Грег Иган – Дихронавты (страница 43)

– Рано или поздно река должна поменять направление, – заявил он. Если провал не был в буквальном смысле бездонным, его дальняя сторона будет напоминать, скорее, потолок, чем дно, и уклон рано или поздно станет слишком крутым, чтобы по нему смогла взобраться вода.

– Будем надеяться, – сказал Андрей. – Ходули – то еще удовольствие; передвигаться, пользуясь одной рукой и ногой, даже пробовать не хочу.

Сэт не был до конца уверен, что Андрей шутит. Но в каких бы странных обстоятельствах они ни оказались, полпути до другого гиперболоида – это всего лишь полпути.

Полуденное Солнце нещадно палило и, нависая над истоком реки, которая теперь протекала снизу вверх, окрашивало вспененную воду на северном краю зрения Сэта росчерком белого огня, упрямо следовавшего за отступавшими путешественниками. Он съежился внутри лодки, но сколько бы ни сжимался и ни скручивался, никак не мог целиком уместиться на скромном пятачке тени.

Осознав факт смещения вертикали, он отслеживал ее сдвиг, испытывая нечто вроде мрачного восхищения. Тело получало все необходимые подсказки, которые позволяли ему судить, как сильно правое плечо приподнималось над левым, однако ситуация так разительно отличалась от всего предшествующего опыта, что процесс больше напоминал снятие показаний какого-нибудь сложного инструмента, чем интуитивное осознание собственной позы.

– Нам нужно подготовиться, – предупредил Тео. – Если окажемся на земле, ориентированной к югу, мы должны быть готовы соорудить какое-нибудь приспособление, которое поможет нам передвигаться.

– В лодке найдется несколько осевых стоек, которые должны выдержать наш вес, – скрепя сердце ответил Андрей. – Больше, чем по одной на каждого ходока. Полагаю, с их помощью мы смогли бы удержать равновесие. Но нам все равно пришлось бы ползать на боку, чиркая по земле половиной туловища. Такое путешествие мы вряд ли переживем – если только место нашего приземления не окажется всего в нескольких шагах от текущей на север реки.

– Мы должны были это спланировать, – с горечью произнес Тео. – Мы же приняли в расчет склон и реки.

– И что именно нам нужно было соорудить? – спросил Николас. – Забудем про груз, который нам пришлось бы всюду таскать с собой; что именно нам бы пригодилось? Колеса здесь работать не будут – ни в одном из направлений. Думаю, ты мог бы вообразить устройство, в котором будет достаточно рычагов и блоков, чтобы ходок смог управлять системой осевых ног, лежа под чем-то вроде платформы или страховочной привязи…, и надеяться, что местность будет твердой и ровной, как мощеная дорога.

– Ответов у меня нет, – признался Тео. – Пока мы не наткнулись на реку, я в лучшем случае мог вообразить, что нам удастся отыскать факты, косвенно свидетельствующие о том, что склон тянется вглубь до самого низа. Я и подумать не мог о том, чтобы побывать там лично.

Сэт молчал. Лично ему казалось, что они, скорее, погибнут в последнем водопаде провала, чем столкнутся с одной из неразрешимых проблем, но эту мысль было необязательно высказывать вслух.

– Но салазки будут работать, как и раньше, верно? – прокричала Ады через стенки своего отсека.

– Да, – согласился Николас. – И в любом направлении. Если окажемся в спокойной водах, нам, возможно, удастся что-нибудь придумать.

– А потом надеяться, что оттуда можно будет по воде добраться до реки, текущей в северном направлении, – добавил Тео. – Это, наверно, звучит оптимистично, но такой шанс у нас есть.

Когда Солнце, наконец, скрылось за краем склона, Сэту пришлось обратиться к беспристрастным геометрическим выкладкам, дабы убедиться, что минувший день, каким бы бесконечным тот ни казался, в действительности был короче любого из проведенных им на поверхности. Обычные подсказки в его окружении поменяли свой смысл, но он, несмотря ни на что, продолжал держаться за высокопарный, обезличенный образ несущегося по орбите Солнца, скал – какими он их увидел с аэростата, и пронзающей мир бездны, которая выглядела, как линия на мысленной диаграмме, наискосок соединяющая два гиперболоида – независимо от того, вел ли ко второму из них настоящий провал. Не исключено, что именно геометрия их в итоге и погубит, но разобраться в ситуации – не говоря уже о выживании – можно было, лишь благодаря доскональному пониманию ее принципов. Он вспомнил одноклассника, который рассмеялся, услышав о желании Сэта выучиться на топографа. – Какой толк от всей этой академической чуши? Любой ребенок нутром чувствует, как работает геометрия! – Так, вне всякого сомнения, и было, пока экспедиция не оказалась в местности, где сама геометрия не давала встать на землю двумя ногами.

