Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 76)
– Руки вверх! – яростно крикнул он им, прицеливаясь.
Принц колебался с минуту, затем оба подняли руки: ружье заставило их растеряться.
– Встаньте! – закричал Берт. – Бросьте вилки!
Оба повиновались.
«Что же дальше?» – подумал Берт и, показывая рукой, сказал:
– Прочь! Убирайтесь! Туда!
Принц и это приказание исполнил с замечательной быстротой. Он что-то торопливо пробормотал своему адъютанту, и они оба, забыв всякое достоинство, обратились в бегство. Только когда они скрылись из вида, Берт хлопнул себя по лбу и сказал:
– Боже мой! Мне бы следовало отобрать у них шпаги! Ай, ай!..
Но немцев уже не было видно; они, без сомнения, скрылись в чаще. Берт разразился проклятиями, потом вернулся к лавочке, осторожно поглядывая кругом и опасаясь нападения из-за угла. Держа ружье под рукой и беспрестанно прислушиваясь, он принялся за еду. Покончив с тем, что было на тарелке принца, он дал остатки котенку и только взялся за другую тарелку, как вдруг она развалилась у него в руках. Он с изумлением посмотрел на черепки. В то же время ему почудился неясный треск в кустах. Он вскочил на ноги, схватил в одну руку ружье, в другую – жестянку с мясными консервами и побежал вокруг лавочки, по другую сторону просеки. Вдруг опять послышался треск в кустах, и что-то прожужжало около уха Берта. Однако он не остановился, а продолжал бежать, пока не достиг удобной оборонительной позиции вблизи Лунного острова. Там он спрятался за прикрытием и ждал.
– У них все-таки есть револьвер, а может быть, и два, – шептал он с замиранием сердца. – Если так, то я погиб!
Но… где же котенок? Ах, должно быть, он занялся мясными консервами… Экий бродяга!
Таким образом, на Козьем острове началась война.
Она продолжалась целый день и целую ночь. Это был самый длинный день и самая длинная ночь в жизни Берта. Он должен был лежать смирно, слушать и наблюдать. Кроме того, ему надо было обдумать дальнейший образ действий. Ясно одно – если можно, он должен умертвить этих двух людей, иначе они убьют его. Приз в этой войне составляла прежде всего пища, а затем летательный аппарат и сомнительное право воспользоваться им. Побежденный в борьбе будет, несомненно, убит, а победитель может улететь отсюда. На мгновение Берт призадумался, стараясь представить себе, куда можно попасть отсюда. В его воображении рисовалось: пустыня, раздраженные американцы, японцы, китайцы, даже, может быть, краснокожие (впрочем, остались ли там краснокожие?)…
– Будь что будет! – решил Берт. – Я не вижу никакого другого выхода…
Что это? Какие-то голоса? Все его чувства были напряжены. Шум водопада был очень силен, и в нем слышались разные звуки: то какие-то шаги, то голоса, то возгласы и крики.
– Глупый водопад! – сказал Берт. – Ну какой смысл вот так без конца падать и падать?
Однако, чем же занимаются немцы? Вернутся ли они к аэроплану? Им, конечно, не справиться с аэропланом: ведь взяты и винты, и гайки, и отвертка, и другие инструменты. А что, если они найдут другой набор инструментов, который Берт спрятал в деревьях? Положим, он спрятал их хорошо, но ведь они все же могут найти их. Нельзя быть уверенным, нельзя! Берт старался припомнить хорошенько, куда он их сложил. Он старался убедить себя, что беспокоиться нечего. Но он не надеялся на свою память. А вдруг рукоятка отвертки торчит среди листьев так, что ее можно заметить?!
Ш-ш! Что это такое? Как будто кто-то крадется в кустах… Берт насторожился и поднял ружье… Может быть, котенок? Нет, показалось…
Немцы, наверное, уже заметили, что не хватает гаек, винтов, инструментов, которые Берт унес с собой в кармане, и, конечно, они будут теперь охотиться за ним: ведь они же понимают, что, кроме Берта, их взять некому. Значит, ему надо прятаться, и тогда он, наверное, перехитрит их. Но так ли это? Ведь они могут снять съемные части машины и уже после этого отправиться на охоту за Бертом… Нет, пожалуй, им это ни к чему. Ведь их двое, а он один. Им и в голову не придет, что Берт может сбежать на аэроплане, и, стало быть, им незачем портить летательную машину. Это ясно. Но они могут разыскивать Берта, чтобы отнять у него съестные припасы. Они знают, что у него остались мясные консервы, которых может хватить на несколько дней, если он будет экономить. Возможно, что они применят другую тактику и попробуют утомить его преследованием, прежде чем нападут на него…
Берт вдруг вскочил на ноги. Ему ясно представилась вся опасность его положения. Ведь он может заснуть!
