Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 71)

В тот день мы были уже совсем близко от паковых льдов, и было ясно, что, продолжая плыть в том же направлении, «Халбрейн» совсем скоро подойдет к ним вплотную. Дальше нам пришлось бы искать прохода в ледяных полях. Однако до сих пор наблюдателям, вглядывающимся в усеянный льдами и айсбергами океан, не удалось узреть кромки припая.

День 16 декабря запомнился кропотливой работой: руль, ежеминутно испытывавший удары льдин, мог вот-вот выйти из строя. Одновременно о борта шхуны непрерывно бились льдины, и это было даже опаснее, чем плывущие навстречу ледяные глыбы. Разумеется, и от соприкосновения с последними «Халбрейн» содрогалась от носа до кормы. Однако сколоченному на совесть корпусу шхуны не грозили пробоины, а внешней обшивки она и вовсе не могла утратить, ибо не имела ее. Что касается руля, то Джэм Уэст велел закрыть его досками, образовавшими нечто вроде футляра, которому были не страшны любые удары.

Не следует думать, что воды эти, забитые льдами всех размеров и очертаний, покинули морские млекопитающие. Напротив, мы видели великое множество китов и не уставали восхищаться великолепием зрелища, когда из их дыхал вырывались фонтаны радужных брызг. Среди них были и полосатики, и горбачи, и морские свиньи чудовищных размеров, весом в несколько сот фунтов – последних Хирн мастерски бил гарпуном, стоило им появиться поблизости. Пройдя через умелые руки Эндикотта, не жалевшего соусов, морские свиньи становились лакомым блюдом.

Обычные птицы антарктических широт – качурки, буревестники, бакланы – с оглушительными криками носились над кораблем, а легионы пингвинов, выстроившихся по краям нескончаемых льдин, провожали нас задумчивыми взглядами. Вот кто – подлинные стражи этих унылых широт! Природа не смогла бы создать существ, лучше приспособленных к жизни в ледяной пустыне, чем они.

Утром 17 декабря из «сорочьего гнезда» донесся крик:

– По правому борту!

На расстоянии пяти-шести миль к югу показался сплошной ледяной хребет, ощетинившийся выступами, как пила – зубьями. Он был виден, как на ладони, на фоне голубеющего неба. Вдоль него неслись тысячи льдин. Этот неподвижный заслон тянулся с северо-запада на юго-восток, так что, следуя вдоль него, наша шхуна смогла бы подняться в южном направлении еще на несколько градусов.

Для того, чтобы увидеть разницу между паковым льдом и ледяным хребтом, следует уяснить, что последний не может образовываться в открытом море. Ему необходимо опираться на прочную основу, иначе он не смог бы взметнуться ввысь грозными пиками. Но, пусть такой хребет и не в силах отделиться от удерживающей его суши, именно он, как утверждают наиболее знающие мореплаватели, дает жизнь бесчисленным айсбергам, ледяным полям и дрейфующим льдинам неисчислимых размеров и очертаний, которые мы наблюдали на своем долгом пути на юг. Берега, удерживающие на месте ледяные хребты, испытывают воздействие течений, приносящих воду из более теплых морей. Во время приливов, бывающих весьма высокими, основание ледяного хребта подмывается, теряет прочность – и от него в считаные часы отделяются громадные глыбы льда, с оглушительным шумом обрушивающиеся в море и всплывающие на поверхность, подняв нешуточное волнение. Так появляется ледяная гора, лишь третья часть которой высовывается над водой. Она плавает, неуклонно уменьшаясь, до тех пор, пока ее окончательно не растопит тепло низких широт.

Как-то раз я заговорил об этом с капитаном Леном Гаем.

– Именно так все и происходит, – услыхал я от него, – и ледовый хребет именно потому и образует для мореплавателей непреодолимую преграду, что под ним лежит суша. Ледовый припай – дело другое. Он вырастает вдали от земли, в открытом океане, из дрейфующих осколков льда. Припай тоже разрушается под ударами волн и под воздействием теплых течений, достигающих его в летнюю пору; в нем открываются проходы, в которые неоднократно устремлялись корабли…

– Как видно, – добавил я, – припай не представляет собой сплошного массива, который было бы невозможно обойти.

– К примеру, Уэделлу удалось обогнуть его с краю, хотя я знаю, мистер Джорлинг, что ему способствовали в ту раннюю весну небывало высокие температуры. Однако и в этом году условия весьма похожи на те! Не будет чрезмерной дерзостью предсказать, что мы сумеем ими воспользоваться.

– Несомненно, капитан. Теперь, когда мы достигли полосы сплошных льдов…

– Я подведу «Халбрейн» как можно ближе к ней, мистер Джорлинг, и устремлюсь в первый же открывшийся нашему взору проход. Если же такового не окажется, то мы будем плыть вдоль припая, пока не достигнем его восточной оконечности, воспользовавшись течением, которое понесет нас в том направлении, и попутным ветром.

