Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 54)
Вдруг раздался оглушительный взрыв. Огромный металлический кусок отделился от передней части корабля и рухнул в воду вместе с находившимися на нем людьми; в корабле образовалось отверстие, куда один из проворно «Летающих драконов» тотчас бросил бомбу. Затем глазам Берта на короткое мгновение представилась страшная картина, освещенная безжалостными лучами утреннего солнца. Он ясно видел пенящийся след от корабля, и в этой пене – маленькие, судорожно извивающиеся в корчах и борющиеся с волнами существа. Кто это был? Это не могли быть люди! Нет! Они не были похожи на людей! Но своими скрюченными в корчах пальцами они, казалось, хватались за сердце Берта… Но скоро все исчезло, и только черный корпус «Авраама Линкольна», слегка поврежденного последним выстрелом с утопавшего «Бремена», прорезал волны, бесследно поглотившие все… Ужас охватил Берта, и несколько секунд он ничего не видел внизу…
Снова ужасный треск, вслед за ним – несколько меньших взрывов: «Сусквеганна», находившаяся в пяти километрах к востоку, взлетела на воздух и внезапно исчезла среди пара и кипящих волн. В первое мгновение ничего не было видно. Потом снизу со странным хлюпаньем стали извергаться на поверхность воды остатки корабля, куски дерева, люди, боровшиеся с волнами, воздух, пар и нефть…
Наступила пауза. Она показалась Берту очень длинной. Он начал отыскивать взглядом «Летающих драконов». Сплющенные остатки одного из них плавали внизу; остальные «драконы» полетели с бомбами вслед за американскими судами. Семь «драконов» плавали в воде; видимо, они не были повреждены. Три или четыре «Летающих дракона», описывая широкие круги в воздухе, возвращались к своим воздушным кораблям. Американские броненосцы уже не составляли колонны, как прежде. Сильно поврежденный корабль «Теодор Рузвельт» повернул на юго-восток, а другой – «Эндрью Джексон», подвергшийся значительной бомбардировке, но не потерявший боеспособности, старался встать между «Теодором Рузвельтом» и германским кораблем «Князь Бисмарк», чтобы не допустить стрельбы с «Бисмарка» по отступавшему кораблю. На западе уже показались корабли «Герман» и «Германикус» и тоже открыли стрельбу.
Во время паузы, последовавшей за гибелью «Сусквеганны», Берт услышал приглушенный звук, похожий на хлопанье плохо пригнанной двери: это люди на корабле «Князь Бисмарк» кричали: «Hoch!»
Среди всеобщего шума и смятения взошло солнце.
Темная вода внизу вдруг стала ярко-голубой, и потоки сверкающих золотых лучей озарили мир. Солнце точно улыбнулось хаосу ужаса и ненависти… Облачная завеса исчезла, растаяла в воздухе, и весь воздушный германский флот, готовый ринуться на свою добычу, ярко вырисовывался теперь в небесной лазури…
“Бух, бах, бабах!” – начали опять пушки, но американские броненосцы не могли стрелять вверх. Единственное, что они могли сделать, – это открыть стрельбу из ружей по воздушным кораблям. Американские суда находились в полном беспорядке, линия была прорвана в нескольких местах. «Сусквеганна» затонула, «Теодор Рузвельт» выбыл из строя вследствие повреждения передней башни; «Монитору» явно приходилось весьма плохо. Два последних судна прекратили пальбу; прекратили ее также и германские суда «Бремен» и «Веймар». Эти четыре судна, заключившие как бы невольное перемирие, находились на расстоянии выстрела друг от друга. Но флаги на них продолжали развеваться. Только четыре американских корабля, с «Эндрью Джексоном» во главе, держали курс на юго-восток. «Князь Бисмарк» и «Герман» шли параллельно, стараясь обогнать их, и посылали им вдогонку снаряды. А наверху «Фазерлэнд» медленно поднимался к небесам, готовясь к заключительному действию драмы.
Воздушные корабли один за другим плавно спустились и, преследуя отступавший американский флот, держались над ним на высоте примерно шестисот метров. Когда они очутились над задним американским кораблем, чуть-чуть обогнав его, то, среди дождя пуль, спустились еще ниже и, двигаясь быстрее американского броненосца, осыпали его палубу бомбами, пока она не превратилась в сплошной огонь и непрерывный взрыв. Таким образом, двигаясь вдоль американской колонны, каждый воздушный корабль прибавлял свою долю разрушения к тому, что было сделано его предшественником, и все больше увеличивал смятение и разгром американского флота, приготовившегося было продолжать борьбу с германскими кораблями – «Князем Бисмарком», «Германом» и «Германикусом». Американские орудия умолкли, и лишь изредка раздавалось два-три германских выстрела. И тем не менее американские суда не сдавались и продолжали упорно идти вперед, искалеченные, окровавленные, изредка посылая пули в воздушные корабли и подвергаясь орудийному обстрелу со стороны германских броненосцев.
