Грег Иган – Амальгама (страница 59)

На всем протяжении пути, который вел их к рарбу и джонубу, им придется идти вверх, однако пройдет какое-то время, прежде чем их вес станет играть заметную роль. Тележка была довольно неповоротливой даже в условиях, близких к полной невесомости, но больше всего неприятностей пока что доставляла темнота. Во время первых путешествий между детишками и нулевой пещерой Рои обнаружила, что даже передвигаясь налегке и в одиночку, не может продолжать путь, когда меркнет свет и перестает работать зрение. Впереди могли быть целые дюжины размахов свободного пространства, а Рои могла сколько угодно убеждать себя в том, что не навлечет на себя беду, просто двигаясь в темноте размеренным шагом – но ее тело упорно отказывалось подчиняться уже после нескольких нетвердых шагов. Пытаться сделать нечто подобное, когда у нее за спиной раскачивалась тележка с Заком, было просто немыслимо, даже если Руз сам находился в упряжке и, стало быть, вел себя вполне предсказуемым образом. Периоды вынужденного отдыха могли оказаться кстати, если бы не тот факт, что наступали они куда чаще, чем требовалось, и в итоге не столько помогали восстановить силы, сколько вызывали раздражение.

– Что же такое свет? – подумала вслух Рои, дожидаясь, когда рассеется тьма.

– Возможно, он состоит из очень мелких частиц ветра, – предположил Зак. – Это бы объяснило, почему он может проникать в камни глубже, чем все остальные фракции. Похоже, что он может проходить сквозь любой материал, кроме металла.

– Но, скорее всего, легко рассеивается, – заметил Руз, – иначе в Затишье бы стояла вечная темнота. Камни не могут полностью остановить движение света, но могут менять его направление.

– Именно. – Зак был заинтригован наблюдением Руза, но не знал, как развить эту мысль.

– Если свет – это часть ветра, то разве мы сможем хоть что-то увидеть, оказавшись за пределами Накала? – спросила Рои.

– Свет Накала может частично достигать нас за счет рассеяния, – ответил Зак. – Но слабый ветер может исходить и из самой пустоты.

– Включая свет?

– Будем надеяться, – сказал Зак. – Насчет пустоты с уверенностью можно сказать только одно: это область, в которой разрежение Накала достигает такой степени, что к нам, сквозь камни, он уже не проникает. Но это еще не означает, что там ничего нет.

Туннель снова начал светлеть. Стенам всегда требовалось какое-то время, чтобы засветиться в полную силу, но оставалось неясным, в какой степени это объяснялось временем, необходимым свету, чтобы пробиться сквозь породы Осколка, а в какой – постепенным переходом между пустотой и Накалом. Снаружи им, возможно, бы удалось оценить четкость границы, разделявшей эти области пространства, но оставаться там дольше, чем длилось полное затмение, было бы небезопасно.

Когда часы Руза показали, что их путешествие длится уже без малого полторы смены, они решили остановиться на ночлег. До Встряски большинство людей имели более или менее одинаковые представления о продолжительности смены и чувствовали утомление примерно после одного и того же периода бодрствования. Из-за периодического наступление темноты это время возросло, но конкретная величина варьировалась от человека к человеку.

Когда они проснулись, Руз первым занял место в упряжке. После дюжины циклов света и тьмы его место заняла Рои, которая в этот раз, наконец-то, ощутила тяжесть тележки, которую приходилось тянуть вверх. С расстоянием джонубный вес возрастал в два с лишним раза медленнее, чем гармовый и сардовый – одновременно они двигались и в сторону рарба, вклад которого в общий вес был равен нулю – но если забыть о подобных оправданиях, этот факт демонстрировал, насколько медлительным было их продвижение, раз уж пришлось так долго добираться до места, где, наконец-то, стала иметь значение разница между верхом и низом.

Затишье выглядело как никогда пустынным; если не считать попадавшихся им время от времени курьеров, которых Рои опознавала издалека по их собственным тележкам, в туннелях, казалось, не было ни души. Участники экспедиции коротали время, строя непринужденные теории и догадки, и воздерживались от мрачных прогнозов насчет судьбы Осколка. К концу второй смены Рои и Руз тащили тележку вместе, а тому, кто оказывался спереди приходилось еще и следить за возможными препятствиями. Дорога стал тяжелой, и Рои начало казаться, что их вынужденные привалы были не такими уж и частыми.

В середине третьей смены, когда компания замедлила шаг перед наступлением темноты, Рои заметила впереди проблеск света. Сначала она подумала, что это всего лишь рудная жила, которая затухала медленнее окружающих ее камней, но когда темнота сгустилась, контраст стал только сильнее. Красноватое пятно света четко выделялось на фоне черноты; свечение было неровным, но полностью не исчезало. Оно медленно двигалось, подчиняясь ритму, который напомнил Рои человеческую походку, будто кто-то нес источник света им навстречу.