Не успел Берт подумать об этом, как уже почувствовал, что ему хочется спать… Он начал тереть глаза, стараясь победить сон. До сих пор ему еще не случалось испытывать на себе сильное снотворное влияние американского солнца, американского воздуха и усыпительное действие однообразного шума водопада. Раньше ему казалось, что все это действует даже возбуждающим образом…
Быть может, если бы он так не наелся перед этим, то не чувствовал бы себя таким отяжелевшим… Интересно знать, как чувствуют себя вегетарианцы, всегда ли они бодры?
Берт опять вскочил на ноги. Он знал, что заснет, если не займется какой-нибудь работой. А заснет – пропал: они услышат его храп, найдут его и покончат с ним… Если он будет сидеть здесь смирно и неподвижно, то непременно заснет. Лучше уж рискнуть напасть, чем оставаться бездеятельным. Берт чувствовал, что в конце концов сон одолеет его. Положение немцев было лучше. Один из них мог спать, а другой – сторожить. Само собой разумеется, так оно и будет. Один будет делать то, что нужно, а другой будет лежать поблизости, под прикрытием, готовый стрелять, если понадобится. Ведь этак они могут даже заманить его в ловушку: один из них будет служить приманкой, а другой…
Мысль о западне заставила Берта обозвать себя дураком. Зачем он бросил свою шапку в воду? Она могла бы сослужить ему службу как приманка, если б он ее надел на палку, особенно ночью.
Захотелось пить. Берт положил в рот камешек, чтобы умерить жажду, и на некоторое время это помогло. Снова клонило ко сну…
Было ясно, что ничего другого не остается, как самому совершить нападение…
Подобно многим другим великим стратегам, Берт пришел к заключению, что его багаж, то есть жестянка с мясными консервами, лишь мешает ему маневрировать. В конце концов он решил вынуть мясо из жестянки, набив им свои карманы. Конечно, это не было идеальным решением вопроса, но ведь надо же терпеть во время войны!
Берт прополз около десяти метров и остановился, раздумывая. Кругом было тихо. Только непрерывный шум водопада нарушал тишину. Берту вдруг вспомнилось, что у него теперь лишь одна цель – смерть двух людей, таких же, как он сам… Но ведь они тоже предпринимают все возможное, чтобы настичь и убить его! Что-то они делают теперь, среди этой тишины? Что, если бы он внезапно появился перед ними, выстрелил и… промахнулся?
Берт двигался ползком, останавливаясь и прислушиваясь. Так продолжалось весь день, до наступления ночи. По всей вероятности, и немецкий Наполеон со своим адъютантом поступали точно так же. Их стратегические движения на поверхности Козьего острова, вероятно, можно было бы изобразить красными и синими линиями, перекрещивающимися в разных местах. И тем не менее они ни разу не встретились друг с другом и не видели друг друга в течение всего этого дня. Берт не знал, были ли они от него далеко или близко. Ночь застала его бодрствующим вблизи американского водопада и изнывающим от жажды. У Берта возникла мысль, что его враги, быть может, скрываются среди обломков корабля, в его каютах, стиснутых между скалами, против Зеленого острова. Тогда он вдруг стал предприимчивым, перестал прятаться и прошел через маленький мостик, перекинутый между скалами… Но никого не нашел.
Это был первый визит Берта к обломкам воздушного корабля, и он с любопытством рассматривал их при сумеречном освещении. Он увидел, что передняя каюта почти сохранилась: ее дверь была наклонена, и один угол ее находился в воде. Он влез туда, напился воды, и вдруг в голове его мелькнула блестящая мысль: закрыть дверь и выспаться…
Однако спать он не мог. Он задремал лишь под утро и скоро, когда стало светло, проснулся. Позавтракал мясными консервами, запил их водой. Посидев некоторое время спокойно и насладившись безопасностью своего нового положения, он наконец вскочил и решил: пора стать предприимчивым и смелым! Ему надоело ползать, и он вышел из каюты, держа ружье наготове и даже не стараясь идти тихо. Он обошел сначала лавочку, но не нашел там никого; затем пробрался через рощу к аэроплану. Тут он увидел: офицер сидел, прислонившись спиной к дереву, и мирно спал. Голова его наклонилась к сложенным рукам, и повязка сползла, закрыв один глаз.
Берт внезапно остановился в нескольких шагах от спящего. Где же принц? Но тут он заметил, что по другую сторону дерева высовывается чье-то плечо. Тогда Берт сделал несколько осторожных шагов влево и увидел «великого человека»; он стоял, опираясь о ствол дерева, держа в одной руке револьвер, в другой – шпагу, и зевал, зевал!.. Но разве можно стрелять в зевающего человека? Берт поднял ружье и пошел прямо на него. У него мелькнула мысль – уж не крикнуть ли ему: «Руки вверх!» Однако принц раньше заметил Берта. Он сразу перестал зевать, захлопнул челюсти, словно крышку западни, и несколько минут стоял сурово и неподвижно. Берт также не двигался, и они молча созерцали друг друга…