Грег Иган – Дихронавты (страница 61)

– Я хочу, чтобы ты поднес один из северных пальцев правой руки к моему правому сонару и как можно сильнее надавил на его край.

Сэт оглядел загородку, проверяя, не проснулась ли Ада, но та неподвижно лежала, свернувшись калачиком на своей подстилке. – С какой стати мне это делать? Если мы собираемся инсценировать драку, нам потребуютс зрители, разве нет?

– Я не хочу ничего инсценировать, – настоятельно заметил Тео. – Я хочу, чтобы ты разорвал шов.

– Ты что, рехнулся? – Сэт потер глаза. – Немного крови меня не пугает, но это уже просто бред. – Шевельнув рукой, он запоздало понял, что ни один из сонаров Тео сейчас не работал; он поддерживал обе мембраны в неподвижном и напряженном состоянии, приняв ту же защитную конфигурацию, которой бы воспользовался в случае настоящей атаки.

– Мы должны показать Далии возможные варианты.

– Далии? – Сэт был в замешательстве. – Это Аду нужно убедить в возможности примирения.

– Но именно Далия получает то, чего хочет, – возразил Тео. – Так что мы должны показать, что ее пожелания можно удовлетворить и другим способом.

Сэт, наконец-то, начал понимать, к чему клонит Тео. – Нет, нет, нет. Мы не можем так с ней поступить!

– Это не наше решение, – сказал Тео. – Просто покажи ей и позволь решать самой. Я говорил тебе, она не ребенок.

Сэт почувствовал приступ тошноты. – Показать ей что? Даже если мне удастся выудить тебя наружу, что дальше? Я могу резать себя, чтобы ты получал пропитание, но в чем тогда смысл? Если не считать того факта, что мы наполовину ослепим друг друга, тебе все равно придется выживать за счет ходока.

– Говорят, бывает и по-другому, – неуверенно возразил Тео. – Когда умирает ходок, и поперечника разлучают с его телом, родственники ходока иногда пускают себе кровь, а иногда просто пережевывают пищу, а затем скармливают ее поперечнику. Такое под силу любому южанцу – а в обмен на волшебное оружие, которое обеспечит защиту от неприятеля, они вряд ли станут обижаться на нее за подобные неудобства.

– Она будет голой и лишится светового зрения, – сказал в ответ Сэт. – Уверен, что понимаешь, каково ей придется?

– Нет, – ответил Тео. – Но готов это выяснить.

– А когда ты снова окажешься у меня в голове, что тогда? – Как быстро регнерируют разорванные связи, обеспечивавшие совместное зрение и внутреннюю речь?

– Не знаю, – признался Тео. – Мы не настолько молоды, чтобы связь точно восстановилась сама по себе, как случилось с Линн и Патрицией, но должен же как-то сыграть тот факт, что в нашем случае связь будет не новой, а той же самой.

– Неужели? – Сэт жалел, что Тео сейчас не видит его скептического взгляда. – Я что, моргнул и не заметил, как ты освоил медицину?

– Если твой план потерпит неудачу, – возразил Тео, – южанцы потопят лодку в отместку за то, что ты попытался тайком похитить Аду и Далию. И не вздумай утверждать, будто это ничем не хуже, чем потеря связи в нашей паре.

Сэт почувствовал, как его решимость дала трещину. Если Ада намерена остаться, с какой стати ему рисковать потерей бокового зрения просто ради того, чтобы ей помешать? Ему следовало с самого начала согласиться на ее план и позволить ей добиться желаемого.

– Ты что, пытаешься мной манипулировать? – с подозрением спросил он. – Надеешься, что я махну на Аду рукой, если ты выставишь за это настолько гадкую цену?

– Я надеюсь, что из-за тебя мы не застрянем здесь до конца жизни, вместе с нашими измерениями.

– Но ты правда хочешь это попробовать? – не унимался Сэт.

Тео помедлил. – А у тебя есть идеи получше? Не считая сценариев, в которых южанцы закроют на происходящее глаза, Ада будет делать все, что ты ей скажешь, а Далия не станет звать на помощь, когда мы попытаемся ее выкрасть и вместе сплавиться по реке?

– Твою мать. – Сэт прижал палец к сонару и надавил изо всех сил.

Хотя боль была несравнима с ударом ножа, неприятные ощущения обострились из-за инстинкта самосохранения; с тем же успехом можно было ткнуть себя в глаз, а затем, не дрогнув, вогнать палец еще глубже. Он чувствовал, как рубчик в месте соприкосновения его кожи с мембраной Тео сначала предостерегает его об опасности, затем протестует в ответ на травму и, наконец, постепенно начинает поддаваться. Он ощущал дрожь Тео – но если не считать стесненного дыхания, им обоим удалось сохранить тишину даже в момент разрыва шва.

