Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 40)

– Ах, черт возьми! – Он задумался. – Неужели это от нее? – проговорил он наконец.

И он снова принялся изучать тайны Беттериджа. Теперь это были уже деловые письма, множество вырезок из газет, помещавших интервью с Беттериджем, и несколько немецких писем. Но затем Берту попались английские письма, написанные тем же почерком.

– Ага! – произнес Берт.

Одно из этих писем начиналось извинением автора, что он раньше не писал Беттериджу по-английски и что это внесло неудобства и замедление в переписку. Далее в письме говорилось о том предмете, который сильнейшим образом заинтересовал Берта.

«Мы вполне понимаем трудности вашего положения, – писал неизвестный автор, – и то, что за вами зорко следят. Но, сэр, мы все-таки не думаем, что какие-нибудь серьезные препятствия могли бы помешать вам, – если вы захотите покинуть страну, – приехать к нам со всеми вашими планами, обычной дорогой, через Дувр, Остенде, Булонь или Дьепп. Нам трудно поверить, чтобы вам действительно могла угрожать опасность быть убитым из-за вашего чрезвычайно важного изобретения».

– Смешно! – заметил Берт и несколько призадумался. Потом опять принялся за письма.

– По-видимому, они хотят, чтобы он приехал к ним, – сказал Берт. – Но сами они как будто не желают сделать ни одного шага, чтобы привлечь его. Или, может быть, они только притворяются, чтобы он сбавил цену… Однако вряд ли эти переговоры с ним ведет какое-нибудь правительство… Скорее, просто какая-нибудь торговая фирма, – прибавил Берт после некоторого размышления.

На грифе каждого письма было напечатано по-немецки: «Летающие драконы. Воздушные драконы. Воздушные шары…»

– Это для меня все равно что греческий язык.

– Однако! – воскликнул Берт спустя еще несколько минут. – Он хочет продать свое великое изобретение за границу! Это так. Это уже не по-гречески! Черт возьми! А, вот где его тайна!

Берт вскрыл портфель и увидел множество чертежей, раскрашенных в условные цвета, – в том стиле, какой принят среди инженеров. К этому были приложены фотографические снимки летательной машины Беттериджа, сделанные, видимо, фотографом-любителем, близким Беттериджу, которого он допустил в свой сарай, где хранилась машина.

Берт задрожал от волнения:

– Боже мой! – воскликнул он. – Я и вместе со мной эта великая тайна, мы летим, затерянные в беспредельном пространстве…

Успокоившись немного, он снова принялся за чертежи, сравнивая их с фотографическими снимками. Тут он убедился, что половины чертежей не хватает.

Он постарался восстановить в своем воображении недостающие части, но это ему не удавалось.

– Это трудно, – вымолвил он наконец. – Как жаль, что я не обучался инженерному искусству. Если б я мог дополнить эти чертежи!

Он перегнулся через край корзины и долго задумчиво смотрел на огромную кучу облаков, напоминавших вершину Монте-Роза, медленно таявшую под солнечными лучами. Внимание его привлекла маленькая черная точка, которая двигалась над этими облаками. Это его встревожило. Маленькая точка, медленно двигаясь далеко внизу, над самыми облаками, неизменно ползла за его шаром. Что бы это могло быть? Зачем эта черная точка следует за ним?

Но вдруг его осенила мысль. Да ведь это тень от его шара! И все же он не без сомнения поглядывал на эту точку…

Почти весь день он провел в рассматривании планов и в размышлениях над ними. Он даже составил новую замечательную фразу по-французски, которая звучала приблизительно так: «М-сье. Я – английский изобретатель. Мое имя – Беттеридж. Бе-е-те-те-е-эр-и-де-же. Я прибыл здесь продавать секрет летательной машины. Компренэ? Продавать тотчас за деньги, деньги чистоганом на руки. Компренэ? Эта машина летает по воздуху. Компренэ? Машина делает птицу. Компренэ? Балянсэ? Вот-вот! Настоящая птица, машина сама летает. Я желаю продать ее вашему правительству. Хотите ли вы направить меня туда?»

– Немножко нескладно с точки зрения грамматики, – сказал Берт, – но, я думаю, сойдет. Они, наверное, ухватятся за это обеими руками… Однако что же я буду делать, если они потребуют от меня подробных объяснений?

С огорченным видом он снова принялся рассматривать чертежи.

– Наверное, тут не все, – с грустью решил он.

Он продолжал раздумывать о том, как ему поступить со своей удивительной находкой.

Ведь ежеминутно он может спуститься на землю и очутиться среди неизвестных ему людей!..

– Я должен воспользоваться этой удачей, – убеждал он себя. Однако он скоро убедился, что это не так-то легко. – Они будут телеграфировать тотчас же, как только я спущусь. Газеты напечатают об этом… Беттеридж узнает и выследит меня…

…О, Беттеридж должен быть страшен в гневе!.. Берт вспомнил его огромные черные усы, его треугольный нос, его пронзительный голос, свирепый взгляд. Не очень-то приятно попасться ему на дороге.

