Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 45)

Роль Мольтке в этой изумительной войне в воздухе должен был играть фон Штернберг. Но император колебался, и только упрямый романтизм принца Карла-Альберта мог склонить его в пользу этого плана.

Принц был центральной фигурой в этой мировой драке. Он был душой империалистического движения в Германии и идеалом новой аристократии, – нового рыцарства, как их называли. Эта аристократия возникла благодаря внутренним раздорам и отсутствию дисциплины и явилась результатом сосредоточения богатств в руках немногих.

Услужливые льстецы сравнивали Карла-Альберта с Черным Принцем, с Алкивиадом, с молодым Цезарем. Многим он казался даже «сверхчеловеком» Ницше. Принц был белокурый, толстый, мужественного вида человек и отличался полным отсутствием нравственных устоев. Его первым великим актом, изумившим Европу и чуть не вызвавшим новую Троянскую войну, был отказ от принцессы Елены Норвежской и категорически заявленное нежелание жениться на ней. Затем последовал его брак с простой швейцарской девушкой, Гретхен Красс, несравненной красавицей, и его отважный поступок, чуть не стоивший ему жизни, – спасение трех утопающих портных, лодка которых опрокинулась в море вблизи Гельголанда. За это и за победу над американской яхтой «Защитник» в одном состязании император простил принца и поручил ему контроль над новым воздушным флотом Германии.

Принц занялся этим с величайшей энергией и умением, объявив, что решил повергнуть к ногам Германии небо, землю и море. Обаяние принца распространялось не только на Германию. Во всем мире восхищались его непоколебимой и жестокой энергией, и он так же увлекал умы, как некогда увлекала их наполеоновская легенда. Англичане, недовольные медленными и сложными приемами своей политики, обращали взоры на мощную фигуру этого человека, не признававшего никаких компромиссов. Французы верили в него. В Америке слагали в его честь поэмы. А между тем именно он вызвал эту войну!

Население Германии не меньше остального мира удивлялось быстроте и энергии имперского правительства. Но, в сущности, многочисленная литература, помещавшая на своих страницах предсказания относительно военного будущего Германии, еще в 1906 году должна была подготовить умы немцев к победному акту: как раз тогда Рудольф Мартин выступил со своим блестящим сочинением, в котором произнес пророческие слова:

«Будущее Германии – в воздухе!»

Берт Смоллуэйс не имел никакого понятия об этих гигантских замыслах и мировых силах, в самом центре которых он вдруг очутился. Но его очень занимал вид воздушных кораблей, возлежавших, точно огромное стадо чудовищ. Каждое из них казалось ему длиной с набережную, а шириной с Трафальгарскую площадь; некоторые были длиной не меньше, чем в треть мили. Никогда в жизни не случалось Берту видеть ничего похожего на этот огромный, правильной формы парк воздушных кораблей. В первый раз у него мелькнула мысль, что на свете существует множество чрезвычайно важных вещей, о которых ни он, ни его современники и не подозревали до сих пор. Он всегда воображал себе немцев толстыми, смешными людьми, которые курят фарфоровые трубки, питаются наукой, колбасой, кислой капустой и прочими несъедобными вещами.

Со своей высоты Берт успел взглянуть вниз только мельком: тотчас же после первого выстрела он согнулся в корзине, а вслед за тем шар начал быстро спускаться.

Мысли у Берта путались, и он не знал, на что ему решиться, как объяснить свое появление и назваться ли ему Беттериджем или нет.

«Что делать?» – шептал он в тоске. Тут он взглянул на свои сандалии и внезапно почувствовал отвращение к самому себе.

– Ведь они подумают, что я совершеннейший идиот! – воскликнул он и в отчаянии сбросил мешок с балластом, вызвав этим ответные выстрелы в шар.

В голове у Берта мелькнула даже мысль, не представиться ли ему сумасшедшим, чтобы избежать неприятных и затруднительных объяснений. Но затем ему показалось, что воздушные корабли поднялись, как будто желая взглянуть на него, и корзина его стукнулась о землю. Он полетел вниз головой…

Когда Берт очнулся, он был уже знаменит. Он услышал голос, кричавший:

– Да, да! Это Беттеридж, герр Беттеридж! Он самый!

Берт лежал на маленькой зеленой лужайке, возле одной из главных дорог воздухоплавательного парка. Перед ним расстилалась громадная, уходившая вдаль перспектива воздушных кораблей. На тупом носу каждого из них красовался черный орел. По другой стороне дороги тянулся ряд газовых генераторов, а везде в промежутках по земле были раскинуты резиновые рукава. Тут же, поблизости, находился и съежившийся шар Берта. Корзина этого шара казалась необыкновенно миниатюрной сломанной игрушкой в сравнении с гигантским корпусом возвышавшегося поблизости воздушного корабля. Этот корабль, поднимаясь как скала, заслонял проход, находившийся между ним и другими кораблями.

