Грег Иган – Амальгама (страница 68)

Их сельскохозяйственные и технологические методы, по-видимому, также не были встроены в геном и передавались за счет культурной преемственности. Культурное достояние ковчегцев включало в себя небольшой объем письменных материалов вкупе с преобладающей смесью устных предписаний и обучения по принципу подражания, но не содержало ничего, что, по мнению Ракеша, можно было бы принять за библиотеку или естественные науки. Судя по всему, они не знали ни о создателях Ковчега, ни о том, что находилось за его пределами.

Разве мог он пригласить их в Амальгаму, если они даже не видели ближайших звезд? Или предложить им убежище, если они даже не представляли, насколько были близки к вымиранию их предки? Прямо сейчас им не грозила неминуемая опасность; даже в этом тесном пространстве хаоса можно было с уверенностью сказать, что Ковчег не сорвется со своей орбиты еще как минимум несколько тысячелетий, а если учесть, как долго его обитателям удавалось выживать до сих пор, оставаться целыми и невредимыми они могут еще на протяжении миллионов лет.

Впрочем, если говорить об отдаленной перспективе, то полагаться на то, что Ковчег защитит своих жителей от всех напастей балджа, было нельзя. Следует ли оставить их в покое, в изоляции и неведении, пока они, наконец, не станут жертвой неизбежного и не сгорят во взрыве сверхновой или же, захваченные очередным Чужаком, направятся прямиком в сингулярность, расположенную в самом сердце Годаль-е-Марказ?

Ракеш дал Лал обещание; была ли она при этом гражданином Амальгамы или некой рукотворной сущностью, засланной Отчуждением, не имело значения. Он согласился с тем, что обязан на полном серьезе относиться к любой ответственности, которую на него могли возложить результаты изысканий, и не воспринимать этих существ как простой трофей, любопытную находку, которую следовало занести в каталог, а потом попросту забыть.

Он повернулся к Парантам. – Думаю, мы должны вернуться в Амальгаму прежде, чем возникнет риск нашей изоляции, но сначала нам стоит все-такие попытаться войти в контакт с ковчегцами. Не исключено, что однажды мы сюда еще вернемся, но прямо сейчас у нас есть возможность поделиться информацией, которая может защитить их в будущем, даже если этот визит станет для нас последним.

Парантам обдумала его предложение. – Контакт может подорвать их устои.

– Как и неожиданное падение на нейтронную звезду, о существовании которой они даже не подозревают.

– Мы могли бы покинуть балдж, – предложила она, – нормализовать наш статус, договорившись с теми, кто прослушивает отчужденных во внутреннем диске, а затем вернуться и закончить начатое безо всякой спешки.

– А сможем ли мы договориться с отчужденными, чтобы они пообещали впустить нас обратно? Или рискнем, понадеявшись на то, что наше путешествие было не просто везением, которое случается раз в миллион лет?

Парантам его ответ не обрадовал. – Если ты настроен всерьез, то помешать я тебе не могу, но и сама в этом участвовать не стану.

– Ясно. – Ракеш был удивлен глубиной ее недовольства. Он засомневался и снова взвесил имеющиеся варианты.

Какой бы из них он ни выбрал, риски оставались всегда; идеального решения просто не было. Но он бы ни за что не покинул балдж прежде, чем сделает все от него зависящее, чтобы помочь жителям Ковчега осознать свою историю и вновь обрести власть над собственной судьбой.

В Ковчеге не было трещин, в которые смог бы протиснуться его новый аватар, поэтому Ракеш протащил его внутрь по частям и собрал уже в туннеле. Несмотря на то, что по размеру и форме он соответствовал среднестатистическому взрослому жителю Ковчега – с шестью конечностями, отличавшими особь мужского пола, – ни один из ковчегцев не спутал бы его с себе подобным. Неполноценность этой имитации была намеренной: он хотел добиться результативного контакта с местными, а вовсе не выдать себя за одного из них. Ракешу хотелось, чтобы это необычное тело послужило доказательством, подтверждающим его неординарные заявления.

Вместе с Парантам они собрали достаточно данных по барабанной дроби, которую обитатели Ковчега издавали при помощи своих ног, чтобы составить более или менее исчерпывающее представление об их языке, а Ракеш внес в свой разум коррективы, которые не только давали ему возможность понимать этот язык и говорить на нем, но и наделяли способностью расширять свой словарный запас и схватывать все прочие нюансы и новшества, которые до этого момента ускользали от его внимания. Переключив свои ощущения на новый аватар, он негромко пробарабанил несколько фраз, чтобы приспособиться к новому режиму.

– Пожелай мне удачи, – сказал он сидевшей в кабине Парантам, обратившись к ней настоящим ртом и на своем родном языке. Парантам промолчала, но Ракеш знал, что она будет за всем наблюдать. Ему было бы приятно осознавать, что она присматривает за всем, что он делает; пусть она и отказалась принимать активное участие в вылазке, Ракеш все же надеялся, что она сможет его предостеречь, если решит, что он излишне давит на жителей Ковчега. Общность репликаторов не давала ему какого-то особого понимания их природы, поэтому он был рад любому мнению со стороны, когда у Парантам было желание им поделиться.

