Грег Иган – Амальгама (страница 84)

– Ну, нет, – неохотно согласился Ракеш.

– И разве Амальгама давала обещание впустить их в диск?

– Ты думаешь, что из-за фокуса, который Отчужденные выкинули с Лал, жителям Ковчега не разрешат вступить в Амальгаму?

– Я думаю, что улаживание дальнейших взаимоотношений между балджем и диском займет какое-то время. Я считаю, что нам нужно вернуться и навести порядок в этой неразберихе, прежде чем устраивать интеллектуальный ренессанс в маленьком и тесном ковчеге без аварийного выхода.

Насчет главной проблемы, вызывавшей беспокойство Парантам, возразить ему было нечего. Нельзя было просто разжечь это пламя и уйти, переложив разрешение будущего конфликта на самих обитателей Ковчега. Эти существа были заперты глубоко на дне гравитационной ямы, не имея в своем распоряжении ни планеты, которую можно было бы использовать для добычи материалов, ни каких-либо ресурсов за исключением мизерных запасов самого Ковчега и разреженной плазмы в аккреционном диске нейтронной звезды. По замыслу создателей Ковчега переключатель в их мозге срабатывал не просто в момент кризиса, но также и в момент открывшихся возможностей. Но без моста, связывающего Ковчег с внешним миром, такой возможности не предвиделось. Было бы слишком жестоко оставлять их томиться в собственной неудовлетворенности.

– Хорошо, – сказал он, – нам нужно расчистить путь из балджа в диск. Покинуть это место, а потом вернуться обратно. Будем надеяться, что идиоты из диска пропустят нас через границу, а идиоты из балджа снова впустят нас внутрь.

Кивнув, Парантам облегченно рассмеялась. – Значит, все? Мы договорились? Это твое окончательное решение?

Ракеш замешкался. Прежде, чем они вернутся сюда во второй раз, пройдет не одна тысяча лет. Ковчег наверняка уцелеет и все останется практически таким же, как и сейчас, вот только Зей уже давно не будет в живых.

Он уже знал, что ответила бы Зей, если бы он поделился с ней этим планом, этим обещанием далекого будущего. Она бы стала упрашивать его найти ту самую искру в ее сознании, которая отличала Зей от соплеменников, ту самую искру, с которой он общался, которую растил и подбадривал смена за сменой.

А потом она попросила бы Ракеша проникнуть в ее разум и загасить эту искру навсегда.

ГЛАВА 26

С тьмой было покончено; теперь Осколок снова со всех сторон окружало непрерывное сияние Накала. Свет был мягче, чем в начала их путешествия, а его цвета – не такими резкими. Вдали от Средоточия все пошло на спад: и ветер, и свет, и веса. Рои подумала: мы могли бы избежать осложнений и неприятностей, если бы отправились в путь задолго до появления Странника.

– Когда вы с Гулом рассказывали, что выросли без темных фаз, я вам никогда по-настоящему не верил, – признался Хаф. – Такое и представить-то сложно. – Рои не знала, шутит он или говорил серьезно; иногда отличить одно от другого было непросто. – Как, интересно, к этому отнесется следующее поколение?

– Поживем – увидим, – ответила Рои. Иногда ей нравилось подыгрывать Хафу, присоединяясь к его безумным домыслам, но в последнее время она опасалась излишних разговоров о будущем, как будто надежда, выраженная словами, становилась более ранимой и уязвимой, чем негласная тяга к безопасности, которую испытывал каждый житель Осколка.

Длительность темных фаз постоянно сокращалась, но несколько последних дали команде Руза достаточно времени, чтобы произвести заключительную серию наблюдений в пустоте. Подобно Осколку, снова погрузившемуся в плоскость Накала, орбита Странника полностью утратила свою угловую высоту; теперь они оба были заперты в одной и той же паре измерений, что вовлекало их в более тесный и опасный танец. Если бы опасность представляло лишь лобовое столкновение с самим Странником, справиться с проблемой было бы куда проще, однако не менее смертоносным могло оказаться даже простое сближение. Странник был гораздо горячее и ярче Накала; если они пролетят в его непосредственной окрестности или столкнутся на ближней дистанции с одним из протуберанцев, жар может пробить каменную оболочку Осколка и убить их точно так же, как погубил бы Накал, окажись они на поверхности безо всякой защиты.

Рассчитав траектории огоньков и протуберанцев, Кэм набросала самый безопасный маршрут, ведущий в обход орбиты Странника. Скрученная геометрия обладала одним смертоносным эффектом: опасность была сосредоточена в тех местах, где более простой анализ не выявил бы никакой угрозы; хотя Средоточие действительно играло роль щита, точки, в которых оно могло дать им самую надежную защиту, не были диаметрально противоположны Страннику.

