Грег Иган – Амальгама (страница 27)

Наблюдая за детьми, подражавшими бессмысленным, стилизованным позам и движениям ради одного лишь удовольствия от совместной деятельности, Рои, как ни парадоксально, стала меньше беспокоиться о своем прогуле. Правда заключалась в том, что где-нибудь всегда найдется команда, которая с радостью примет ее в свои ряды. Она горячо надеялась, что вернется обратно целой и невредимой, чтобы снова ухаживать за зерном, но какие бы изменения ни принесло ее путешествие, вид довольных детей казался ей чем-то вроде обещания, что в этом мире для нее всегда найдется место.

Выйдя из пещеры, она оказалась в более широком пространстве, где паслись суски и мурче[4] Взрослый суск был примерно вдвое меньше Рои и по форме сильно напоминал человека; у самцов было по шесть обычных конечностей, в то время как у самок имелась одна дополнительная, более короткая пара конечностей для спаривания. С определенного ракурса они казались похожими на детей, отчего становилось немного жутко. Они даже умели издавать целый ряд жалобных звуков, потирая ногами о внутреннюю часть щитка в точности, как безутешный ребенок. Мурче, напротив, по размеру были чуть меньше клешней Рои, и мельтешили по полю на двенадцати бойких ногах. Если бы случился неурожай, решила Рои, употребление их в пищу не вызвало бы у нее никаких угрызений совести.

Пастухи тихо бродили посреди стада, аккуратно подстегивая животных питаться растениями, которые казались людям наименее аппетитными. Рои доводилось слышать, что лучшие пастухи управляли сусками, используя процесс, напоминающий вербовку. Мурче же питались тем, чем хотели, что, к счастью, включало в себя и экскременты сусков.

Земля в этом месте состояла из нескольких ярусов и поднималась вверх на манер невысоких ступенек, идущих вдоль бесчисленных иззубренных краев. Рои казалось, будто один гигантский непрерывный каменный пласт упал на землю, и его фрагменты откололись от края там, где удар пришелся под углом к нижележащей поверхности. Следы подобного неистовства можно было обнаружить повсюду, но Рои никогда не видела обвалившейся земли. Если Осколок действительно когда-то был частью более крупного мира – и если вес всегда возрастал с расстоянием – то в этом пра-мире могли действовать более мощные силы, нежели известные их миру сейчас.

Но если все это было правдой, то как тогда возник сам материнский мир? В этом заключалась трудность любого вопроса, касавшегося истории предметов: как добраться до ее конца?

Ветер нес с собой свежесть, но дул ей в спину, пока Рои взбиралась по ступенькам поля. От камней впереди исходил мягкий свет; необузданное сияние гарм-шаркного края оставалось позади.

Проголодавшись, Рои оглядела раскинувшуюся перед ней местность в поисках пищи и, наконец, остановила свой выбор на участке земли, плотно поросшем каху[5] которым и решила перекусить. Пока она ела, к ней подошли двое пастухов, которых не сопровождали суски.

– За вашу жизнь и силу, – ободряюще произнес каждый из них.

– И за вашу. – Рои опасливо следила за пастухами, пока они ели рядом с ней. Если им был нужен новый товарищ по команде, она уступала в численности и была окружена, не имея возможности сбежать.

– Чем вы занимаетесь? – поинтересовался один из пастухов.

– Ухаживаю за полями на краю.

– Полезная работа.

– Как и ваша.

– Куда направляетесь? – спросил другой.

– В Затишье.

– Путь неблизкий.

– Мне нужно провести несколько смен в путешествии, чтобы посмотреть мир, – сказала Рои. – Это поможет мне стать лучше, как работнику.

Какое-то время двое пастухов молча жевали, обдумывая ее слова.

– Счастливого пути, – сказал первый, отодвигаясь и ловко выстреливая комочком фекалий в купу сорняков.

– Спасибо.

Второй пастух задержался. – Чтобы стать лучше как работник, надо работать, – высказался он.

– Пожалуй, – ответила Рои.

Он неодобрительно проскрежетал, но последовал за своим товарищем.

Покинув поле, Рои обнаружила систему пещер, в которых рабочие создавали разнообразные изделия из тел мертвых сусков. Мягкая кожа, выстилавшая внутренние полости, была идеальной поверхностью для письма и рисования. Твердая кутикула их щитка отличалась прочностью и долговечностью, а после смачивания в растительных экстрактах становилась достаточно гибкой, после чего ей можно было придать самую разную форму. Часть внутренних органов были съедобны, и Рои видела, как пара рабочих поглощали их, достав прямо из туши, хотя большая часть растворялась и перерабатывалась в чернила, краски, клеи, смолы, специализированные удобрения, медикаменты, а также разнообразные жидкости, порошки и клейкие вещества, о назначении которых ей не хотелось расспрашивать.

