― А люди?
― Лайбрериан, в этот раз зашла дальше, чем обычно. Все ее проекты будут прекращены.
Солдаты включили Супрессоров. Последнее, что я увидел, было лицо Дидакта, искаженное от боли, но его глаза твердо смотрели на меня.
Я знал. Он знал. Между нами было больше, чем эхо и ответ.
Мой мир превратился в плотный серый узел.
Глава 27.
― Я возвращался туда, где началась моя жизнь. В мир большого орбитального вальса из трех звезд, в комплекс туманности Ориона. Вернувшись в мой дом и в мою семью, я надеялся, подкрепить здоровье, медитировать все свое свободное время, и наконец, достичь полной зрелости.
Пока я был без сознания, служащий безопасности Строителей, сопроводил меня из карантинной сферы в смежную звездную систему. Когда я, наконец, очнулся, то обнаружил себя на судне предназначенным для транспортировки персонала научно-исследовательских станций, общим для Горняков и Строителей.
Мое путешествие после этого было быстрым, тихим, и в основном без осложнений. Я почти не отличался от остальных пассажиров, в основном звездных инженеров. Они, казалось, думали, что я Воин на службе у Строителей, проходящий реабилитацию после какой-то необъяснимой травмы. Существовало видимо много таких случаев, когда раненых переправляли к реабилитационным центрам.
Я не разубеждал их.
Некоторые рассматривали меня как какого-то урода. В этом, я не мог не согласиться с ними. Мне было неприятно смотреть на себя в зеркало. Я, безусловно, вырос. Моя физическая сила стала намного больше. Во всем другом, я предполагал, что я на самом деле урод.
Мои попутчики, научные авантюристы, были больны идеей развития и увеличение области обитания Предтеч без военных завоеваний, что мне очень импонировало. Наш корабль посетил нескольких научных станциях, по формированию планет.
― Преобразование каменных миров, ― объяснил мне один из Горняков. Предтечи получили возможность преобразование астероидного поля в расплавленную массу в диапазоне двадцати мега метров. Затем, менее чем за десять тысяч лет, после охлаждения, инженеры формировали протопланеты.
― Остается последняя проблема, приручение молодых звезд, ― рассказывал он. ― Но мы работаем над этим. Мы посылаем туда звездных инженеров, оснащенных анциллами третьего класса ― "Плазменных Жокеев", так мы их называем. Они любят звездную плазму, но большинство исчезают после нескольких сотен лет. Мы не знаем, что с ними становится, но это их работа.
Я вежливо слушал, хотя все это было мне не интересно.
Так как моя броня не содержала анциллу, я много спал, и мои сны были яркие и масштабные, охватывающие тысячи жизней и миллионы лет, но я забывал о них почти сразу после пробуждения.
Наш путь проходил через внешние границы комплекса туманности Ориона. Выйдя из пространства скольжения, из-за сбоя систем навигации, мы прошли меньше чем в миллионе километров от Натальной планеты Предтеч, ныне пустынной и покрытой радиационным шлаком. Планета зарождения цивилизации Предтеч, на самом древнем языке, называлась ― Гибалб.
Гибалб когда-то был раем. Вначале, в галактической сфере, ранние Предтечи жили и развивались в славной колыбели из двенадцати звезд, но их первый опыт в звездной инженерии пошел наперекосяк, вызвав серию взрывов сверхновых, что безвозвратно изменило весь комплекс Ориона, менее чем за пятьдесят тысяч лет. Изображения того времени показывают, туманность, была необычайно яркая и красочная.
Предтечи давно усовершенствовали свое ремесло и делают меньше ошибок. Но в настоящее время комплекс был темнее и гораздо менее активным, и едва заметным с расстояния ста световых лет.
После восстановления систем навигации, и позиционировании перед входом в пространство скольжения, нам сообщили, что наше судно отклонились от курса, более чем на пять световых лет. Один из исследователей предположил, что порталы в последнее время были чрезмерно перегружены.
― Нам говорят, снова и снова, что не могут поставлять нужное сырье. Единственное, что может привести к таким проблемам, является частое прохождение очень крупных судов и невообразимо больших объектов, через пространство скольжения. И кто им это разрешает?
Он обвел своих товарищей и других пассажиров многозначительным взглядом. Многие, смеялись над его теорией. Я ничего не сказал. Я был свидетелем одного такого прохода, и видел доказательства другого, но это было не то место, чтобы говорить о том, что я видел.
Тем не менее, эта аномалия вызвал неожиданное и неконтролируемое смещение курса нашего корабля, что вызвало удивление команды инспекторов Строителей. Они прибыли на военном корабле неизвестного дизайна.