Но Берт уже не мог следить за американскими судами, так как воздушный флот, летевший над ними, заслонял их. Впрочем, временами, когда промежутки между воздушными кораблями становились несколько шире, Берту удавалось мельком взглянуть на американские суда…
Берт вдруг заметил, что шум выстрелов становится все слабее и битва как будто удаляется. Действительно, «Фазерлэнд» начал снова подниматься, медленно, непрерывно и безмолвно. Грохот пушечных выстрелов был уже едва различим, а четыре американских судна внизу превратились в небольшие черные предметы, плавающие на поверхности моря. Впрочем, было ли там четыре судна? Берт мог рассмотреть лишь три плавающих предмета. Это были почерневшие, дымящиеся обломки, освещенные солнцем. Германский корабль «Бремен» спустил две шлюпки, и к ним устремилась масса крошечных существ, боровшихся с громадными атлантическими волнами…
«Фазерлэнд» явно уходил от битвы, которая отодвигалась к юго-востоку и становилась все менее заметной и все менее слышной. Один из воздушных кораблей горел, скользя по волнам и представляя чудовищный огненный фонтан, а вдали, в юго-западном направлении, вырос сначала один, потом еще три немецких броненосца: они спешили на помощь германскому флоту.
Снова «Фазерлэнд» спокойно парил в воздухе, держа курс к Нью-Йорку, а за ним летели и остальные воздушные корабли. Битва постепенно скрывалась и скоро стала едва заметной на горизонте, в виде темных точек и полос желтого дыма. Еще немного – и все скрылось. Лишь слабая окраска горизонта в этом месте напоминала о бое. Кругом было по-прежнему тихо, и яркие солнечные лучи пронизывали все пространство…
Берт Смоллуэйс был, таким образом, невольным свидетелем первого сражения воздушного флота и флота броненосцев, игравших до этого момента такую важную роль в истории войны.
Броненосцы начали свою военную карьеру в виде плавучих батарей Наполеона III в Крымской войне, и с тех пор они держались в течение семидесяти с лишним лет, требуя громадных затрат средств и человеческой энергии. За это время успели построить свыше двенадцати с половиной тысяч этих чудовищных судов, изобретая все новые и новые типы их, и каждое из таких чудовищ, как правило, было больше, тяжелее и смертоноснее своих предшественников. Появление всякого нового броненосца приветствовалось как последнее слово науки, но потом многие были проданы на слом. В общем, не более пяти процентов всех броненосцев участвовало в битвах. Некоторые сгорели, другие были выброшены на берег и разбились; очень многие погибли случайно, столкнувшись друг с другом. Жизнь множества людей уходила на обслуживание этих судов и растрачивалась на их изготовление. Тысячи инженеров и изобретателей трудились над ними, растрачивая свои способности и терпение. Неисчислимые миллионы были брошены на их постройку. Броненосцам мы обязаны чудовищным количеством погибших или искалеченных жизней, преждевременной изнурительной работой детей, полуголодным прозябанием бесчисленных семейств рабочих. Во что бы то ни стало сыскать средства на постройку броненосцев – таков был закон существования правительств и государств в это странное время. Без сомнения, это были самые разрушительные мегатерии в истории механических изобретений…
И вот изделия из прутьев и газа покончили с этими чудовищами, истребили их, бросившись на них с облаков!
Никогда еще Берту Смоллуэйсу не случалось быть свидетелем такого разрушения. Никогда так ясно он не представлял себе ужасов войны. Он не думал и не понимал этого раньше. Поток новых впечатлений обрушился на него, но одно из них, постепенно усиливаясь, заслонило прочие. Это было впечатление, произведенное на него видом тонущих, борющихся с волнами людей, которые были сброшены в море после взрыва первой бомбы на корабле «Теодор Рузвельт».
– Ох! – простонал Берт, вспоминая эту картину. – Это могли быть я и Грабб! Попадаешь в море, вода льется в горло… Я не думаю, чтобы можно было долго бороться…
Берт сгорал от любопытства поскорее узнать, как относится Курт ко всем этим событиям. При этом он чувствовал голод; но Берт не сразу решился выйти из каюты и сперва выглянул в дверь. Он увидел: в проходе, около спуска в столовую, стояла, нагнувшись, группа людей. Они что-то рассматривали, но что – Берту не было видно. Но вот показался человек в легком водолазном костюме. Берт уже видел такие костюмы в башенке при газовой камере, однако он заинтересовался и пошел за этим человеком, рассматривая каску, которую тот держал под мышкой. Но и каска, и костюм – все это моментально выскочило из головы Берта, как только он поравнялся с углублением, где лежало мертвое тело юнги, убитого пулей с американского корабля «Теодор Рузвельт».