Когда Берт пришел в себя, то увидел, что его окружает группа взволнованных людей, затянутых в мундиры; большей частью это были здоровые, рослые ребята. Все говорили, а некоторые что-то кричали по-немецки. Берт догадался, что это по-немецки, потому что публика издавала мяукающие и придушенные звуки, как котята. Только одну фразу повторяли они постоянно, и Берт мог разобрать в ней имя Беттериджа.

«Черт возьми! – подумал Берт. – Они узнали».

– Хорошо! – сказал кто-то, и затем последовала быстрая речь по-немецки.

Возле себя Берт заметил полевой телефон; высокий офицер в голубом мундире что-то говорил про него в телефонную трубку. Другой офицер стоял рядом и держал в руках портфель с чертежами и фотографиями. И все вокруг смотрели на Берта.

– Вы говорите по-немецки, герр Буттерайдж? – спросил его один из офицеров на ломаном английском языке.

Берт решил, что лучше прикинуться оглушенным от падения. Это ему удалось.

– Где я? – спросил он.

Кругом слышался несмолкаемый говор. Несколько раз упоминали о «принце». Где-то далеко прозвучал рог, подхваченный другим горнистом, находившимся неподалеку.

Все пришло в волнение. С грохотом промчался вагон однорельсовой дороги. Телефон трещал не переставая, и высокий офицер, видимо, о чем-то горячо спорил. Наконец он подошел к группе, окружавшей Берта, и Берт расслышал немецкое слово «принести с собой».

Истощенный человек, с очень серьезным лицом и белыми усами, обратился к Берту на ломаном английском языке.

– Герр Буттерайдж, – сказал он, – мы должны отправиться.

Но Берт повторил:

– Где я?

Кто-то схватил его за плечо и спросил:

– Вы – герр Буттерайдж?

– Герр Буттерайдж, мы должны отправляться, – повторил господин с белыми усами.

Офицер, говоривший по телефону, все еще бубнил свою фразу относительно «принца» и слова: «принести с собой».

Человек с белыми усами на мгновение призадумался, потом его как будто осенила какая-то мысль. Он стал громко отдавать какие-то приказания. Послышались вопросы, и доктор, стоявший около Берта, ответил несколько раз: «Да, да!», а потом что-то сказал про «голову».

Затем он торопливо поднял сопротивляющегося Берта с земли. Тотчас же два огромных солдата в серых куртках подошли к Берту и поддержали его.

– Алло! – произнес Берт с изумлением. – Что же это такое?

– Ничего, – успокоил его доктор. – Они вас понесут.

– Куда? – спросил Берт, но не получил ответа.

– Возьмите их руками за шею… понимаете? За шею, – говорил доктор.

– Да… Но куда? – повторил Берт.

– Держитесь крепче!

Прежде чем Берт успел произнести еще хоть одно слово, два дюжих солдата подхватили его и понесли. Они взялись за руки, устроив таким образом сиденье для Берта, посадили его, а его руки положили себе на плечи. Раздалась команда: «Вперед!» Кто-то бежал впереди с портфелем в руке. Солдаты быстро понесли Берта по широкой дороге между газовыми генераторами и воздушными кораблями. Они несли, в общем, довольно осторожно и только два раза споткнулись о резиновые рукава генераторов, чуть не уронив свою ношу.

У Берта на голове была английская шапка Беттериджа, а на плечах его плащ. Он отвечал, когда его называли Беттериджем. Сандалии беспомощно шлепали у него на ногах. Все куда-то страшно торопились. Он смотрел, бесконечно удивляясь и не понимая, что происходит вокруг…

Систематический порядок, множество солдат, аккуратно сложенные груды материалов и бесчисленные линии однорельсовой дороги, а также гигантские кузова воздушных кораблей, – все это напоминало ему доки в Вульвиче, где он был очень давно – еще мальчиком. Но тут отражалась вся мощь современной науки, создавшей этот гигантский парк. Странное впечатление производил также электрический свет, исходивший откуда-то снизу, от самой земли. В сгустившихся сумерках все тени отбрасывались вверх, и Берт видел свою громадную смешную тень и тени солдат, несших его на руках. Тени сливались вместе, принимая вид фантастического гигантского чудовища, на коротких ногах, с огромным горбом, двигавшегося вдоль цепи воздушных кораблей. Освещение было устроено внизу, чтобы избежать установки столбов и стоек, которые могли бы помешать подъему воздушных кораблей.

Темнота сгущалась. Вечер был тихий, небо безоблачное. Все предметы, вследствие освещения снизу, бросали громадные тени, уходившие вверх и расплывавшиеся в неопределенные, полупрозрачные массы. Внутри кузовов кораблей горели лампочки, сверкая, точно звезды сквозь облака. Все носило странный, удивительно призрачный характер. Названия кораблей были нанесены черными буквами на белом поле, по бокам корпуса, а на носу простирал свои крылья в темноте имперский орел. Раздавались звуки горна, мимо пробегали с шумом вагоны однорельсовой дороги, набитые солдатами. Каюты, устроенные внизу передней части воздушных кораблей, были освещены, и через открытые двери можно было видеть обложенные подушками проходы. Иногда раздавался чей-то голос, отдававший приказания невидимым рабочим.