– Как думаешь, где сейчас Сара и остальные? – спросил Тео.

– Не знаю. Я просто надеюсь, что с поисками суши им повезло больше, чем нам. – Сэт не хотел прорабатывать все возможные варианты, стараясь отбирать лишь самые вероятные. Где бы они ни оказались, помочь им он сейчас не сможет; никакие его слова не повлияют на их судьбу.

– Веревки у них было куда больше, чем у нас, – заметил Тео.

– Вот, значит, что решило нашу судьбу, – сказал в ответ Тео. – Длина веревки.

– Нет, но я прорабатывал несколько возможных сценариев. Если нас вынесет к ваттам, и поблизости будут расти деревья, то нам, возможно, удастся зацепиться за них веревкой и вытянуть себя на сушу.

Сэт рассмеялся. – А если мы окажемся на многолюдном рынке – при том, что у нас совсем нет денег, а если бы даже и были, то никакого толку из них, скорее всего бы ни вышло – то, наверное, сможем обменять свои теодолиты на нужные нам веревки, пищу и осевые ходули.

Тео погрузился в молчание. – Но ты все-таки прав, – немного погодя, добавил Сэт. – нам стоит проработать возможные варианты. – Он попытался продолжить начатую игру. – Если окажемся на льду, то, возможно, сумеем перетащить по нему секции лодки. Нет нужды арканить деревья, если можно просто скользить.

– Впереди течение меняется, – вслух сообщил Тео. – Я это слышу.

Николас не был так уверен, но спустя минуту или две согласился с Тео. А затем перемену уловил и слух самого Сэта – новое, неистовое шипение воды у них над головой, прорезавшее шум ветра и скрип лодки.

Если уклон менялся не так сильно, то, оказавшись под углом, большим сорока пяти градусов, река бы до некоторого момента продолжила течь вверх просто за счет накопленного импульса. Но затем, исчерпав свой лимит, излилась обратно на склон, претерпевая, надо полагать, довольно бурную метаморфозу. В лучшем случае они могли надеяться на еще одну широкую затопленную террасу, где вода будет достаточно глубока, чтобы не дать им разбиться о камни.

Потянувшись вверх, Сэт ухватился за ручку с правой стороны отсека, но не смог проделать того же с левой из-за навалившегося на него веса. Он задумался, не лучше ли было бы отпустить обе руки и позволить течению выкинуть себя из лодки. Сколько еще изгибов реки им удастся пережить? И даже если группе повезет оказаться на суше, они умрут голодной смертью прежде, чем доберутся до корзины.

Но он был не вправе отнимать жизнь Тео, и задумавшись о поисках оправдания такому поступку, сразу же лишил его всей привлекательности. Если наступит момент, когда он сможет честно заявить самому себе, что у них больше не осталось надежды, тогда-то он и выскажет свои доводы вслух, но никак не раньше.

К этому моменту шипение заглушило все остальные звуки. Когда Сэт попытался представить источник шума, в его сознании возник не образ воды, бьющейся о воду или скалы, а картина водяных брызг в воздухе. – Стоит ли мне забраться наверх лодки, чтобы проверить, сможешь ли ты просканировать местность на юге? – спросил он Тео.

– А если бы мог, наш план бы как-то поменялся?

– Насколько я понимаю, нет.

– Значит, риск того не стоит.

Шипение достигло оглушительной громкости, и вскоре от него стало больно ушам. Мышцы Сэта застыли, прижав его тело к корпусу лодки. Мысль о том, чтобы осознанно спасовать перед лицом смерти, ушла, но риск разделить ту же участь не по собственной воле еще никогда не казался настолько материальным.

Что-то забарабанило по верхней части лодки; Сэт ощутил вибрации еще до того, как удары достигли порога слышимости. Выставив руку с северной стороны, он почувствовал бьющиеся о его кожу холодные, крупные капли: часть речного потока, пройдя через то, что ждало их впереди, возвращалась обратно в виде дождя.

– Уже скоро, – спокойно сообщил Тео. Сэт вспомнил свое последнее, бездыханное погружение и начал совершать осознанные вдохи и выдохи, заставляя себя сосредоточиться на определенном ритме в надежде, что не собьется с него даже в состоянии шока. Он представил Андрея с Николасом и Аду с ее безмолвным пассажиром, съежившихся в темных отсеках лодки – а затем подумал о Саре с Джудит и Райне с Аминой, которые в его мыслях взбирались по склону к дожидавшейся их корзине аэростата. Если ему грозила неминуемая смерть, то уйти он предпочел бы именно так: с верой в то, что его друзья выживут, с пониманием их общей истории.

– Помнишь, как мы восхищались Райной и Аминой просто за то, что они побывали в парниках?

– Да. – Но Тео бы не позволил себя отвлечь. – Будь готов, – строго заметил он.