Говард Пайл – Книга пиратов (страница 3)
Постепенно, по мере того, как французы становились все более организованными для взаимной самозащиты, они стали переходить в наступление. Затем они напали на Тортугу, и теперь настала очередь жаловаться испанцев, которых выгоняли с острова, как паразитов, а французы на весь мир кричали о своей победе. Когда они прочно утвердились на острове, к французам Тортуги был отправлен губернатор, некто месье ле Пассер с острова Сент-Кристофер; Морская Черепаха была укреплена, и колонисты, состоящие из мужчин с сомнительной репутацией и женщин, в характере которых не могло быть никаких сомнений, начали толпами прибывать на остров, ибо было сказано, что пираты думали о дублоне не больше, чем о лимской фасоли, так что это было место, где бордель и коньячная лавка собирали свой золотой урожай, и остров надолго оставался французским.
До той поры Тортугианцы довольствовались тем, что получали как можно больше от судов, направляющихся домой, по упорядоченным каналам законной торговли. Пьеру ле Гран было поручено представить пиратство как наиболее быстрый и легкий путь к богатству, чем самый честный обмен, к которому они привыкли.
Собрав вместе 28 других смелых духом парней, таких же отважных и безрассудных, как он сам, Пьер ле Гран смело вышел в море на лодке, едва ли достаточно большой, чтобы вместить его команду, и, пройдя по Наветренному каналу в Карибское море, он затаился в ожидании такого приза, который мог стоить риска. Какое-то время удача была против них; провизия и вода начали у них заканчиваться, и они не видели перед собой ничего, кроме голода или унизительного возвращения впустую. В такой экстремальной ситуации они заметили испанский корабль, принадлежащий «флоту», который по какой-то причине отделился от своих спутников.
Лодка, на которой плыли пираты, возможно, могла бы послужить баркасом большого корабля; испанцы превосходили их численностью в три раза, а Пьер и его люди были вооружены только пистолетами и саблями; тем не менее это был их единственный шанс, и они решили захватить испанский корабль или погибнуть при атаке. Они понеслись на испанца сквозь сумерки ночи и, отдав приказ «хирургеону» затопить их судёнышко, когда они покидали его, все забрались на борт ничего не подозревающего корабля и разбежались по его палубам – у каждого был пистолет в одной руке и сабля в другой. Часть из них побежала в оружейную комнату и захватила оружие и боеприпасы, стреляя из пистолетов или убивая всех, кто оказывался у них на пути или оказывал сопротивление; другая часть ворвалась в большую каюту по пятам за Пьером ле Граном, и там нашла капитана и компанию его друзей за картами. Пират приставил пистолет к его груди и потребовал, чтобы он сдал корабль. Испанцу ничего не оставалось, кроме как сдаться, поскольку альтернативы между капитуляцией и смертью не было. И так был выигран главный приз. 6
Прошло совсем немного времени, прежде чем новость об этом великом подвиге и огромных сокровищах достигла ушей пиратов Тортуги и Эспаньолы. Тогда поднялся такой шум и суматоха! Охота на дикий скот и вяленье мяса были заброшены, и единственно достойным занятием было признано пиратство; там, где был выигран один такой приз, должны были быть и другие.
За короткое время пиратский промысел оброс рутиной обычного бизнеса. Между капитаном и командой были составлены статьи, договоры были скреплены печатями, а соглашения заключались одной и другой стороной.
Во всех профессиях есть те, кто оставляет в них свой след, те, кто преуспевает лишь умеренно хорошо, и те, кто более или менее полностью терпит неудачу. Пиратство также не отличалось от этого общего правила, поскольку в нем были люди, которые достигли славы, и люди, чьи имена, потускневшие и заржавевшие с течением лет, дошли даже до наших дней.
Пьер Франсуа, который со своей лодкой, полной 26 головорезов, смело бросился в гущу жемчужного флота у берегов Южной Америки, напал на вице-адмирала под прицелом двух военных кораблей, захватил его корабль, хотя он был вооружен 8 пушками и на этом корабле было 60 человек, и французы благополучно бы ушли, если бы не необходимость ставить паруса… Но в последний момент что-то пошло не так… Грот-мачта свалилась за борт, после чего военные корабли поравнялись с ними, и… приз был потерян!
Но, несмотря на то, что там было два военных корабля против всего, что осталось от двадцати шести пиратов, испанцы были рады заключить с ними соглашение о сдаче судна, в результате чего Пьер Франсуа и его люди остались безнаказанными.