После того, как кропотливые расчеты Кэм выявили путь наименьшего риска, осталась всего одна проблема – пройти по нему от начала до конца, не имея возможности выглянуть в пустоту, чтобы подтвердить местоположение Осколка. Рои организовала систематические измерения весов и позаботилась о том, чтобы в новой нулевой пещере были и ротаторы, и приборы, воспроизводящие периодическое движение камней; все это помогало дать количественную оценку расстоянию до Средоточия, однако наиболее важную величину – угол между ними и Странником, таким путем измерить было нельзя.

Сэн и ее команда наблюдали за силой ветра и делали все, что было в их силах для калибровки модели, связывающей свойства потока в туннелях с последней порцией надежных данных об изменении орбиты Осколка, которые удалось собрать пустотовидцам. Переменная плотность Накала не поддавалась точному прогнозу, но ее можно было измерить, ежемоментно анализируя потоки ветра. Подставив полученные данные в известные им шаблоны, можно было получить граничные оценки эффектов, которые туннели оказывали на скорость и положение Осколка.

Благодаря этим стараниям, они получили куда больше шансов на успех, чем принесла бы простая вера в удачу, однако дальнейшему снижению неопределенности препятствовали два фактора. Первым из них были непредсказуемые сдвиги в орбите Странника; разобраться в этих скачках они так и не смогли, а теперь еще и потеряли единственную возможность наблюдения. Здесь они были бессильны, и Рои с этим уже смирилась, чего нельзя было сказать о втором осложнении, касавшемся влияния, которое оказывала на пространство-время кривизна самого Осколка. Пасовать перед этой проблемой без боя она не собиралась.

Об отслеживании расстояния до Странника по изменению весов не могло быть и речи; разница между его влиянием на противоположные края Осколка была слишком мала. Отсутствие наблюдаемых эффектов, впрочем, еще не означало, что по мере движения обоих тел вокруг Средоточия, Странник не сможет приблизиться к Осколку и медленно вывести их за пределы безопасной зоны, очерченной Кэм.

Пригласив Хафа и Пэл в качестве проверяющих, Рои, Кэм и Нис смена за сменой стояли со своими рамками, пытаясь объединить геометрии с учетом принципа Зака. Так и не сдвинувшись с мертвой точки, Рои предложила им пойти по самому простому пути – представить, что и Средоточии, и Странник обладали кривизной, но не имели скрученности – в точности как предписывала в отношении Средоточия их первая, ошибочная гипотеза. На правильную геометрию такой ответ бы, конечно, не вывел, но вполне мог сыграть роль трещинки, ведущей в правильном направлении.

Засыпая в конце каждой смены, Рои наблюдала видения, наполненные образами блестящих гладких поверхностей, которые сталкивались и терлись друг об друга, не желая сливаться в единое целое. Стоило ей проснуться, и ее мысли снова занимала нерешенная задача. Как, будучи ослепленными Накалом, миновать Странника, не угодив по незнанию в опасную ситуацию? Теперь их единственным ориентиром была геометрия пространства-времени, однако незнание ее точной формы не только создавало неопределенность, но и могло сыграть с ними коварную шутку.

Кэм отложила рамку. – Не могу больше думать. Схожу за едой.

– Еды может принести и Хаф, – предложила Рои.

– Лучше пусть Пэл! – отозвался Хаф. – Она все равно не занята! – Пэл разглядывала потолок, лежа на спине. За всю смену никто так и не передал ей рамку для проверки расчетов.

– Я могу и сама сходить, – сказала в ответ Кэм. Она вышла из пещеры.

Нис прервал работу на время их разговора; теперь он посмотрел на Рои, и в его взгляде почти читалось осуждение.

– Мы все устали, – сказал он. – Мне кажется, мы топчемся на месте.

– Ты решил сдаться? – Рои ощутила укол обиды. – И чего ради? – Будь у них другая неотложная задача, она бы с радостью отрядила на нее Хафа, но у команды Сэн в плане вычислений все было схвачено; им не требовался новобранец, которого требовалось обучать их методам.

– Я не сдаюсь, – ответил Нис. – Я теряю рассудок. Все эти выкладки никуда не ведут. Шаблоны не становятся проще; с каждым шагом они все больше спутываются. Если бы за это взялся кто-нибудь посообразительнее, то он бы, наверное, смог доказать, что эту геометрию нам просто не найти.

Рои подумала о Тане, которому сейчас нездоровилось, как когда-то Заку. Если бы не болезнь, он бы, наверное, именно так и поступил – доказал, что она впустую тратит время.

– Геометрия существует! – проскрежетала она. – Она повсюду. Мы движемся сквозь нее даже сейчас, пока ведем этот разговор.