Грег Иган – Амальгама (страница 85)

– Я и не утверждал обратного, – устало заметил Нис. – Но далеко не все в этом мире можно описать языком шаблонов. Можете ли вы выразить в шаблонах форму Осколка? Или форму вашего щитка?

Рои умолкла. Рано или поздно аналогия Ниса должна была оправдаться, но она все же надеялась, что и этот маленький шажок им удастся совершить при помощи математики. Два «Средоточия», два центра кривизны; казалось, что описать нечто подобное при помощи шаблонов не так уж и сложно.

– Пространство-время просто делает свое дело, раз за разом следуя принципу Зака, и идеально согласуется с самим собой, в любом месте и в любое время, – заметил Нис. – Не пользуясь никакими камешками на проволоке. И ничего не зная о шаблонах. Вот почему победа остается за ним. Ему не нужно фиксировать детали своей работы на всем протяжении пространства и времени в горстке изящных символов. Оно просто делает свое дело.

Он отложил свою рамку.

Рои оперлась на камень, растянув ноющие суставы и попытавшись очистить свой разум. Хотя в словах Ниса и было разумное зерно, заключалось оно отнюдь не в пессимистичном настрое.

– Ты прав, пространство-время не занимается шаблонной математикой, – согласилась она. – Ему это просто не нужно. Но если не нужно ему, то почему нужно нам?

– Чтобы выразить любое явление в простой и компактной форме, – прилежно ответил Нис, как бы играя роль ее ученика. – Разве мы смогли бы хоть что-то посчитать, не будь это правдой?

– А как же тогда считает само пространство-время? – возразила она.

– Я не знаю, – ответил Нис.

– Зато я знаю, – сказал Хаф. – Нам нужно сделать так, как говорил Тио.

– В смысле? – Теперь Рои была сбита с толку. – Что именно он предлагал? – Тио был приятелем Хафа, который скитался среди теоретиков, все время меняя учителей; набравшись немалых знаний, он начинал спорить со всеми подряд и постоянно отказывался заниматься расчетами, которых от него ожидали.

– Я рассказывал вам об этом еще тридцать шесть смен тому назад, – с укоризной заметил Хаф. – В его представлении пространство-время состоит из множества мелких, плоских кусочков. Когда эти кусочки достаточно малы, правила их соединения – то, как устроены их стыки – можно описать при помощи специальных шаблонов. Но в отличие от этих сорняков, – он помахал рамкой Рои, которую та передала ему для проверки, – его шаблоны очень просты.

– Просто их нужно очень много, – добавила Рои. На несколько биений сердца она ощутила растерянность, засомневавшись, не давало ли это решение ложной надежды, которую она переоценила из-за своей усталости. Но слова Хафа были абсолютно логичны; идея Тио была единственным выходом из их положения.

– Сможешь его отыскать? – спросила она у Хафа. – Сможешь привести его сюда?

– Само собой. – Хаф потыкал Пэл, и они вместе направились к выходу из пещеры.

– Я все равно ничего не понимаю, – сказал Нис.

– Дождись Тио, – предложила Рои. – Если я попытаюсь объяснить это так, как понимаю сама, то, скорее всего, просто запутаю нас обоих.

– Но с кем он работает? Чем он занимался?

– Он работал в одиночку, – ответила она.

– Сам себе команда? – с издевкой спросил Нис.

– Зак тоже был сам себе командой, – возразила Рои. – Давным-давно.

На Ниса это сравнение не произвело особого впечатления. – Если кто-то считает себя похожим на Зака, это еще не означает, что он прав.

– Верно, – согласилась Рои. – Так что давай будем оценивать его идеи по существу.

Хаф и Пэл вернулись вместе с Тио. Поначалу он казался дерганым и озлобленным, но когда Рои обратилась к нему с должным уважением, сказав, что им нужна его помощь, поза Тио смягчилась, и слова полились из него без остановки.

Он объяснил, что переформулировал принцип Зака, адаптировав его к представлению пространства-времени в виде множества плоских кусочков. В отличие от геометрии Тана, которой можно было доверять даже в мельчайших подробностях, она не давала идеального решения. Зато все выкладки, несмотря трудоемкость и однообразие, были крайне просты. Поиск ответа был лишь вопросом времени.

– Сколько разрезов нам придется сделать, сколько фрагментов пространства-времени понадобится, чтобы с запасом охватить всю область между последней известной нам орбитой Осколка и траекторией Странника?

Тио замолчал, то ли погрузившись в расчеты, то ли занявшись прикидками. – Думаю, шесть в восьмой степени. Шесть в девятой для большей точности.

– И какая же команда нам потребуется? Чтобы рассчитать всю геометрию до того, как мы достигнем орбиты Странника?

– Шесть в четвертой, если они хорошие счетчики. И вдвое больше, если всем им потребуются проверяющие.