Держа курс на юг, шхуна достигла внушительных ледяных полей. Измерения, проведенные с помощью судовых приборов, позволили определить их площадь: она составила 500–600 квадратных саженей. Пришлось двигаться медленно и осмотрительно, чтобы не быть затертыми в узких проходах, выхода из которого не было видно даже на горизонте.

Находясь всего в трех милях от припая, «Халбрейн» легла в дрейф на середине обширной полыньи, в которой она могла свободно маневрировать. В воду была спущена шлюпка, в которую уселись капитан Лен Гай и боцман, а также четверо матросов на весла и один – у руля. Шлюпка устремилась к величественной ледяной стене, чтобы найти в ней проход для шхуны. Однако поиски, продолжавшиеся три часа, оказались тщетными.

Тем временем пошел дождь со снегом, и температура упала до 32^оF (2,22^оС). Мы потеряли из виду паковые льды.

Нам не осталось ничего иного, кроме как устремиться в юго-восточном направлении, навстречу бесчисленным льдинам, стараясь, чтобы нас не отнесло к самому ледяному хребту, ибо отойти от него было бы тогда гораздо труднее.

Джэм Уэст отдал команду брасопить реи, чтобы идти бейдевинд. Экипаж безупречно выполнил команду, и шхуна, разогнавшись до 7–8 узлов в час и забирая вправо, пошла на штурм кишащего льдами пространства. Однако нам удавалось избегать опасных столкновений, когда же перед кораблем лежал тонкий лед, он смело разбивал его, тараня носом. Раздавался треск, по шхуне пробегала дрожь, но наградой за отвагу была сияющая впереди чистая вода.

Главной заботой было, разумеется, избежать столкновений с айсбергами. Мы могли бы без труда маневрировать между ними и даже ускорять ход, будь чище небо. Однако туман то и дело уменьшал видимость всего до одного-двух кабельтовов, поэтому плавание становилось весьма рискованным.

Однако, помимо айсбергов, немалую опасность представляли лежащие впереди ледяные поля. Тот, кто не видел их собственными глазами, не может вообразить и сотой доли силы, которой обладают эти льды, находящиеся в непрерывном движении. В тот же день мы наблюдали, как одно такое ледяное поле, дрейфовавшее с небольшой скоростью, натолкнулось на другое, стоявшее на месте. Неподвижная льдина мгновенно пошла трещинами, раскололась на глазах и оставила после себя только кувыркающиеся куски льда, вздымающиеся на высоту ста футов. Стоит ли, однако, удивляться этому, раз масса ледяного поля, налетевшего на зазевавшуюся льдину, тоже, к слову, немаленькую, исчислялась несколькими миллионами тонн?..

Прошли сутки. Шхуна все так же плыла в трех-четырех милях от припая. Подойди мы к нему на более близкое расстояние – и путь в открытое море был бы нам заказан. Однако капитан Лен Гай словно и не опасался этого – настолько сильна была в нем боязнь проглядеть заслоненный льдами пролив.

– Если бы у меня был второй корабль, – говорил он, – я бы рискнул приблизиться к припаю. Вот в чем преимущество участия в подобном путешествии не одного, а двух судов! Увы, «Халбрейн» у нас одна. Не хватает только лишиться ее!..

Однако и на таком отдалении мы не находились в полной безопасности. Пройдя примерно сотню морских саженей, шхуна резко останавливалась и меняла направление, причем зачастую в тот самый момент, когда его бушприт уже упирался в очередную ледяную преграду. Промучившись так несколько часов кряду, Джэм Уэст был вынужден еще больше сбавить ход, чтобы не погубить корабль.

На наше сачстье, ветер все так же дул с востока, не меняя направления, что позволяло нам держать паруса ненатянутыми, но и не убирать их совсем. Ничто не сулило усиления ветра. Не знаю, какая судьба ждала бы шхуну, разразись над ней ураган – вернее, знаю отлично: с ней было бы покончено раз и навсегда. Нам бы некуда было скрыться, и нас мгновенно выбросило бы на к подножию ледяного хребта…

По прошествии длительного времени капитан Лен Гай был вынужден отказаться от поисков прохода в ледяной стене. Теперь у нас не оставалось иного выхода, кроме надежды достичь ее юго-восточной оконечности. Кроме того, устремившись в этом направлении, мы даже в худшем случае остались бы на прежней широте. И действительно, 18 декабря, судя по показаниям приборов, мы все так же находились на семьдесят третьей параллели.

Оговорюсь уже в который раз, что никогда еще плавание в антарктических водах не происходило в настолько благоприятных условиях: раннее наступление лета, низменный ветер с севера, средняя температура 49°F (9,44 °C). Нечего и говорить, что нам очень помогал полярный день, когда круглые сутки нас со всех сторон заливали солнечные лучи.