Грег Иган – Амальгама (страница 86)

Орбита Осколка. Орбита Странника. Огоньки и протуберанцы, которые могли пролететь между ними.

Изучив результаты, Кэм и Нис преобразовали их в инструкции для Сэн. Благодаря корректировкам туннелей – теперь как никогда миниатюрным – Осколок постепенно приближался к точке, которая в теории должна была свести риск опасности к минимуму.

После окончания своей смены Рои навестила Кэм и Ниса.

– Где мы сейчас? – спросила она. Сейчас этот вопрос задавали все подряд, и никто не мог удержаться.

– На отметке в двадцать и три четверти, – ответила Кэм. – Судя по последним данным из нулевой пещеры.

Рои эхом повторила это число. – А теперь мне придется спать? – На момент последнего наблюдения размер орбиты Странника составлял чуть больше двадцати двух единиц, но с учетом его предыдущих перемещений эта величина, как считалось, уже должна была стать меньше двадцати одного. Прокладывая курс Осколка, они старались держаться середины неопределенности и оценивать величину рисков, не зная точного местоположения своего заклятого врага.

– Возможно, мы его уже миновали, – заметил Нис. – Возможно, все уже закончилось, просто мы об этом не знаем.

– Я поверю, когда мы пересечем отметку в двадцать два, – сказала Рои.

– Протуберанцы все еще могут представлять опасность, – напомнила им Кэм. – Нам все равно придется следовать первоначальному курсу.

– И как долго? – Рои еще не приходилось сталкиваться с этим вопросом; раньше немыслимым делом казалось даже простое пересечение орбиты Странника. – Мы продолжим двигаться наружу, а Странник – внутрь. Пока мы не отдалимся от него на приличное расстояние. Но что ждет самого Странника?

– Средоточие разорвет его на части, – ответил Нис. – Из чего бы он ни состоял, это вещество постепенно ускользает из хватки его кривизны. В какой-то момент от Странника ничего не останется – он просто растворится в Накале и станет его частью.

– И что, на этом все?

– Так устроены веса и движение, – ответил Нис. – Разве у нас есть другие варианты?

Проснувшись, Рои обнаружила, что пещера Тана пуста. Она принялась лихорадочно разыскивать того, кто мог знать о его местонахождении.

Наконец, она встретила Пэл, которая иногда просыпалась раньше Рои и лично навещала Тана.

– Я видела его, – ответила Пэл. – Я передала ему новости.

– Какие новости?

– Весь Осколок уверен в том, что орбита осталась позади, – объяснила Пэл. – Мы еще не достигли отметки в двадцать две единицы, но Странник не мог все это время оставаться на той же самой орбите. Мы разминулись и теперь движемся в противоположные стороны.

– Это отличная новость, – сказала Рои. – Но куда подевался Тан?

– Он сказал, что ему нужно немного поупражняться.

Рои попыталась его разыскать, но в итоге была вынуждена вернуться, чтобы сменить Лэх. Жонглируя числами, она представляла, как ее старый друг ищет в камнях удобную расщелину, гасит свое зрение, и долгий период света в его сознании постепенно сменяется ощущением полной темноты.

ГЛАВА 27

– Пролезай осторожнее, – предупредил Ракеш. – В конце тут довольно тесно.

Пробравшись внутрь жилого модуля, Зей спрыгнула на палубу рядом с Ракешем.

– Я за пределами мира, – восхищенно произнесла она. – И до сих пор жива.

– Стены защищают нас от космического излучения, – напомнил ей Ракеш. – Без этой брони ты бы снаружи не выжила.

– Разве место вне нашего мира сможет когда-нибудь стать для нас домом, если нам придется все время от него прятаться? – спросила Зей.

– Это не так уж сложно, – заверил ее Ракеш. – Моим предкам, куда бы они ни отправились, требовалась особая смесь газов. Как и твоим, с той лишь разницей, что вас самих уже немного подкорректировали, чтобы приспособить к жизни в вакууме. Тело при желании можно модифицировать. Материя есть материя; она дает массу возможностей.

Но Зей его уже не слушала; ее глазам открылся вид на окрестный космос. Жилой модуль представлял собой пузырь, соединенный с Ковчегом через щель в стене со стороны нейтронной звезды; при помощи наномашин Ракеш расширил проход так, чтобы через него смог пролезть любой житель Ковчега. Помимо защиты от жесткого излучения, возникавшего во внутренних областях аккреционного диска и его потока по направлению к нейтронной звезде, стены модуля экранировали большую часть терагерцового синхротронного излучения, создаваемого окружающей плазмой. Именно это сияние и пронизывало весь Ковчег, и именно при такой частоте слагающие его породы были прозрачными, а зрение его обитателей – максимально чувствительным. Отсутствие терагерцового света, впрочем, не лишило их способности видеть, поскольку восприятие ковчегцев покрывало и часть инфракрасного диапазона. Вместо этого ослепительно яркий фон исчез, и они смогли увидеть то, что скрывалось за ним. Небо было усеяно точечными источниками инфракрасного света. Зей разглядывала звезды.