– Ты слышишь шаги? – спросил Руз.

Рои прислушалась. – Да.

– Там пять человек, – сообщил Руз. – И какая-то машина.

– Поверю тебе на слово. – Дюжину сердцебиений спустя она смогла различить двоих человек впереди небольшой группы. К спине одного из них был привязан какой-то предмет, который и был источником света.

– Что я дожил до таких чудес, – тихо произнес Зак.

Рои прокричала слова приветствия, не зная наверняка, смогли ли незнакомцы разглядеть их троицу при помощи своей диковинной иллюминации. Те поприветствовали ее в ответ, опасливо, но в то же время дружелюбно.

Когда группа подошла ближе, Рои поняла, что Руз оказался прав: их было пятеро. Они познакомились; того, кто нес светильник, звали Луд, остальных – Джос, Руд, Кот и Сад.

Свет, исходивший от машины на спине Луда, был слаб, и выхватывал из темноты лишь общие черты их группы. Были виды лишь контуры их тел, которые выдавало мерцание поверхностей, выглядевших так, будто их щитки превратились в металл. Но суть была отнюдь не в том, чтобы видеть бьющиеся сердца своих спутников; даже при помощи этого непритязательного источника света путники могли видеть препятствия и уверенно двигаться в темноте.

– Куда держите путь? – вежливо спросил Руз. Рои была уверена, что узнать о том, как работала световая машина, ему не терпелось вдвое сильнее, чем ей самой, но было бы бестактным поднимать этот вопрос в самом начале разговора.

– У нас пока что нет конкретной цели, – ответила Джос. – Мы хотим выяснить, что происходит с Осколком, и покинули свои команды в поисках ответов.

Рои было нелегко поверить ее словам. Покинули свои команды? Как? Неужели Встряска просто вырвала их из коллектива, как обломки из стены?

– У нас есть кое-какие идеи насчет происходящего с Осколком. Мы считаем, что он испытал толчок и теперь падает попеременно вверх-вниз, то выходя за пределы Накала, то возвращаясь обратно.

– Падает попеременно вверх и вниз? – переспросил Луд.

– Если, находясь на нулевой линии, бросить какой-нибудь предмет в направлении шомаля, то он сначала пролетит некоторое расстояние, затем упадет обратно на нулевую линию, какое-то время будет двигаться в сторону джонуба, а потом снова полетит к нулевой линии, и так далее. Мы считаем, что Накал исчезает, когда мы слишком сильно удаляемся от него к шомалю или джонубу – этим и объясняется периодическое наступление темноты.

Обсудив эту новость между собой, группа попросила рассказать им подробности. Зак молчал – обычно это означало, что он устал или страдал от боли – поэтому объяснением его идей насчет вращения Осколка вокруг Средоточия и экспериментов в нулевой пещере, судя по всему, подтверждавших эту точку зрения, занялась Рои.

Пока они разговаривали, созданный машиной свет стал меркнуть, а исходившее от нее жужжание стихло. Стены, впрочем, уже начали светлеть, и вскоре Рои смогла как следует рассмотреть всех присутствующих. При них имелась небольшая тележка, заполненная металлическими деталями.

Кот забрался на спину Луда и принялся вращать рукоятку машины. Руз больше не мог сдерживаться. – Это ведь пружинный механизм, верно?

– Разумеется, – ответил Луд. – Плавно вращать рукоятку во время ходьбы не получится.

– Но откуда берется свет? – Голос Руза был настолько пропитан нетерпением, что с тем же успехом мог принадлежать голодному ребенку, умоляющему поделиться с ним едой.

Луд защебетал от изумления. – Он создается за счет трения двух сдавленных шероховатых поверхностей. Достаточно шероховатых, чтобы создать заметное возмущение, но не настолько, чтобы они слиплись друг с другом.

– Я обнаружила этот эффект по чистой случайности, – добавила Джос. – Я делала порошок, перетирая растения между двумя жерновами, и в какой-то момент мне надоело устраивать перерыв с каждым наступлением темноты. Когда я терла друг от друга камни, между которыми ничего не было, мне показалось, что из места контакта исходит слабое свечение. Сначала я подумала, что схожу с ума из-за темноты, но чем большее усилие я прикладывала и чем меньше между камнями было кашицы, которая смягчала их движения, тем ярче становился свет.

– Значит, вы оставили свои старые команды? – спросила Рои. – Вы объединились в новую и теперь вербуете новых членов?