Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 39)
Однако что же может сравниться с тем положением, в котором находился Берт, поднявшийся на высоту четырех-пяти километров? Это высшее, что только может быть доступно человеку! Никакая летательная машина не может подняться на такую высоту. Ведь это значит – быть оторванным от всего земного. Это значит – быть в полном одиночестве и безмолвии. Это значит – не слышать ни малейшего шелеста, который мог бы нарушить эту страшную тишину. Это значит – видеть небо!..
Никакие звуки, никакой шум человеческой жизни не достигают такой высоты. Воздух там необыкновенно чист и прозрачен; ни одна птица, ни одно насекомое не может залететь туда. Нет даже и легчайшего дуновения ветра: шар двигается вместе с ветром, составляя как бы часть атмосферы. Поднявшись так высоко, шар остается совершенно спокойным, и нельзя чувствовать, поднимается ли он или опускается. Берту было очень холодно, но у него не было признаков горной болезни. Он надел поверх своего дервишского одеяния куртку, сброшенную Беттериджем, его пальто и перчатки, и долго сидел неподвижно, подавленный безмолвием. Над головой Берта был светлый, прозрачный, раздувшийся шар из блестящей, коричневой, пропитанной маслом шелковой материи. Над головой Берта ослепительно сиял яркий солнечный свет и громадный, глубокий небосвод. Далеко внизу виднелась освещенная солнцем, разорванная в разных местах завеса облаков, сквозь щели которой мелькало море.
Если бы вы могли наблюдать за Бертом снизу, то увидели бы прежде всего его голову в виде маленького черного клубочка, свесившегося с одной стороны корзины, затем заметили бы, как этот клубок исчезает с одной стороны и появляется снова с другой.
Берт не ощущал ни беспокойства, ни страха. Он даже не думал о том, что так внезапно поднявшийся шар может столь же внезапно опуститься вместе с ним. Он испытывал лишь сильнейшее изумление – и больше ничего. Вообще, ощущение страха и беспокойства появляется у воздухоплавателей только тогда, когда шар начинает приближаться к земле. Когда же он парит высоко в небесах, этого ощущения не бывает.
Однако, просидев неподвижно некоторое время, Берт почувствовал потребность говорить.
– Ого! – сказал он. – Это лучше всякого автомобиля… Превосходно! Я думаю, обо мне уже телеграфировали повсюду…
Он принялся внимательно осматривать свое временное жилище; прямо над собой он видел туго перетянутое, связанное горло шара.
Берт заглянул через горло внутрь: там было огромное, пустое пространство. Оттуда спускались две тонкие веревки – одна белая, другая красная; веревки эти шли к особым клапанам внизу кольца. Сетка вокруг шара оканчивалась веревками, привязанными к кольцу, а корзинка прикреплялась к толстому стальному крюку. С бортов корзины свешивались канат, якорь, холщовые мешки. Берт решил, что это балласт, который надо сбрасывать вниз, когда шар начинает слишком быстро опускаться.
«Ну, пока, кажется, не предвидится такой опасности», – подумал Берт.
К кольцу был привешен барометр и какой-то инструмент в виде ящика. На дощечке из слоновой кости было написано: «Statoscope» и еще какие-то другие французские слова. Маленькая стрелка индикатора колебалась из стороны в сторону между словами «Подъем» и «Спуск».
– Хорошо, – произнес Берт, – по крайней мере, я буду знать, поднимается ли шар или опускается…
На красивых подушках сиденья в корзине лежали мешки и фотографический аппарат, а в углу валялась пустая бутылка из-под шампанского и стакан. Берт с меланхолическим видом посматривал на пустую бутылку, но вдруг ему пришла в голову блестящая мысль исследовать обе скамейки, обитые материей и покрытые матрацами и одеялами. Там оказались ящики, и в них Берт нашел всевозможные запасы. Очевидно, мистер Беттеридж был очень предусмотрительным человеком. В корзине с провизией Берт обнаружил паштет из дичи, пирог, холодную курицу, томаты, салат, сандвичи с ветчиной и креветками и большой кекс. Тут же были уложены ножи и вилки, бумажные тарелки, жестянки с кофе и какао, хлеб, масло, варенье, несколько хорошо упакованных бутылок шампанского, несколько бутылок с минеральной водой, большой кувшин с водой для умывания, портфель, карты, компас и сумка с туалетными принадлежностями; в сумке были даже щипцы для завивки волос, а также шпильки и шапка с наушниками.
– Недурно, – заметил Берт, рассматривая все эти вещи, и, надев на голову шапку, он завязал тесемки от наушников под подбородком. Берт перегнулся через край корзины. Далеко внизу расстилались освещенные солнцем облака. Они так сгустились, что совершенно закрыли землю. К югу они образовали огромные снежные массы, видом напоминавшие горы. На севере и на востоке облака имели волнообразные очертания и ослепительно сверкали на солнце.