Сэт знал, что если он остановится, чтобы обдумать содеянное, то уже не сможет довести дело до конца; теплая влага на коже и запах крови, пока что были всего лишь абстракциями, которые он мог держать в стороне от своего сознания – но лишь до поры до времени. Продолжая надавливать пальцем на костную стенку сбоку раны, он прочертил им по краю круглого отверстия – теперь, когда шов был поврежден, разрывать его стало проще. На полпути какая-то его часть поддалась панике и чувству отвращения, вызвав в сознании мятежную картину, четко демонстрирующую разницу между надрезом, после которого оставался хотя бы болтающийся лоскут кожи, и раной, полностью оголявшей расположенную под ней плоть. Но он не отступился, переборов образ заживо содранной кожи усилием воли.

Когда палец Сэта сделал полный круг, он плюхнулся на подстилку. По его лицу и затылку струилась кровь, но руку он держал вне поля зрения – ведь иначе был риск ее увидеть.

– Ты меня слышишь? – спросил он Тео.

– Более-менее. – Внутренний голос Тео казался приглушенным; они уже повредили нечто более глубокое, чем сам сонар.

– Если почувствуешь, что мои действия причиняют тебе вред, кричи во весь голос. – В те редкие моменты, когда ему доводилось размышлять об анатомии их связи с Тео, Сэт всегда представлял, что переплетенные друг с другом ткани, соединяющие тела ходока и поперечника, будут уступать по своей прочности их внутренностям. Но это было всего лишь догадкой, подтвердить которую не могла даже толика народной мудрости; большинство пар разделялись лишь после того, как умирало одно из их звеньев.

Справиться с нижним сонаром было куда сложнее, учитывая, что его левая рука была прижата телом к земле. Было тяжело контролировать угол между мембраной и пальцем, который к тому же постоянно соскальзывал с раны. Он слышал, как тихо и отрывисто хнычет от боли и досады, но как мог старался этого не выдавать. Шансы убедить Аду и Далию в возможности раздельного существования моментально бы испарились, если бы им пришлось воочию наблюдать процесс разделения.

Разорвав оба шва, он какое-то время неподвижно лежал на одеяле, медленно дыша и пытаясь собраться с силами. Но затем он почувствовал, как внутри туннеля, извиваясь, двигается тело Тео. Для резких движений поперечнику не хватало места, но волны сжатия расходились по его коже, увлекая плоть Сэта то в одну, то в другую сторону, и дергая за тысячи крошечных ниточек подобно животному, терпеливо пытающемуся освободиться от вцепившихся в него шипов.

Сэт хотел спросить, нужна ли Тео помощь, но не мог выдавить из себя ни единого слова, даже шепотом. Приступая к делу, он ощущал нечто вроде сдержанного самокалечения, но теперь его восприятие происходящего постоянно чередовалось между отторжением части тела и ее ампутацией – как будто ему отчаянно хотелось избавиться от застрявшей в голове штуковины, переставшей быть нормальной и желанной частью организма, при том, что сама мысль о ее утрате вызывала не меньший ужас, чем конечность, решившая выбраться на волю и уползти прочь.

– Можешь меня подтолкнуть? – тихо попросил Тео. Его слова звучали так странно, будто исходили от какого-то другого поперечника, чей невидимый носитель лежал совсем рядом, и их с Сэтом головы касались друг друга.

Сэт поднес правую руку к голове и осторожно надавил всеми термя осевыми пальцами на сонар Тео. Тот сразу же сдвинулся с места – и Сэт замер, почувствовав такой шок и отвращение, будто ткнул себя в бок, и его плоть начала разваливаться, как сгнивший плод.

– Сильнее, – взмолился Тео.

Сэт усилил нажим, и почувствовал, как Тео напрягся, чтобы его тело не погасило давление на соединительную ткань. На мгновение движение прекратилось; все как будто вернулось в норму, если не считать того факта, что его правая рука еще никогда не отклонялась так далеко влево, когда он подносил ее к черепу. Затем тугая мембрана начала отдаляться, и Сэту пришлось погрузить руку вглубь туннеля, насколько хватало длины фаланг; наконец, его цель ускользнула, и пальцы остались висеть в воздухе.

Он услышал, как что-то ударилось о подстилку рядом с левым плечом. Верхняя часть тела Тео по-прежнему должна была находиться внутри туннеля, но как только он полностью выйдет наружу, ему потребуется опора, которая будет поддерживать его в вертикальном положении. Сэт спешно передвинул одеяло, сделав из складок нечто вроде опорной ямки, но это решение показалось ему ненадежным, поэтому он запустил руку под ткань и заполнил складки землей. Затем он поднял голову, позволив Тео целиком выскользнуть из отверстия в голове.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Думаю, да. – Голос Тео звучал как никогда странно.

Сэт медленно отодвинулся в сторону, стараясь не задеть кучку земли, которая не давала ему упасть. Оказавшись достаточно далеко, чтобы Тео вышел за границы его темнового конуса, Сэт по-прежнему испытывал настойчивое желание отвести взгляд, боясь, что результат их поспешного эксперимента может оказаться похожим на вырванный из тела орган, не способный выжить вне остального организма.