Бартоломью Португалец удостоился еще большего внимания. В лодке, укомплектованной 30 другими искателями приключений, он столкнулся с большим кораблем у мыса Корриентес, на котором находилось шестьдесят девять человек. На свою добычу он нападал снова и снова, отбиваясь от численного превосходства только для того, чтобы возобновить нападение, пока оставшиеся в живых испанцы, всего около пятидесяти человек, не сдались двадцати выжившим пиратам, которые высыпали на их палубы, как толпа окровавленных, покрытых порохом дьяволов.
При поимке эти черти потеряли свое судно, и сам Португалец Бартоломью едва спасся, пережив серию почти невероятных приключений. Но не успел он вырваться из лап испанцев, как, собрав другую группу искателей приключений, он напал на то же самое судно во мраке ночи, отбил его под огнем пушек форта, когда оно стояло на якоре в гавани Кампече, соскользнул с троса, и ушёл-таки, не потеряв ни одного человека. Вскоре после этого он потерял своё судно во время урагана недалеко от острова Пайнс; но, несмотря на это, поступок его был не менее дерзким.
Другим заметным, не менее известным, чем эти два достойных человека, был Рох Бразилиано, свирепый голландец, который с побережья Бразилии прибыл на испанский Майн с готовым для него именем. В самом первом приключении, которое он предпринял, он захватил корабль с призом баснословной ценности и благополучно привел его на Ямайку; а когда, наконец, его захватили испанцы, он довольно напугал их, чтобы отпустить его свирепыми угрозами мести со стороны своих преследователей.
Таковы были трое удачливых пиратов, наводнивших Испанский Майн. Были сотни других, не менее отчаянных, не менее безрассудных, не менее ненасытных в своей жажде грабежа, чем они.
Последствия этих бесчинств вскоре стали очевидны. Риски, которые должны были принять на себя владельцы судов и грузоотправители товаров, стали настолько огромными, что испанская торговля была практически выметена из этих вод. Ни одно судно не осмеливалось выходить из порта, кроме как под конвоем могучих военных кораблей, и даже тогда они не всегда были защищены от покушений. Товары из Центральной и Южной Америки направлялись в Европу через Магелланов пролив, и практически ничего не проходило через проходы между Багамами и Карибами.
Итак, наконец «пиратство», как его стали обобщенно называть, перестало приносить огромные дивиденды, которые оно приносило поначалу. Сливки были сняты, и в блюде осталось только очень жидкое молочко. Баснословные состояния больше не зарабатывались за десятидневный круиз, но выигранные деньги едва ли окупали риск выигрыша. Должно было появиться новое направление деятельности, иначе пиратство могло бы прекратить свое существование. Затем появился тот, кто показал пиратам новый способ выжимать деньги из испанцев. Этим человеком был англичанин – Льюис Скот.
Прекращение торговли на испанском материке, естественно, привело к накоплению всех собранных и произведенных испанцами богатств в главных укрепленных городах и поселках Вест-Индии. Поскольку на море больше не существовало призов, их нужно было добывать на суше, если их вообще можно было добыть. Льюис Скот был первым, кто оценил этот факт.
Собрав вместе большое и сильное войско людей, таких же жаждущих грабежа и таких же отчаявшихся, как и он сам, он напал на город Кампече, который захватил и разграбил, забрав с собой всё, что можно было унести.
Когда город был очищен вплоть до голых стен, Скотт пригрозил поджечь каждый дом до единого, если за него не заплатят большую сумму денег, которую он затребовал. С этой добычей он отплыл на Тортугу, куда благополучно прибыл – и проблема была решена.
После него заявился некто Мансвельт, менее известный пират, который первым совершил высадку на острове Св. Екатерины, ныне Олд-Провиденс, который он захватил и, используя его в качестве базы, совершил неудачную высадку на Неува-Гранаде и Картахене. Его имя, возможно, не дошло бы до нас оставшись в тени других, более известных, если бы он не был наставником самого способного из своих учеников, великого капитана Генри Моргана, самого знаменитого из всех пиратов, бывшего губернатора Ямайки, посвященного в рыцари королем Карлом II.
После Мансвельт последовал за смелым Джоном Дэвисом, уроженцем Ямайки, который впитал страсть к пиратству с молоком матери. Всего с 80 людьми он в темноте ночи напал на большой город Никарагуа, заставил замолчать часового ударом ножа, а затем начал грабить церкви и дома «без всякого уважения или почтения».