Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 61)
– О полюсе нет и речи, боцман!
– Ну, в конце концов доберутся и туда.
– Пока что этого не случилось. Да это, по-моему, и не так уж интересно, так что я вовсе не стремлюсь покорить полюс. Во всяком случае, пока наша цель – остров Тсалал.
– Согласен, остров Тсалал… – откликнулся Харлигерли. – А все-таки сознайтесь, что наш капитан проявил к вам немалое расположение…
– За что я весьма ему признателен, боцман. И вам тоже, – поспешил добавить я, – ибо мне удалось переплыть океаны только благодаря вашему влиянию.
– Еще пока не все океаны…
– Нисколько в этом не сомневаюсь, боцман.
Не исключено, что Харлигерли – славный, по сути, человек, в чем мне еще предстояло убедиться, – почувствовал в моем ответе иронию, однако не показал этого, продолжая разыгрывать из себя благодетеля. Впрочем, беседа с ним пошла мне на пользу, ибо он отлично знал Фолкленды, как, впрочем, и остальные острова Южных морей, которые он регулярно посещал уже много лет.
В те времена острова еще не приобрели своего сегодняшнего значения. Позднее на острове Соледад был основан Порт-Стенли, названный французским географом Элизе Реклю «идеальным»: его гавань, закрытая от ветров со всех сторон, смогла бы вместить все корабли британского флота. Порт-Эгмонт же располагался на севере острова Западный Фолкленд.
Если бы после двухмесячного плавания по морям с завязанными глазами меня, напрочь утратившего представление о направлении, которому следовала шхуна, спросили, едва сняв повязку, где я нахожусь – на Фолклендах или в Норвегии, то я бы не спешил с ответом. И действительно, глядя на эти берега, изрезанные глубокими заливчиками, на эти горы с округлыми вершинами и отвесными склонами, на серые скалистые утесы, позволительно было испытать сильные сомнения. Даже морской климат, которому не свойственны ни морозы, ни жара, одинаков в обеих странах. Кроме того, дожди, на которые так щедро небо Скандинавии, столь же обильно проливаются из туч, приносимых ветром из Магелланова пролива. Весной и осенью здесь клубятся туманы и дуют такие сильные ветры, что овощи на огородах выворачивает из земли с корнями. Однако мне хватило всего нескольких прогулок, чтобы убедиться, что Северная Европа расположена все же по другую сторону экватора.
Что же предстало моему взору в окрестностях Порт-Эгмонта в первые дни? Всего лишь чахлая, болезненная растительность и ни единого деревца. Кое-где виднелся редкий кустарник, заменявший здесь роскошные хвойные леса норвежских гор, – шпажник, тонкий, как тростник, но достигающий шести-семи футов в высоту и выделяющий ароматическую смолу, валериана, уснеи, овсяница, ракитник, клочки альфы, кальцеолярия, печеночные мхи, фиалки, красный и белый сельдерей, отлично спасающий от цынги. Дальше, на торфяниках, опасно прогибающихся под ногами, расстилался разноцветный ковер из мхов, сфагнумов и лишайников. Нет, то была не волшебная страна, где чудятся отзвуки древних саг и где раскинулось поэтичное царство Одина, Эрзеса и валькирий.
По поверхности глубокого Фолклендского пролива, разделяющего два главных острова, тянулись невиданные водоросли, удерживающиеся на воде благодаря мелким пузырькам воздуха, какие можно встретить только на Фолклендах.
Нельзя также забывать, что многочисленные бухты архипелага, где уже тогда киты встречались нечасто, изобиловали другими крупными морскими млекопитающими – гривастыми морскими котиками, достигающими двадцати пяти футов в длину и двадцати в высоту, а также стадами морских львов и морских слонов – созданий не менее внушительных размеров. Все эти ластоногие, особенно самки и детеныши, оглашали окрестности оглушительным ревом, так что можно было подумать, что к берегу вышло стадо быков. Поймать или забить такого зверя не представляет ни опасности, ни большого труда. Рыбаки убивают их палками, когда они дремлют на песочке.
Таковы особенности, отличающие Фолкленды от Скандинавии, не говоря уже о бесчисленных птицах, поднимавшихся в воздух при моем приближении, – дрофах, бакланах, поганках, черноголовых лебедях, – и пингвинах, которых добывают здесь по несколько сот тысяч за год.
Как-то раз, не выдержав оглушительного крика и рева, я спросил у старого моряка из Порт-Эгмонта:
– Неужто неподалеку есть ослы?
– Какие же это ослы? – удивился тот. – Это пингвины!
Пусть так, но сами ослы обознались бы, заслышав крики этих безмозглых пернатых!..