Если конечные результаты труда Рои, будучи семенами, сами разносились по гармовой стороне Оскола под действием ветра, то для транспортировки этих товаров требовались отдельные бригады. Проходя через перерабатывающие пещеры, Рои видела, как приходят и уходят курьеры, путешествовавшие парами или тройками в зависимости от величины своего груза. Рои представилась одной из таких пар, Зуду и Сиа; они тащили тележку, нагруженную самыми разными товарами, заявка на которые поступила с хранилища, расположенного практически на полпути к Затишью.

– Сколько времени у вас уйдет на доставку? – спросила Рои. Несмотря на свою ношу, они без особого труда поспевали за ней, взбираясь по крутому туннелю.

– Груз будет на месте в течение двух смен, – ответил Зуд, – но сами мы отвечаем только за часть пути. До самого высокого из наших хранилищ осталось меньше одной смены; мы доставляем товары только между ним и краем.

– Мы привыкли к самым разным весам, – добавила Сиа. – Так проще, чем пытаться работать везде, где только можно.

Рои не чувствовала угрозы со стороны этой пары; их коллеги были рассеяны по большой территории, а учитывая саму суть их работы, курьеры, скорее всего, слишком часто встречали путешественников, чтобы воспринимать их всех в качестве потенциальных новобранцев.

Она спросила, не доходили ли до них какие-нибудь новости из Затишья.

– Снабжение продовольствием страдает, – ответила Сиа.

– Но ведь резерв в порядке, – возразила Рои.

– Возможно, голодных ртов стало больше, – предположил Зак. – Но мы как раз везем решение этой проблемы. – Рои не сразу поняла, что он имел в виду; помимо товаров, изготовленных из сусков, в тележке была целая скирда противозачаточных листьев. Производившие их растения могли жить лишь на сильном ветре, богатом питательными веществами. Поскольку Рои двигалась по ветру, поднимаясь к Затишью, впереди ее ожидала самая пустынная часть Осколка. Ей следовало пополнить свои запасы при следующей возможности.

– А как с другими новостями? – спросила она. – Не слышали о новых бригадах?

– Новых бригадах? – Зуда ее слова как будто озадачили.

Рои не смогла придумать простого способа, чтобы описать команду, в которую мог входить Зак. – Которые занимаются новой работой. Работой, о которой вы раньше не слышали.

Не снижая темпа, Зуд освободил три ноги, чтобы пробарабанить свое изумление. – Работа, о которой я раньше не слышал? Работа, которую кто-то придумал на пустом месте?

Если бы так весело себя повел ее коллега, Рои по обыкновению бы любезно предпочла сохранить молчание, но сейчас ее новая роль путешественницы придала ей смелости. – По-вашему, все современные работы существовали с начала времен?

– Они все необходимы, – ответила Сиа. – Если бы в прошлом ими никто не занимался, это была бы настоящая катастрофа.

– Они полезны, – возразила Рои. – Но в прошлом мы вполне могли заниматься чем-то другим, чтобы удовлетворить те же самые потребности. Не говоря уже о том, что и сами потребности с тех могли измениться.

– Потребности могли измениться? – Зуду каким-то образом удавалось превращать ее более чем разумные предположения в оксюмороны.

– Разве вы каждый раз возите один и тот же груз?

– Конечно нет, – ответила Сиа. – Но суть нашей работы от этого не меняется. К тому же в долгосрочной перспективе все усредняется.

– Что, если разразится массовый голод? Тогда суть моей работы наверняка поменяется: мне придется защищать резерв от нападения других людей.

Сиа была несогласна. – Даже если вы будете защищать его не от клещей, а от голодных орд, ваша основная обязанность останется той же самой – следить за здоровьем и неприкосновенностью резерва.

Эти слова вывели Рои из себя. – Что, если земля уйдет из-под ног? Что, если обвалятся туннели? Что, если мир разорвет надвое? Этого будет достаточно, чтобы что-то поменять?

Оба ее спутника замолкли. Рои не могла решить, означало ли это, что они негласно признавали ее доводы, или же она оскорбила их своей неистовой речью. Вероятно, она переступила черту.

Через некоторое время Сиа спокойно, будто обращаясь к ребенку, объяснила: «Жизнь тяжела и далека от совершенства. Пусть наш мир испорчен. Это еще не означает, что Осколок действительно был частью чего-то большего, что буквально разорвало на части. Это всего лишь легенда, Рои. Мир всегда был и всегда будет таким, каким мы его знаем».

Рои сопровождала курьеров до хранилища, а затем стала искать место для отдыха. Она устала так, будто проработала целую смену на краю; даже не имея при себе никакого багажа, ей было тяжело угнаться за Зудом и Сиа, которые привыкли работать по плотному графику и совершать восхождение за фиксированное время. Ветер уже был настолько слабее привычного ей, что Рои больше не ощущала потребности в поиске жилы, которая могла бы сыграть роль укрытия; она просто прошмыгнула в первую попавшуюся трещину и отключила зрение.