Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 62)
– Все устроится, мистер Джорлинг. Я вам очень благодарен. Главное – чтобы шхуна была готова как можно быстрее. Через восемь дней нам надо сниматься с якоря.
Новость о том, что наша шхуна уйдет в антарктические воды, быстро облетела Фокленды, достигнув нескольких прибрежных селений острова Соледад. В те времена там собралось немало праздношатающихся матросов, дожидавшихся захода китобойных судов, чтобы предложить им свои услуги, которые обычно неплохо вознаграждались. Если бы намерения капитана Лена Гая ограничивались рыбной ловлей к северу от Полярного круга, между Южными Сандвичевыми островами и Южной Георгией, то он не испытывал бы ни малейших затруднений, набирая команду. Однако забираться в паковые льды, попытаться проникнуть дальше, чем это удавалось самым удачливым мореплавателям, пусть даже с благородной целью прийти на помощь жертвам кораблекрушения – это наводило на размышления и заставляло многих колебаться. Надо было издавна состоять в команде «Халбрейн», чтобы не думать об опасностях, какими изобилует подобная экспедиция, и смело следовать за своим капитаном.
Как оказалось, численность экипажа предстояло утроить. Пока нас было на борту тринадцать душ, считая самого капитана, старшего помощника, боцмана, кока и меня. Мы вполне могли, не опасаясь перегрузить шхуну, довести нашу численность до тридцати двух – тридцати четырех человек. В конце концов, на «Джейн» плавало тридцать восемь человек.
Правда, набирая столь многочисленный экипаж, мы испытывали кое-какие опасения, не зная, насколько надежны эти фолклендские моряки, нанимающиеся на китобойные суда. Одно дело – принять четырех-пятерых новичков на судно с большим экипажем, и совсем другое – наша шхуна… Тем не менее капитан Лен Гай надеялся, что с помощью властей архипелага ему удастся сделать хороший выбор, в котором потом не придется раскаиваться.
Губернатор проявил в этом деле большое рвение, ибо проект капитана увлек его не на шутку. Кроме того, благодаря обещанию платить вдвое от желающих не было отбоя. В конце концов накануне отплытия, намеченного на 27 октября, команда была укомплектована целиком.
Мне нет нужды называть каждого из новых моряков по имени и особым качествам. Совсем скоро нам предстояло проверить их в деле. Среди них мог оказаться всякий люд – и хороший, и дурной. Во всяком случае, ничего лучшего мы все равно не смогли бы найти. Поэтому я ограничусь тем, что скажу, что среди новых членов команды было шестеро англичан, в том числе некто Хирн из Глазго, пятеро американцев из Соединенных Штатов и еще восемь личностей более сомнительного происхождения: одни выдавали себя за голландцев, другие – за помесь испанцев и жителей Огненной Земли. Самому молодому было 19 лет, самому старшему – сорок четыре. Для большинства было не впервой попробовать морского ремесла, ибо поплавали эти люди немало – кто на торговых, кто на китобойных судах, а кто уже охотился на тюленей и прочих антарктических ластоногих. Прочие были взяты на борт всего лишь для увеличения способности шхуны защитить себя.
Итак, команда пополнилась девятнадцатью моряками, которым предстояло отправиться вместе с нами в экспедицию, продолжительность коей было бы затруднительно определить заранее, хотя она и не должна была забросить экипаж дальше острова Тсалал. Что до платы, то она была настолько высока, что ни один из вновь принятых моряков ни разу в жизни не зарабатывал и половины.
Общая численность экипажа, исключая меня, но считая капитана «Халбрейн» и его старшего помощника, достигла тридцати одного человека. Вскоре появился и тридцать второй – но на нем следует остановиться особо.
Накануне отплытия к капитану Лену Гаю подошел в порту незнакомец – моряк, судя по одежде, походке и манере говорить. Он сказал капитану грубовато и невнятно:
– Капитан, у меня есть предложение…
– Какое?
– Наймите меня. У вас осталось место на борту?
– Для матроса?
– Для матроса.
– И да, и нет, – отвечал капитан Лен Гай.
– В каком случае «да»?
– В случае, если предлагающий свои услуги подойдет мне.
– Я вам подхожу?
– Ты моряк?
– Я проплавал двадцать пять лет.
– Где?
– В южных морях.
– Далеко?
– Да… как бы это сказать? Далеко…
– Сколько тебе лет?
– Сорок четыре.
– И давно ты сидишь в Порт-Эгмонте?
– На Рождество исполнится уже три года.
– Ты собирался устроиться на китобойный корабль?
– Нет.
– Чем же ты тут занимался?
– Ничем. Я не собирался больше выходить в море…
– Зачем же тебе наниматься теперь?
– Так, просто взбрело в голову… До меня дошли слухи об экспедиции, в которую собралась ваша шхуна. Вот мне и захотелось… да, захотелось принять в ней участие… С вашего согласия, конечно!
– Тебя знают в Порт-Эгмонте?