С 17 по 19 октября Джэм Уэст внимательнейшим образом исследовал корпус шхуны и пришел к заключению, что корпус безупречен. Форштевень выглядел достаточно прочным, чтобы взламывать молодой лед по краям припая. Пришлось исправлять ахтерштевень, чтобы обеспечить свободный ход руля и уберечь его от ударов. Шхуну укладывали то на левый, то на правый бок, чтобы тщательно просмолить и проконопатить швы. Подобно всем судам, предназначенным для плавания в холодных морях, «Халбрейн» не была обшита медью, так как такая обшивка легко отстает при соприкосновени с льдинами. Затем настал черед замены нагелей, крепящих доски борта к шпангоутам, после чего моряки, подчиняясь старшине-конопатчику Харди, заработали своими колотушками, предвещая бодрым перестуком удачное плавание.
Днем 20 октября я направился в сопровождении старого моряка, о котором уже упоминал, – приветливого человека, для которого послужил доброй приманкой пиастр, смоченный джином, – на запад от бухты. Остров Западный Фолкленд превосходит по площади соседний Соледад. Здесь есть еще один порт, Байрон’з-Саунд, расположенный на южной оконечности острова, однако уходить на такое расстояние я не отваживался.
Я не смогу привести даже приблизительной цифры населения архипелага. Возможно, в те времена на нем обитало не более 200–300 человек – в основном, англичан, но также индусов, португальцев, испанцев, гаучо из аргентинских пампасов и переселенцнв с Огненной Земли. Зато представители овечьей породы исчислялись на островах многими тысячами голов. Здешнее более чем 500-тысячное поголовье дает в год шерсти на 400 тысяч долларов, а то и более. Кроме того, на островах разводят бычков, прибавивших вдали от родины в росте, тогда как прочие четвероногие, живущие, впрочем, в диком состоянии, – лошади, свиньи, кролики – здесь изрядно измельчали. Местная собака-лисица, какой не встретишь нигде, кроме Фолклендских островов, – единственный здешний хищник.
Острова недаром нарекли «скотным двором»: местные богатейшие пастбища обильно заросли лакомым для скота блюдом – травой «тассок». Даже Австралия, славящаяся своими пастбищами, не может предоставить своим жителям овечьей и бычьей породы столь щедрого стола. Поэтому Фолкленды – излюбленное место остановки кораблей, пополняющих свои запасы. Здесь бросают якорь и мореплаватели, направляющиеся в Магелланов пролив, и те, кому предстоит рыбная ловля вблизи антарктических льдов.
Покончив с корпусом шхуны, старший помощник взялся за паруса и оснастку, полагаясь на нашего старшину-парусника Мартина Холта – превосходного мастера своего дела.
– Мистер Джорлинг, – обратился ко мне 21 октября капитан Лен Гай, – вы можете заметить, что для успеха экспедиции мы не намерены ничем поступаться. Предусмотрено все, что только возможно. Если «Халбрейн» суждено погибнуть, то это будет свидетельствовать о том, что человеку вообще нельзя вмешиваться в Божий промысел.
– Повторяю – я надеюсь на успех, капитан, – отвечал я. – Вашей шхуне и ее экипажу вполне можно доверять.
– Вы правы, мистер Джорлинг, мы будем неплохо оснащены для сражения со льдами. Не знаю, на какие чудеса способен пар, но сомневаюсь, чтобы корабли с громоздкими и хрупкими гребными колесами могли сравниться с парусниками в плавании к антарктическим льдам. Кроме того, им пришлось бы все время пополнять запасы угля… Нет, куда разумнее находиться на борту корабля, который слушается руля, и умело пользоваться парусами, для которых ветер остается попутным в трех случаях из пяти!
– Согласен с вами, капитан, и уверен, что мало какой корабль сравнится с вашим. Но если экспедиция затянется, то как быть с припасами?
– Мы берем с собой все необходимое для двухлетнего плавания, мистер Джорлинг! Эти продукты никогда не портятся. Порт-Эгмонт сумел предоставить нам все, что требуется.
– Еще один вопрос, если позволите.
– Какой же?
– Не потребуется ли вам более многочисленный экипаж? На «Халбрейн» достаточно людей для океанского плавания, но вдруг в антарктических водах нам придется нападать или обороняться? Не забывайте, что Артур Пим говорит о многих тысячах туземцев с острова Тсалал! Если ваш брат Уилльям Гай и его спутники томятся в плену…
– Надеюсь, мистер Джорлинг, что пушки «Халбрейн» послужат нам лучшей защитой, чем сумела защитить «Джейн» ее артиллерия. По правде говоря, я и сам знаю, что моего экипажа будет недостаточно для подобной экспедиции, и уже занялся вербовкой новых матросов.
– Это будет нелегко?
– И да, и нет. Губернатор обещал помочь мне.
– Полагаю, капитан, что следовало бы привлечь новичков высокой платой…
– Плата будет двойная – как, впрочем, и для остального экипажа.
– Вам уже известно, капитан, что я могу и даже очень хотел бы взять на себя часть расходов на экспедицию. Считайте меня своим компаньоном.