Шесть в четвертой степени. Даже если объединить пустотовидцев Руза со всеми теоретиками, они едва ли покроют четверть от этого числа. Команда Сэн не могла бросить свою работу, но, как вариант, для расчетов можно было отрядить часть световых курьеров Джос; теперь, когда новые данные о результатах наблюдений больше не поступали, передавать им было практически нечего.

– Ты сможешь объяснить эту задачу простым языком, чтобы было понятно всем и каждому?

– Да, – уверенно ответил Тио.

– Чтобы любого, кто владеет арифметикой, можно было обучить этой работе за полсмены? – не унималась Рои.

– Вполне, – ответил Тио.

Рои обвела взглядом маленькую пещеру, пытаясь представить поблизости куда большее пространство, в котором могли бы уместить все счетчики. Мимоходом она заметила, что тело Хафа опустело, а внутри Пэл находились четыре семенных пакета. Хаф, судя по его виду, не испытывал боли; Пэл заблаговременно изъяла его пакеты, и ей даже не довелось видеть, как страдает ее друг.

Мир был полон странностей, но Рои это не заботило. Последняя проблема, с которой они еще могли справиться, наконец-то, стала поддаваться. Теперь она верила, что им удастся выжить.

Тан оставался в небольшой пещере, неподалеку от счетчиков, занимавшихся геометрией Тио. Перед началом смены Рои принесла ему еды и задержалась ради короткой беседы.

– Где мы сейчас? – спросил он.

– Все измерения указывают на то, что размер орбиты близок к двадцати единицам.

– Двадцать! – с восхищением воскликнул Тан. – Неудивительно, что я чувствую себя так, будто снова попал в нулевую пещеру.

– Вес теперь ничего не значит, – согласилась Рои. – Сейчас даже на гармовом крае можно при желании провисеть на потолке хоть целую смену.

– Я не хочу висеть на потолке, – сказал Тан. – Я просто хочу прожить еще несколько смен. Я хочу узнать, чем все закончится.

– Понимаю. – Рои никогда не спрашивала Тана ни о его детях, ни о том, замечал ли он за собой попытки отыскать их в толпе. Сейчас, впрочем, все смотрели на вещи иначе; неважно, был ли их взгляд сосредоточен на собственном выводке или поколении в целом.

– Либо так, либо мы все сгорим, как Зак, – в шутку прощебетал Тан.

– Мы трудились изо всех сил, – сказала Рои. – Будущие поколения не будут знать ни опасности, ни забот.

– Безопасность – да, но беззаботной жизни я бы им не пожелал, – возразил Тан.

– Почему?

– Ты хочешь, чтобы они вернулись к старым порядкам? – Тан испытующе взглянул на нее. – Ты ведь знаешь, что это случится, не так ли? Если им будет не с чем бороться, не в чем разбираться, нечего исследовать.

У Рои не было ответа. И хотя сама она понимала, что вернуться к прежним временем уже не сможет, такого выбора ей почти наверняка не представится; сама она едва ли проживет намного дольше Тана. Но даже если Хаф, Пэл и Тио постепенно променяют свою безрассудную молодость на мир, в котором смыслом жизни очередного поколения вновь станет приятный трепет совместного труда, независимо от команды, независимо от конкретной работы, будет ли это иметь какое-то значение?

– Могу ли я как-то на это повлиять? – спросила она в ответ. – Есть ли хоть один способ очертить границы их будущих лишений?

– Нет, – ответил Тан. – Но можно надеяться на то, что они выберут верный путь.

Рои ушла, чтобы приступить к работе; она неслышно вошла в пещеру и заняла рабочее место Лэх; вдвоем они делили одну и ту же ячейку, чередуя смены. Тио расположил счетчиков, следуя тщательно продуманной закономерности – так, чтобы каждому из них приходилось обмениваться информацией лишь с пятью своими соседями. Курьерам больше не нужно было петлять между счетчиками то вперед, то назад; результаты, необходимые для продолжения выкладок, каждый из участников получал от стоявшего рядом товарища.

Волны цифр перекатывались по пещере, но Рои было достаточно сосредоточиться на стоящих перед ней простых задачах, не обращая внимания на картину в целом. В сравнении с битвой против шаблонов, описывающих связность пространства-времени, эта работа была почти такой же бездумной, как прополка сорняков. Она поддалась приятному оцепенению, в котором все ее мысли были сосредоточены лишь на деталях очередной серии выкладок.

Она вышла из транса в середине смены; Тио объявил о перерыве. Дюжина человек обошла пещеру, перемещаясь от счетчика к счетчику и спрашивая их о числах, связанных с только что проанализированным фрагментом пространства-времени. От полученных ими ответов зависело, к кому из соседних счетчиков они направятся на следующем шаге. По сути обходчики Тио наблюдали за падением воображаемого тела в каждом из кусочков моделируемого пространства-времени, пытаясь выяснить, где оно окажется в следующий момент. Ведя учет нескольких простых величин, они могли проследить за будущим движением тела – в пределах области, кривизна которой зависела от соединения отдельных плоских фрагментов – получая в итоге довольно точную аппроксимацию естественной траектории.