Грег Бир – Криптум (страница 38)
Они собрались, чтобы познакомиться со мной, и я в окружении этой новой поросли Предтеч первой формы чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. И перед этой женщиной-воином с ее оценивающим, холодным, проницательным взглядом я казался себе кривым обломком сломанного бурей ствола среди сильных зеленых деревьев. Наконец она отвела от меня глаза.
Но эта молодая троица вела себя со мной довольно уважительно и с гордостью наблюдала, как корабль Совета приближается к столице нашей цивилизации. Расстояние составляло около миллиона километров. Чувство величия должно было бить через край.
Я попытался разделить их гордость, но в этот момент снова на первый план вышел Дидакт. Он был здесь тысячу лет назад, выступал против магистра строителей…
Не самые приятные воспоминания.
– Немного цинично, правда? – сказал я.
Взгляды членов Совета обратились ко мне, только Слава – она даже не моргнула – не посмотрела в мою сторону. Великолепная Пыль снова привлек их внимание к столице, и я заставил себя плыть в этом потоке. По крайней мере, пока.
Я с трудом описываю столицу, какой она была тогда, настолько она выходила за рамки всего, что я видел прежде. Представьте планету диаметром в сто тысяч километров, нарезанную продольно, как один из любимых плодов Райзера. А теперь уложите эти дольки параллельно на тарелку. После чего проколите их, выровненные, в нижней части палочкой, удалите тарелку, и дольки расположатся веерным полукругом. Теперь украсьте каждую дольку, как округлую ступеньку лестницы, невообразимо плотным рядом сооружений и окружите золотой транспортной сетью, часовыми и десятками других видов охранных патрулей…
Во вселенной Предтеч нет ни одной другой такой планеты.
Здесь покоится центр власти Предтеч, репозитарий последних двадцати тысяч лет нашей истории, хранилище мудрости и накопленного знания триллионов анцилл, служащих интересам всего какой-то сотне тысяч Предтеч – главным образом строителей наивысших форм и каст.
Здесь было так мало лидеров во плоти, что большинство анцилл фактически никогда не соприкасались с Предтечами, а потому никогда не принимали видимого обличья. Они выполняли свои обязанности внутри метархии анцилл, невообразимо громадной сети, координируемой искусственным разумом метарх-уровня, который подчинялся исключительно главному члену Совета.
По мере нашего приближения к этому великолепию сверху за его южной осью и на удалении в миллионы километров появилась тонкая серебристая дуга. Кровь застыла у меня в жилах, а мое сердце словно остановилось с глухим ударом. Медленно вырисовываясь на орбите, слегка смещенной от столицы в сторону звезды, на парковочных орбитах расположились эшелонами в перспективе, словно образуя вход в тоннель, одиннадцать огромных колец.
Ореолы. Соединенная мощь оружия магистра.
Все Ореолы, кроме одного, были перемещены на несколько миллионов километров от центра власти Предтеч. Они находились на минимальном расстоянии друг от друга и были связаны изящными кривыми линиями жесткого света.
Мое другое «я» выражало что-то большее, чем тревога, – скорее сродни ужасу, и я с трудом подавлял в себе эту вспышку.
Троих мужчин, молодых членов Совета, это, казалось, ничуть не беспокоило. Один сказал:
– Когда мы перехватим и вернем двенадцатый, возможно, наши порталы будут функционировать в полную силу. Перемещение таких бесполезных монументов напрягает весь пространственно-временной континуум.
Другой добавил:
– Наш бюджет примирения определили несколько тысяч лет назад.
Теперь женщина-воин по имени Слава смотрела прямо мне в лицо, глаза оставались прищуренными, настороженными, как будто она не была уверена в том, кто я и что я, а ждала от меня какого-нибудь знака, подтверждающего, что я отметил ее неодобрение.
Я встретил ее взгляд, но не мог ни сказать что-нибудь, ни сделать. Слишком много внутренних противоречий. Она разочарованно отвела глаза и подошла к группе, стоявшей у другого края платформы.
– Сколько еще мы будем страдать из-за самоуверенности магистра строителей? – сказал Великолепная Пыль, после чего обратился ко мне, используя – возможно, не отдавая себе в этом отчета – формы обращения к тем, кто принадлежит к более низкой касте. – Оружие прежнего режима имеет царственную красоту, верно? Вскоре все оно будет собрано здесь, и тогда мы примем решение о его дезактивации и ликвидации. Это будет воистину новый век Предтеч, век, свободный от самоубийственного безумия и страха. Вскоре наступят мир и безопасность.