Делегация состояла только из службы безопасности Строителей. И в отличие от давней традиции, в ней не было ни одного Воина, что меня уже не удивляло…
Соблюдая все надлежащие протоколы, они тщательно изучили записи транспорта. После этого они вежливо попросили нас информацию из нашей брони. У меня не было анциллы, и они оставили меня в покое.
Команда вскоре улетела, заключив, что нарушение было случайным. Но прежде чем они ушли, один бросил на меня взгляд, в котором объединилось презрение и жалость.
Я был единственным Воином на корабле, и это, естественно, вызывало подозрение. По кораблю пошли слухи, что я был истинной причиной задержки, и после этого только самые смелые из исследователей говорили со мной. Вскоре, даже они перестали со мной общаться.
Остаток моего путешествия, я провел в одиночестве, пока, недалеко от дома, за мной и пятью другими Строителями, прилетел быстроходный челнок моей семьи.
Мой отец, мать и сестра встретили меня, как только я перешел в челнок. Я не видел ни одного из них в течение трех лет.
Отец, с момента моего отъезда, прошел еще одну очередную мутацию, и теперь имел тревожное сходство с Мастер-Билдером.
Моя мать изменилась очень мало, во всяком случае, она стала только более степенной. Начался тысячелетний отрезок временем, в течение которого она не могла рожать, и иным образом создавать потомство.
В то время мой отец был ростом четыре метра, плечистым и с крупными ногами. Его кожа напоминала полированный оникс, его волосы имели пурпурный оттенок с белой сединой, глаза черные с вкраплением серебра.
Моя мать была ростом чуть более двух метров, стройная, как тростника, темно-красные волосы и серебристо-серой кожей.
Сестра была немного выше, чем мать и менее стройной. У нее был переходный этап перед созданием семьи. Еще до моего изгнания на Идом, она прошла нежную мутацию репродуктивной зрелости, и теперь готовилась принять переход к первой форме.
Она встретила меня, молча, с широко раскрытыми глазами, как бы оценивая, затем обняла меня крепко и горячо.
Мать, видя мое состояние, встретила меня с вежливой формальностью, отец, твердо пожал мое плечо, спрятав свои эмоции.
Он сказал лишь несколькими точно подобранных слов, приветствуя мое возвращение обратно в отчий дом:
― Я уверен, что нам будет, о чем поговорить, ― заключил он, прежде чем отправить меня надеть новую броню. ― Мы будем обедать ровно в час.
В небольшой, элегантно обставленной каюте, я облачился в новую броню. Корабль располагал совершенно ничем ни примечательными анциллами. Они, казались мне пародией на анциллы Лайбрериан, и были не очень полезными и совершенно неинтересными.
― Приношу извинения за этот примитивный аксессуар, ― отметила анцилла судна, заметив мою реакцию. ― Вам предоставят новую, как только вы прибудете домой.
Я чувствовал глубокую боль одиночества и странное ощущение горя. Анцилла не знала, как подбодрить меня и какие сказать слова поддержки.
Я чувствовал себя ответственным за все, что случилось и за все, что еще происходит, за великие события известные и неизвестные, за судьбы одного Прометейца и двух человек.
Первый судовой обед, прошел тихо и неловко. Корабль пытался выбирать, как он думал, мои любимые продукты. В моем нынешнем состоянии, мой организм их не принимал, заставили меня почувствовать болезненную тошноту.
― Возможно, ему требуется диета, которая больше подходит для Воина, ― предложил отец.
Подчиняя вспышки гнева, я не спрашивал его, был ли он вовлечен в дела Мастер-Билдера. Наверное, я стал мудрее, как в поведении, так и в своих рассуждениях.
И через несколько дней, я снова оказался дома.
Глава 28.
Первый взгляд на мир нашей семьи вызвал смешанную палитру высоких эмоций. Родной мир нашей семьи совсем не изменился. Зачем нужны перемены, когда каждый квадратный метр поверхности был настроен и адаптирован к комфортному проживанию Предтеч? Челнок управляется собственной анциллой, как почти все суда Предтеч, но традиция старых времен еще требует, при посадке корабля – присутствие старшего члена семьи, в данном случае моего отца. Он рявкнул команду на древнем языке Предтечи – Джаган. Язык применялся в основном для космолоции, и был более распространен, чем двуугольник, и немного моложе языка Дидакта.
― Дидакт… так они называли меня, когда я преподавал на военной кафедре, в колледже Стратегической Обороны Мантии. Некоторые из моих учеников, казалось, думали, что я слишком требователен и слишком строг в моих определениях…
Это апвеллинг воспоминаний не стал для меня неожиданностью. Я ожидал что-то вроде этого. Дидакт был спонсором моей мутации, и это означало, что я содержал его воспоминания, в присущей ему манере, возможно, они занимали большую часть моей памяти. Я чувствовал, как что-то росло во мне, то, что я не мог контролировать. 