Он зашагал вперед по туннелю.

Приближаясь к пещере, где находились фермеры, он замедлил шаг и прислушался. Когда он был здесь в последний раз, вибрации, достигавшие его аватара, казались бессмысленным шумом; теперь же в этом гомоне проявились отчетливые такты речи – правда, разобрать отдельные слова ему не удалось.

Добравшись до входа в пещеру, он встал на виду у целой рабочей бригады и стал ждать, рассчитывая, что его появление вызовет напряженную тишину или спровоцирует суматоху. Он ничуть не сомневался, что если бы дело происходило на Земле доиндустриальной эпохи, то ходячее пугало, приблизившееся к краю поля, сплошь усеянного фермерами, вызвало бы настоящий переполох.

Фермеры не обращали на него внимания. Хотя ему было сложно судить о поле зрения этих существ, Ракеш знал, что им в принципе было по силам различить его на общем фоне. Он был уверен, что в его стороны посмотрела как минимум дюжина рабочих, которые после этого вернулись к уходу за полем.

Ракеш решил, что это хороший знак: местные не собирались устраивать беспорядки от одного только его вида. Даже если отсутствие любопытства с их стороны казалось ему чем-то чуждым, их предсказуемость явно повышала шансы на то, что страхи Парантам окажутся несостоятельными.

Он спустился по покатой стене пещеры, в самую гущу зарослей, и подошел к одной из работниц.

– За твою жизнь и силу, – пробарабанил Ракеш.

– Взаимно, – ответила она, проходя мимо.

Ракеш развернулся и направился следом за ней. – Подожди, пожалуйста.

– Я занята.

– Мы можем поговорить, пока ты работаешь? – Фермеры постоянно беседовали друг с другом.

– Я занята, – повторила она. В ее голосе, насколько мог судить Ракеш, не было какой-то особенной холодности или агрессии – лишь самая обыкновенная настойчивость. Он попытался представить, как именно выглядел в ее глазах. Как невероятно уродливый представитель ее вида? Он, понятное дело, не был частью ее текущей команды – в этом и заключалось главное отличие.

В его сторону направлялся еще один фермер. Поздоровавшись, Ракеш услышал в ответ то же самое стандартное приветствие.

– Меня зовут Ра, – представился Ракеш.

– Меня – Нэб, – ответил фермер.

– Я прибыл из другого мира, – отважно заявил Ракеш.

– У нас нет недостатка в рабочих, – ответил Нэб. – Прямо сейчас мы вербовкой не занимаемся.

– Я просто хочу поговорить, только и всего.

– Ты что, меня не слышал? – укоризненно произнес Нэб. – Тебе стоит вернуться к своей старой команде или найти новую. Здесь нам работников хватает.

Отойдя в сторону, Нэб принялся целенаправленно изучать грибковую поросль.

Ракеш не оставлял попыток наладить контакт, но всякий раз наталкивался на один и тот же небрежный ответ. Он умел разговаривать и в целом обладал нужным строением тела – этого, по всей видимости, было достаточно, чтобы обитатели Ковчега видели в нем одного из себе подобных; проведя эту черту, они, однако же, не питали никакого интереса к его словам. Будь их коллектив временным, они бы, возможно, и захотели принять Ракеша в свои ряды, но поскольку на деле все обстояло иначе, он был здесь совершенно ни к месту. Если не считать краткого обмена приветствиями, которого удостаивались даже посторонние, общение служило лишь придатком социальных взаимоотношений, а у местных не было ни нужды, ни желания устанавливать подобные связи с кем-то вроде него.

Ракеш неподвижно стоял в пещере посреди ходивших мимо него фермеров. Никто из них не осмелился обмолвиться с ним хоть словом – спросить, откуда он, как сюда добрался, чего хотел. Прибывшему из запределья ходячему пугалу здесь было не место.

Что ж, ладно. Эти фермеры были не единственным коллективом Ковчега; наверняка здесь найдутся и те, кто с радостью примет его в свою команду.

Ракеш покинул пещеру, воспользовавшись выходом, расположенным как раз напротив туннеля, который его сюда и привел. Поначалу вокруг не было ни души, но поднявшись вглубь Ковчега, он стал замечать вдалеке очертания людей, которые двигались впереди него по боковым туннелям. Он уже хотел было пуститься в погоню, но, достаточно долго понаблюдав за типичным поведением ковчегцев, прекрасно понимал, что преследование незнакомцев вкупе с настойчивыми просьбами взять его в команду явно выходило за рамки. Он надеялся, что необычное строение тела станет поводом завязать разговор, но ожидания не оправдались; эксцентричное поведение вряд ли откроет перед ним новые возможности.