На расстоянии пяти тысяч километров от столицы наш корабль оказался в безмолвном окружении радужных импульсов, испускаемых контролирующими и улавливающими сенсорными полями. Потом нас опутали посадочные сети жесткого света. Быстро прилетели сотни малых кораблей, окружили нас, как рой мошки, привлеченные светом костра.
Великолепная Пыль формально поздравил корабельную анциллу, а в ответ получил протокольный знак в связи с окончанием путешествия – небольшой золотой диск из фонда гиперпространства, с вычеканенной на нем стоимостью примирения.
Он немедленно затребовал транспорт для доставки всех находящихся на обзорной платформе в приемный зал, расположенный в пятистах километрах внизу, на кромке самой крупной из веерных долек. Я выслушал официальные слова с быстро ослабевающим интересом. Что-то неприятное было в этой перспективе – Дидакт во мне не сомневался на сей счет. Я уже больше не делал различий между двумя моими «я».
Вместе мы знали магистра строителей лучше, чем любой из этих молодых членов Совета. Предтеча почти бесконечной сложности и умственных ресурсов набрался за несколько веков не меньше коварства, чем сам Дидакт, но при этом он лучше Дидакта разбирался в политике и технологии Предтеч.
Великолепная Пыль проводил взглядом двух своих коллег, которые пошли к поджидавшим их транзитным транспортным средствам. По пути они весело делились впечатлениями о только что завершенном путешествии. Пыль и Слава Далекого Рассвета остались со мной.
– Мы доставим тебя в безопасное жилье, – сказал мне Пыль. – Ты получишь такую же защиту, какую имеем мы, члены Совета, а может, даже более серьезную.
– Почему? – спросил я. – Я не могу завершить интеграцию. Я для самого себя бесполезен, не говоря уже о других.
Я не стал ему предлагать еще более откровенную оценку его ситуации. Осторожность превыше всего. Я не знал, кто он на самом деле: друг или враг, простак или мудрец.
И я остро ощущал стыд перед воином-женщиной.
– Восхищаюсь твоим мужеством, – сказал он мне. – И самообладанием. Но на самом деле я просто вежливо выполняю просьбу Библиотекаря, которая вскоре сможет вернуться, завершив свою миссию. Надеюсь, когда это случится, мы узнаем, почему ты так важен и как тебя можно будет использовать.
– Она и близко сюда не должна подходить! – зарычал я.
– Согласен, – сказал он. – Не все из тех, кто поддерживал магистра строителей, удовлетворены нынешним положением дел. Но Создательница редко прислушивается к голосу разума, то есть к голосу строителя. – Он обратился к Славе: – Проводи Звездорожденного в его апартаменты и познакомь с системой безопасности.
Она кивнула.
Глава 36
Мои апартаменты, находившиеся на окраине экваториального диск-города, были выдержаны в аскетическом стиле, но при этом в высшей степени комфортабельны. Сопровождающая проинструктировала меня, посвятила в подробности управления небольшим жилищем, позаботилась о моих неотложных нуждах. Она заверила, что я смогу свободно покидать дом и возвращаться, когда все меры предосторожности будут реализованы.
– Я привычен к таким ситуациям, – сказал я ей. – Не забывай: я строитель.
Слава слушала подчеркнуто внимательно, как будто в душе посмеиваясь надо мной, но без неуважения. Моя другая память реагировала на это со странным юношеским волнением. Я не мог себе представить Дидакта в молодости, не мог представить, что он чувствует волнение в присутствии женской особи своего рода.
Нашего рода.
– Тебе нельзя снимать броню в помещении, – сказала Слава. – Свидетели Совета получают самую высокую степень защиты, что требует постоянного ношения нательной брони. Эти меры после суда могут быть облегчены.
– А когда состоится суд? – спросил я.
– В течение семи домашних дней. Обвиняемый содержится в тюрьме Совета вот уже целую пентаду – пятую часть домашнего года.
Значит, его арестовали вскоре после инцидента с сан’шайуумской системой. Мудрость Дидакта внутри меня оставила это без комментариев.
Слава и ее команда агентов безопасности покинули меня. Я чувствовал себя так, будто меня щелкнули по носу без всяких на то оснований, – она ушла, даже не оглянувшись, не подав какого-либо другого знака.
Я принялся изучать жилище. Стены могли становиться прозрачными по моей прихоти, давая возможность видеть, что вокруг прекрасная искусственная среда обитания, созданная древними мастерами.