Мечты Берта о присвоении и продаже открытия мало-помалу рассеялись как дым: здравый смысл подсказал Берту, что это невозможно.

– Если так, то что пользы об этом думать? – решил он медленно, нехотя снова вложил бумаги и чертежи в портфель и спрятал их на прежнее место.

Яркие золотые лучи заливали все пространство, и Берт даже ощутил особенную теплоту в голубом своде небес. Он встал и начал смотреть на солнце: ослепительно блестящий золотой шар поднимался над волнующимся морем пурпурных облаков, окаймленных золотистыми полосами. Это было странное и удивительное зрелище, не поддающееся описанию. К востоку Берт видел беспредельное море облаков, темнеющую лазурь небес, и ему казалось, что перед его глазами находится полушарие какого-то мира. Вдали, в синеве, Берт приметил три длинные тени, напоминавшие рыб, скользивших в воде. Действительно, эти тени походили на рыб: у них было даже что-то вроде хвоста. Это странное явление удивило Берта. Он смотрел изо всех сил, до боли в глазах, но странные тени уже исчезли. Долго еще Берт внимательно оглядывал беспредельное пространство, но больше ничего не было видно.

– Никогда я не видел ничего подобного, – сказал он. – Что бы это могло быть?

Солнце медленно спускалось и исчезло. Вместе с ним исчез дневной свет и теплота. Стрелка статоскопа, дрожа, остановилась на «спуске».

Холодная, облачная, серая пустыня надвигалась медленно, неотвратимо. Облака перестали походить на снежные вершины гор: они стали теперь как бы нематериальными, но все же чувствовалось их быстрое, безмолвное движение, чувствовались пробегавшие по ним вихри…

«Ну, что-то теперь будет», – подумал Берт.

Шар спускался, но когда он уже совершенно приблизился к бесформенной серой массе облаков, его движение как будто на мгновение приостановилось, затем вдруг небо скрылось за облаками, последние признаки дневного света исчезли, и шар быстро полетел вниз, в темноте, в снежной пурге… Ветер гнал снежные хлопья, они неслись мимо, падали на шар и на все вещи, находившиеся в корзине, призрачными холодными пальцами прикасались к лицу Берта. Берт дрожал от холода. Изо рта у него при дыхании шел пар, и все кругом моментально отсырело. Ему казалось, что снежная метель усиливается, и он скоро убедился, что падение шара ускоряется.

Чуть слышный звук достиг его ушей. Великое безмолвие окончилось.

Что же это за звук?

Берт перегнулся через край корзины, тревожно прислушиваясь. Сначала ему показалось, что он видит… но потом подумал, что это ему только почудилось. Однако вскоре он ясно увидел внизу гребни пенистых волн, перегонявших друг друга, и обширное водное пространство. Вдали показалось лоцманское судно с огромным парусом, на котором виднелись какие-то черные буквы; на верхушке мачты виднелась маленькая желтоватая светящаяся точка. Судно качалось и ныряло в волнах, между тем Берт не ощущал никакого ветра. Гул моря становился все слышнее, все ближе. Берт с испугом подумал: «Я падаю в море!»

Он поспешно схватил мешок с балластом и выбросил его за борт корзины. Не дожидаясь результатов, он сбросил другой мешок. Взглянув вниз, Берт еще раз на секунду увидел белые брызги на темной поверхности воды и затем снова очутился среди снега и облаков. Без всякой нужды, один за другим, он выбросил еще два мешка, и шар поднялся еще выше, туда, где воздух был чист, прозрачен и холоден и где еще продолжался день. Берт вздохнул с облегчением.

На небе кое-где засверкали звезды, а на востоке показалась яркая большая луна…

После этого приключения Берт ни на минуту не мог забыть, что под ним находится огромное, неизмеримое водное пространство. Была летняя ночь, но она казалась Берту необыкновенно длинной. Он испытывал странное чувство беспокойства, и почему-то ему казалось, что, как только взойдет солнце, все опасности минуют. Берту захотелось есть. Он нащупал в темноте ящик, достал кусок паштета и несколько сандвичей и даже с некоторым успехом откупорил полбутылки шампанского. Это согрело и подкрепило его. Посетовав на Грабба за то, что он взял его спички, Берт закутался потеплее, прислонился к ящику и задремал. Однако он часто просыпался и несколько раз вставал, чтобы удостовериться, что шар находится достаточно высоко над морем. Сначала облака, освещенные луной, казались белыми и плотными. Тень, падавшая от шара, быстро двигалась по этим облакам и бежала, как собака за хозяином. Потом облака поредели. Лежа в корзине и смотря вверх на огромный темный шар, Берт вдруг сделал открытие. Он случайно услышал шелест бумаги под подкладкой своего, или, вернее, чужого жилета: ведь на Берте был жилет Беттериджа. Но ни вытащить, ни исследовать этих бумаг Берту не удалось, как он ни бился.