– Знают. За все время, что я пробыл здесь, никто не смог меня ни в чем упрекнуть.
– Ладно, – отвечал капитан Лен Гай, – я наведу о тебе справки.
– Наводите, капитан. Если вы скажете «да», то сегодня же вечером мои пожитки будут на корабле.
– Как тебя зовут?
– Хант.
– Откуда ты родом?
– Американец.
Хант был низкорослым человеком с лицом, обожженным солнцем до цвета каленого кирпича, с желтоватым цветом кожи на теле, как у индейца, с могучим торсом, крупноголовым и колченогим. Он обладал, как видно, невероятной силой – особенно бросались в глаза его ручищи с широченными ладонями. Его седеющие волосы напоминали скорее меховую шапку.
На его физиономии сразу обращали на себя внимание маленькие колючие глазки, лишенный губ рот, протянувшийся почти от уха до уха, и длинные зубы с совершенно неповрежденной эмалью, избежавшие цинги, подстерегающей любого матроса в высоких широтах.
Хант прожил на Фолклендах уже три года – сперва в одном из портов Соледада – Французской гавани, а потом в Порт-Эгмонте. Он не отличался общительностью и жил одиноко, на пенсию, о происхождении которой никто ничего не знал. Он ни от кого не зависел и занимался рыбной ловлей, довольствуясь плодами моря, которые он либо использовал в пищу, либо продавал.
Сведения о Ханте, которые удалось раздобыть капитану Лену Гаю, были очень неполными, зато его поведение во все время проживания в Порт-Эгмонте не вызвало никаких нареканий. Он не дрался, не пил и много раз демонстрировал свою гигантскую силу. Что до его прошлого, то о нем известно было лишь то, что он всегда служил моряком. Капитан Лен Гай услышал от него об этом больше, чем он когда-либо говорил другим людям. Он упрямо отмалчивался, когда его спрашивали о его семье и месте рождения. Однако этим можно было пренебречь, лишь бы матрос пришелся кстати на борту.
Одним словом, ничто из услышанного не наводило на мысль, что предложение Ханта следовало бы отклонить. Более того, можно было бы только желать, чтобы и об остальных членах команды из Порт-Эгмонта люди отзывались столь же благосклонно. Итак, Хант получил на свое предложение утвердительный ответ и вечером поднялся на борт.
Теперь все было готово к отплытию. «Халбрейн» загрузилась припасами, которых хватило бы года на два: солониной, овощами, кореньями, сельдереем и ложечницей – отличным средстом против цынги. Трюм был забит бочками с водкой, виски, пивом, джином, вином, предназначавшимися для ежедневного употребления, а также мукой и сухарями, приобретенными в порту.
Добавлю, что по указанию губернатора нас снабдили порохом, пулями, ядрами и гранатами. Капитан Лен Гай приобрел даже абордажные сети, снятые с корабля, недавно потерпевшего аварию недалеко от гавани.
Утром 27 октября в присутствии властей архипелага были закончены последние приготовления к отплытию. Получив сердечные напутствия, шхуна снялась с якоря и вышла в море.
Дул несильный северо-западный ветер, и «Халбрейн», распустив паруса, устремилась к выходу из гавани. Оказавшись в открытом океане, она повернула на восток, чтобы обогнуть мыс Тамар-Харт и войти в пролив, разделяющий два острова. К вечеру остался за кормой остров Соледад, а вскоре за горизонтом исчезли и мысы Долфин и Пемброк.
Экспедиция началась. Один Бог ведал, суждено ли было добиться успеха этим храбрым людям, ведомым чувством гуманности и отважившимся проникнуть в самые недоступные области Антарктики!
X
Начало путешествия
Именно от Фолклендских островов 27 сентября 1830 года корабли «Туба» и «Лайвли» под командованием капитана Биско отплыли к Южным Сандвичевым островам, южную оконечность которых они обогнули 1 января. Правда, шесть недель спустя бриг «Лайвли» потерпел крушение. Оставалось надеяться, что нас ждет иная судьба.
Таким образом, капитан Лен Гай вышел из того же пункта, что и Биско, которому потребовалось пятинедельное путешествие, чтобы достигнуть Южных Сандвичевых островов. Однако последний, уже с первых дней столкнувшийся со льдами, появившимися гораздо севернее Полярного круга, вынужден был сильно отклониться к юго-востоку и оказался на 45° восточной долготы. Таковы были обстоятельства, предшествовавшие открытию Земли Эндерби.
Показывая по карте маршрут предшественника Джэму Уэсту и мне, капитан Лен Гай сказал:
– Нам же следует повторить не маршрут Биско, а маршрут Уэдделла, вышедшего на завоевание южных морей в 1822 году на кораблях «Бьюфой» и «Джейн». «Джейн» – знаменательное совпадение, не правда ли, мистер Джорлинг? Однако «Джейн» Уэдделла была счастливее шхуны моего брата – она не пропала за ледяными полями.