языках и поначалу справлялась с задачей куда хуже Тео, но на девятой или десятой попытке начала постепенно делать успехи.