Используя мастерскую «Обещании Лал», Ракеш построил жилой модуль и оборудовал его всем необходимым. Затем он усовершенствовал свой ковчегский аватар, перенес в него свое сознание, а ставшее ненужным человеческое тело бросил на корабле.

К жилому модулю был пристыкован небольшой паром. Передвигаться на нем можно было как используя энергию ветров и магнитных полей аккреционного диска, так и при помощи независимого термоядерного двигателя. Внешние части аккреционного диска были окружены ореолом каменистых и углесодержащих обломков, находящихся в пределах досягаемости парома. И хотя такой запас ресурсов не тянул на золотую жилу по меркам Амальгамы, обитатели Ковчега не отличались крупными размерами, а их потребности в обозримом будущем вряд ли бы вышли за рамки их теперешних скромных стандартов.

И хотя жизнь не будет беззаботной, окончательное решение останется за самими ковчегцами. Ракеш не одаривал их рогом изобилия, предлагая быстрый путь к завораживающим сокровищам Амальгамы. Не исключено, что все разбуженные им жители Ковчега откажутся от шанса покинуть свой дом, учитывая те спартанские условия, которые им сулил альтернативный выбор.

Кем бы ни была Лал, Ракешу, несмотря ни на что, удалось не только сдержать данное ей слово, но и выполнить просьбу Зей. Он не повернулся спиной к своим собратьям, позволяя им до скончания веков влачить свое полусонное существование, но и не пошел по пути полного уничтожения их теперешней, стабильной культуры, которое бы лишило жителей Ковчега любого намека на полноценный выбор.

– Готова к небольшому путешествию? – спросил он у Зей.

– Куда? – Тело Зей нервозно напряглось.

– Недалеко, обещаю. Просто хочу попрощаться со своим другом.

Они перебрались в паром. Дело сильно упрощалось тем, что ни он, ни она не нуждались в воздушном шлюзе. Ракешу уже начинало нравиться новое воплощение – ползать в вакууме, цепляться за стены и потолки, зная, что его тело не просто марионетка, а результат благородной метаморфозы. Он надеялся, он верил, что сможет прожить в этом теле до самого возвращения Парантам.

Ракеш запустил термоядерный двигатель, и паром покинул диск, описав в небе дугу. Зей в замешательстве бегала по кабине, не зная, как сориентироваться в пространстве. – Что происходит с моим весом?

– Это ускорение. Привыкай.

– Я не понимаю.

– Терпение, – настоятельно попросил Ракеш. – Просто наслаждайся видом.

Нейтронная звезда производила грандиозное впечатление даже в пределах ограниченного спектра, доступного их зрению с учетом встроенных в корпус фильтров. Центральный джет и отдельные части диска ярко сияли, а узкая полоса частот порождала сложные, вплетенные в джет структуры, различить которые при полном спектре было бы куда труднее.

Когда в поле зрения показалось вращающееся кольцо «Обещания Лал», Ракеш встревожился не меньше Зей. Сейчас, когда прямо перед ним вырисовывались очертания последнего воплощения его хрупкой связи с Амальгамой, перспектива отказаться от нее, порвать с прежним миром была в тысячу раз страшнее, чем когда-то казался отлет с узла. Таким уязвимым он себя не чувствовал с того самого дня, как покинул Шаб-е-Нур. Жизнь в балдже будет полна неопределенности. Он не понимал ни Отчужденных, ни их прихотей. Никто не мог дать ему гарантию, что он снова увидит Парантам или другого гражданина Амальгамы.

Что ж, так тому и быть. Ведь для этого и нужны резервные копии.

Ракеш остановил паром в полусотне метров от корабля.

– Вот в этой тележке я и путешествовал, – сказал он Зей. – Правда, в ней я преодолел только часть пути от того места, где родился.

– Я не понимаю, – недовольно заявила Зей. – Как именно ты путешествовал? Где ты был?

– Не переживай, – сказал в ответ Ракеш. – Забудь об этом. Подумай лучше об этом месте и своих собственных путешествиях.

Он обратился к сидящей в кабине Парантам по радиоканалу, проложенному через разделявший их вакуум.

– Я нашла на карте звезду Тассефа, – сказала она. – Думаю, если я попрошу корабль туда отправиться, Отчуждение попытается внедрить меня обратно в сеть Амальгамы.

Тассеф располагался по другую сторону балджа, напротив Массы, ставшей для них входом в сеть Отчуждения. Парантам предстояло повторить в обратном порядке первое путешествие Лейлы и Джазима. При условии, что Амальгама впустит ее обратно.

– Сафар бехеир, мой друг, – сказал в ответ Ракеш. Счастливого пути. Они обменялись прощаниями, и он ясно дал ей понять, что полностью уверен в своем решении; Ракеш не знал, что еще добавить к своим словам.