– Хотел бы я знать, как долго может продержаться шар наверху?
Берт думал, что шар висит неподвижно, так как совсем не замечал его движения.
– Нет, лучше не спускаться, пока мы не переменим места, – заметил он.
Затем, взглянув на статоскоп, он сказал:
– Все еще поднимается… А что, если дернуть за веревку? Нет, лучше не трогать, а то может еще выйти что-нибудь неладное.
Однако он все-таки дернул за обе веревки; одна открывала клапан, другая разрывала оболочку шара. Но, как это уже заметил Беттеридж раньше, обе веревки не действовали, а потому ничего и не случилось. Иначе шар был бы разодран, как от хорошего удара шашкой, и мистер Смоллуэйс помчался бы в вечность со скоростью несколько километров в секунду.
– Не работает! – произнес он, дергая изо всех сил за веревку. Наконец ему надоело. Он бросил веревку и решил позавтракать.
Берт откупорил бутылку шампанского. Как только он перерезал проволоку, пробка вылетела с такой силой, что большая часть содержимого бутылки вылилась в пространство.
– Атмосферное давление, – сказал Берт, вспомнив уроки элементарной физики в школе. – Буду поосторожнее в следующий раз. С какой стати расточать попусту драгоценный напиток!
Желая воспользоваться сигарами, оставленными Беттериджем, Берт начал шарить по карманам в надежде сыскать хоть одну спичку. И на этот раз судьба благоприятствовала ему: он не нашел спичек. Зажги он спичку, газ в воздушном шаре вспыхнул бы, и Берт превратился бы в яркий, но мгновенный фейерверк.
«Эдакий дубина Грабб! – подумал Берт, тщетно обшаривая карманы. – Наверное, он утащил мою коробку. Он всегда таскает спички…»
Отдохнув немного после завтрака, Берт принялся приводить в порядок корзину, поправил балластные мешки на дне и снова заглянул вниз, на облака, потом достал ящик с географическими картами и начал их рассматривать. Он любил карты. Он тщательно разглядывал их, надеясь найти карту Франции или пролива Ла-Манш. Но не нашел ни той ни другой. Все это были карты английских графств, выпущенные британским военным ведомством. Затем Берт начал вспоминать знакомые ему французские фразы: «Je suis anglais. C'est une meprise. Je suis arrive par accident ici». («Я – англичанин. Это ошибка. Я попал сюда случайно».) Эти фразы он считал наиболее пригодными. Наконец он решил заняться чтением писем и исследованием записной книжки Беттериджа.
Так он провел целый день.
Берт сидел на ящике, плотно закутавшись; воздух, необыкновенно чистый и прозрачный, был все-таки чересчур свеж. Берт был одет в довольно скромную пару из синей саржи – обыкновенный костюм молодых франтов из лондонского предместья. На ногах у него были велосипедные туфли вроде сандалий и коричневые чулки, натянутые на штаны. Поверх этого на Берте был еще белый балахон дервиша. Кроме того, он надел куртку и жилет Беттериджа и его подбитое мехом пальто, а сверху накинул еще дамскую меховую шубу. Колени он завернул одеялом. На голове у него остался парик из пакли, но он надел еще большую шапку Беттериджа с наушниками. Ноги его согревались большими меховыми сапогами Беттериджа. Корзина воздушного шара была мала, но уютна, и Берт нашел в ней легкий складной столик, который он поставил себе под локоть, чтобы удобнее было сидеть. Возле себя на столике он поставил бокал шампанского и погрузился в чтение бумаг Беттериджа.
Над Бертом, и вокруг него, и под ним расстилалось необозримое пространство – такая прозрачная пустота и такая тишина, какие знакомы только пилотам.
Берт не знал, куда уносит его воздушный шар и чем это может кончиться. Он относился к своему положению с удивительным спокойствием, которое, конечно, должно было делать честь его мужеству. Он был убежден, что где-нибудь он все же спустится на землю, и если не разобьется вдребезги, то кто-нибудь или, может быть, какая-нибудь «компания» заберет его вместе с шаром и доставит в Англию. Если же никого не найдется, он обратится к британскому консулу. Он даже придумал французскую фразу для этой цели: «Apportezmoi a la consule britanique, s'il vous plait» (то есть что-то вроде: «Принесите меня, пожалуйста, к британскому консулу»). Ведь он же учился говорить по-французски!
Исследование корреспонденции мистера Беттериджа явилось для него развлечением. Тут были страстные любовные письма самого интимного характера, адресованные Беттериджу и написанные женской рукой; конечно, такие письма Берту не следовало бы читать, – это была большая нескромность с его стороны. Но он прочел их и даже с восторгом воскликнул: