Грег Иган – Амальгама (страница 88)
Рои разослала сообщение об эвакуации с периферии Осколка, чтобы все его жители расположились как можно ближе к центру. Поначалу инстинкт подсказывал ей переместить все население к сардовому краю – удвоив по сравнению с центром объем камня, отделяющего их от Странника – но Кэм заметила, что хотя испущенный Странником чистый свет действительно не смог бы добраться до них с противоположной стороны, сардовый край оставался уязвимым для протуберанцев, которые могли подобраться к Осколку сзади, окатив его волной жара и света.
Чо отказывался покидать свой наблюдательный пункт, как и световые курьеры, обеспечивавшие его связь с центром. Рои передала ему сообщение.
– Позволь мне тебя сменить. – Она была старше, ее время уже пришло.
– Это моя работа, не ваша, – ответил Чо.
Довод был не слишком хорош, ведь в будущем его навыки могли потребоваться для решения задач, которые сейчас они даже не могли вообразить, но Рои не хватало сил, чтобы совершить путешествие в гармовую четверть и обратиться к нему напрямую.
Стекаясь в переполненный центр Осколка, эвакуированные жители несли запасы провизии, толкали тележки и вели за собой стада сусков.
Рои покинула свой пост и ходила от пещеры к пещере в поисках своих знакомых. Гул привел новый класс детишек. Тепло поприветствовав старого друга, она немного поиграла с детьми, но какое-то беспокойство не давало ей усидеть на месте. Она долго не могла найти Руза, но затем до нее дошли новости, что он занял место одного из световых курьеров.
В одном из многолюдных туннелей она случайно встретила растянувшегося на камнях Барда; несмотря на невесомость, его сердце с трудом выдерживало нагрузку.
Он умирал. – Ты передвинул мир, брат. Подарил нам шанс выжить. Покойся с миром. – Он был слишком слаб, чтобы ответить. Она подумала о том, чтобы принести ему еды, и огляделась по сторонам, но приток людей оставил после себя лишь голые камни.
Она хотела отыскать Хафа, но пробраться сквозь окружившую ее толпу стало практически невозможно. Да и чем она могла ему помочь? Спрятать его под своим щитком? Утешить словами, которые бы лишь укрепили его уверенность в том, что им грозит смерть?
Рои нашла местечко рядом с Бардом. Она собиралась вернуться на свой пост, чтобы дождаться новостей от Чо, но единственная новость, которая имела сейчас хоть какое-то значение, очень скоро достигнет их безо всяких инструментов и вычислений.
Она обвела взглядом людей, покрывавших стены и потолок туннеля. Они усердно трудились, все до единого. В чем суть Вселенной, в чем смысл работы, если столько тяжелого труда могло пропасть даром?
Она чувствовала усталость. Ей хотелось уйти так, как ушел Зак, когда они еще были полны надежды. Теперь же это было невыносимо.
Бард шевельнулся и едва слышно что-то пробарабанил.
– Мне этого не хватало, – сказала Рои.
– Думаю, нас всех завербовали, – произнес он в ответ.
Рои поняла, что он имеет в виду и тихо защебетала. Они и правда стали одной большой командой. Обдумав эту гнетущую, но в то же время забавную мысль, она ощутила приятный трепет совместного труда. И в жизни, и на пороге смерти она делала то же самое, что и окружавшие ее люди. Это ли не повод для счастья?
Свет поглотил толпы людей, камни и весь окружающий мир. Рои глушила свое зрение так быстро, как могла, надеясь сбежать от нахлынувшей яркости, спрятаться в безопасном уголке своего разума, где ее ждал лишь черный безболезненный сон. Но свет не дал ей вырваться: нагнав ее, он впился в ее глаза своими раздирающими плоть когтями.
Вокруг не было ничего, кроме боли, жара и яркого света. Она желала смерти, но свет продолжал врезаться в ее тело, играть с ней, не желая проявить сострадание. Всякий раз, когда наносимые им удары начинали притупляться из-за однообразия, ее опрокидывало, и боль с новой силой вспыхивала в другом месте.
Я не могу, – умоляла она, не зная, к чему именно обращены ее слова. Затем что-то надломилось, ослабло, и свет ушел куда-то вдаль. Наконец. Она расслабилась. Это смерть – почти что сон.
Боль вновь стала нарастать, но темнота не исчезла. Три или четыре раза она подумала, что спит, но по пробуждении так и не увидела света, ни мягкого, ни свирепо-яркого. По пробуждении ее ждала лишь боль.
Рои попробовала согнуть ноги и почувствовала, как ее клешни царапают камни. Она не была парализована, но каждое движение доставляло боль. Единственным, чего она лишилась, было зрение.
Выждав время, она услышала поблизости какое-то движение, за которым последовали жалобные барабанящие звуки. Она потеряла зрение, но выжила, как и те, кто находился рядом.
Ее ждала работа; нужно было как можно больше разузнать о случившемся. – Может кто-нибудь сказать, ушел ли свет? – прокричала она своим товарищам.
– У меня есть кое-какие интересные новости, – сообщил Хаф.
Рои отложила в сторону рамку с шаблонами.
– На нашей орбите есть камни, – объявил он. – Думаю, нам стоит остаться здесь или хотя бы поблизости.
– Камни? Ты о чем?
– Пустотовидцы засекли их при помощи светоколлекторов. – Фрагменты камня, обращающиеся вокруг Средоточия.
– Ты имеешь в виду другие Осколки?
Хаф замешкался. – Я так не думаю. У них другая форма. И материал немного отличается от наших камней.
Рои дала этой интригующей новости отложиться в своем сознании. Они не встретились с таинственными сродниками, но эта идея всегда казалась чем-то на грани фантастики. Оказавшийся поблизости камень или нечто на него похожее мог бы принести пользу. Рои не представляла, как до него добраться, но в то же время была уверена, что Хаф рано или поздно справится с этой задачей.
Гибель Странника восполнила Накал, уплотнив его до такой степени, что риск массового голода сменился угрозой выветривания. В поисках нужного баланса они снова привели Осколок в движение, открыв туннели. В итоге они достигли состояния, в котором ветер был достаточно умеренным, а поля приносили богатый урожай. Теперь же судьба преподнесла им еще один, неожиданный подарок.
– Думаю, ты прав, – согласилась она. – Нам стоит остаться здесь.
Странник погубил треть жителей Осколка; еще треть лишились из-за него зрения. Барда, Чо, Руза, Ниса, Тио и Джос уже не было в живых. Никто не понимал случившегося и не знал, что именно придало взрыву Страннику такую мощь. Быть может, через дюжину поколений кто-нибудь найдет подход и к таким загадкам природы; возможно, в основе всего это и правда лежат простые истины.
– Камень – неплохое начало, но строить из него стену я бы не стал, – задумчиво произнес Хаф.
– Какую стену? – Рои прекрасно понимала, о чем идет речь; ей просто нравилось его дразнить.
Хаф досадливо заскрежетал. – Средоточие опасно. Никому не следует приближаться к этому месту после того, как мы покинем его окрестности. Всех, кто будет направляться в его сторону, мы должны разворачивать обратно точно так же, как уводят от опасности детвору – их просто поднимают и поворачивают в противоположную сторону.
Рои восхищенно защебетала. – Сначала стена, а теперь? Гигантская машина, которая будет пасти детишек, несущихся сквозь пустоту! Ты знаешь сколько размахов занимает пространство вокруг Средоточия? Мы и за тридцать шесть в квадрате поколений не сможем построить хоть что-то, отдаленно похожее на твою задумку.
– Возможно, вы и правы, – согласился он, без единого намека на правдивость.
Рои услышала, как он подошел и взял одну из ее рамок.
– Могу я проверить ваши выкладки? – спросил он.
– Было бы кстати.
Предсмертные конвульсии Странника снова придали их орбите угловую высоту – вернув чередование света и тьмы, а вместе с ними и новый шанс заглянуть в пустоту. Рои рассчитывала туннельный маневр, который, как она надеялась, мог стабилизировать наклонную орбиту на неопределенный срок. Возможность наблюдать за окрестностями Осколка была слишком ценна, чтобы снова ее потерять.
Хаф работал молча. Вслушиваясь в стук его клешней по камешкам счетной рамки, Рои почувствовала, как ее клонит в сон.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Внутри Осколка «вес и движение» тел подчиняются общей теории относительности Эйнштейна; многие из описанных эффектов возникают и в ньютоновской теории гравитации, но наблюдения в пределах Осколка позволяют отличить одну теорию от другой. Лучшим источником общей информации по этой теме является:
Наиболее подробное изложение конкретных геометрий пространства-времени, открытых главными героями романа, приводится в:
«Принцип Зака» по существу представляет собой уравнение Эйнштейна в вакууме, то есть его разновидность, применимую в тех случаях, когда гравитационное воздействие материи в близлежащей окрестности пренебрежимо мало. Общее уравнение, допускающее наличие материи, почти так же просто описывается в превосходной работе:
Ряд событий, описанных в романе, зависит от особенностей поведения плазменных аккреционных дисков, некоторые аспекты которого до сих остаются неясными. Так, точные условия, при которых аккреционный диск с заданными физическими характеристиками обязательно займет экваториальную плоскость вращающейся черной дыры (явление, известное как эффект Бардина-Петерсона), являются предметом дискуссии, поскольку необходимые для их определения теоретические выкладки требуют сложного компьютерного моделирования, а данные непосредственных наблюдений не дают однозначного ответа. См., например: