Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 49)

– А теперь запомните хорошенько то, что я вам скажу… Речь пойдет об убедительных фактах, в которых не приходится сомневаться. Вы сделаете из них выводы, которые придутся вам по душе. Надеюсь, вы не пожалеете, что взошли пассажиром на борт «Халбрейн»!

В 1838 году, когда появилась книга Эдгара По, я находился в Нью-Йорке. Я немедленно отправился в Балтимор, где проживала семья писателя, дед которого служил квартирмейстером во время войны за Независимость. Надеюсь, вы не станете оспаривать существование семьи По, хотя и не признаете существование семьи Пимов?

Я хранил молчание, предпочитая не прерывать бредни собеседника.

– Я разузнал кое-что об Эдгаре По, – продолжал он. – Мне показали его дом. Я явился к нему… Но тут меня подстерегало первое разочарование: его в то время не оказалось в Америке, и я не смог с ним увидеться.

Я подумал, что это было в высшей степени плачевное обстоятельство, ибо, учитывая непревзойденное внимание, которое проявляет Эдгар По к различным видам безумия, наш капитан наверняка привел бы его в полный восторг…

– К несчастью, – продолжал капитан, – не сумев повстречаться с Эдгаром По, я не смог узнать ничего нового и об Артуре Гордоне Пиме… Этот отважный пионер антарктических земель умер. Согласно заключительным строкам книги американского поэта, публика была осведомлена о его смерти, поскольку о ней сообщали газеты…

Капитан Лен Гай говорил чистую правду; но я, как и все прочие читатели романа, полагал, что это сообщение также было вымыслом романиста. Не посмев предложить развязку столь блистательной игры своего воображения, автор решил убедить читателей в том, что Артур Пим не смог предоставить ему трех последних глав, ибо жизнь его прервалась при самых печальных обстоятельствах, неизвестных, впрочем, автору в необходимых подробностях.

– Итак, Эдгар По отсутствовал, Артура Пима уже не было в живых, поэтому мне оставалось одно: найти человека, сопровождавшего Артура Пима в его путешествии, – Дирка Петерса, следовавшего за ним до самых высоких широт, откуда оба они вернулись оставшимся неведомым способом. Проделали ли они обратный путь бок о бок? Книга не проясняет этого, как и многого другого. Однако Эдгар По сообщает, что Дирк Петерс мог бы поведать кое-что из того, что должно было составить сюжет неопубликованных глав, и что он проживает в Иллинойсе. Я направился в Спрингфилд и навел там справки об этом человеке – индейце-полукровке. Оказалось, что искать его надо в местечке под названием Вандалия. Я добрался и туда…

– Но его там не оказалось? – не смог я сдержать улыбки.

– Второе разочарование: его там не оказалось, вернее, он там больше не жил. Уже много лет тому назад Дирк Петерс покинул Иллинойс и сами Соединенные Штаты, что отправиться… неизвестно куда! Однако я побеседовал в Вандалии с людьми, знавшими его, у которых он жил до отъезда и которым рассказывал о своих приключениях, так и не обмолвившись, впрочем, об их развязке, оставшись единственным обладателем тайны.

Как же так? Выходит, что Дирк Петерс существовал, что он жив по сию пору? Да, я чуть было не пошел на поводу у командира «Халбрейн», чуть было не заразился его уверенностью. Еще мгновение – и я спятил бы так же, как и он…

Так вот что за невероятная история завладела рассудком капитана Лена Гая, вот до чего расстроенным оказался его ум! Он вообразил, что и впрямь ездил в Иллинойс и видел в Вандалии людей, знавших Дирка Петерса! Я был готов поверить в исчезновение этого персонажа: ведь если он когда-либо и существовал, то только в воображении романиста!

Однако мне не хотелось перечить капитану Лену Гаю, ибо это могло бы усугубить его состояние. Поэтому я делал вид, будто доверяю его словам, даже когда он договорился до следующих речей:

– Как вам известно, мистер Джорлинг, в книге говорится о бутылке с запечатанным в нее письмом, которую капитан шхуны, взявшей на борт Артура Пима, спрятал у подножья горы на Кергеленах.

– Да, там действительно рассказано об этом, – согласился я.

– Так вот, недавно я предпринял поиски места, где должна была находиться эта бутылка… И я нашел и ее, и само письмо, в котором сказано, что капитан и его пассажир Артур Пим предпримут все возможное, чтобы добраться до южного предела антарктических морей!

– Вы нашли эту бутылку? – с живостью вскричал я.

– Да.

– И письмо?

– Да.

Я пристально посмотрел на капитана Лена Гая. Подобно всем одержимым, он верил в собственные фантазии. Я чуть было не воскликнул: «Дайте мне взглянуть на письмо!», но вовремя одумался: разве он не мог написать его сам?

Поэтому мой ответ прозвучал осмотрительно:

– Весьма жаль, капитан, что вы не повидались в Вандалии с Дирком Петерсом! Это помогло бы вам узнать по крайней мере, как ему и Артуру Пиму удалось возвратиться из столь дальних краев. Припомните-ка предпоследнюю главу! Оба путешественника сидят в шлюпке, подошедшей к завесе белых паров… Шлюпка приближается к бездне водопада, но тут перед ней возникает укутанная дымкой человеческая фигура… Дальше следуют лишь две строчки сплошных многоточий!

– О, да, было бы замечательно, если бы мне тогда удалось повстречаться с Дирком Петерсом! Было бы занятно узнать о развязке всех этих приключений. Но еще интереснее для меня было бы проследить судьбу остальных…

– Остальных?.. – вскричал я помимо собственной воли. – Что вы хотите этим сказать?

– Судьбу капитана и экипажа английской шхуны, подобравшей Артура Пима и Дирка Петерса после страшного кораблекрушения, постигшего «Дельфин», и пронесшей их через полярные льды до острова Тсалал…

– Мистер Лен Гай, – заметил я, словно не ставил больше под сомнение реальность событий, описанных в романе Эдгара По, – разве все эти люди не погибли во время нападения на шхуну и при искусственном обвале, устроенном туземцами острова?

– Кто знает, мистер Джорлинг? – прочувственно отозвался капитан Лен Гай, – кто знает, не пережил ли кто-нибудь из этих несчастных резню или обвал, не вырвался ли кто-нибудь из рук туземцев?

– Но и в этом случае, – упорствовал я, – было бы трудно надеяться, что спасшиеся смогли дожить до наших дней.

– Почему же?

– А потому, что события, о которых мы ведем речь, происходили более одиннадцати лет тому назад…

– Сэр, – ответствовал капитан Лен Гай, – раз Артур Пим и Дирк Петерс сумели подняться от острова Тсалал до самой восемьдесят третьей широты и даже дальше, раз они нашли способ выжить в антарктических широтах, то почему их спутникам, при условии, что им удалось избежать гибели от рук туземцев, не могла улыбнуться удача, почему бы им не добраться до соседних островов, замеченных в пути, почему бы этим несчастным, моим соотечественникам, не начать там новую жизнь? Вдруг кто-нибудь из них до сих пор ждет спасения?

– Вас вводит в заблуждение ваша доброта, капитан, – отвечал я, стараясь успокоить его. – Это невозможно…

– Невозможно? А если все-таки возможно? Если цивилизованный мир содрогнется от неопровержимых доказательств, если обнаружится материальное доказательство существования этих несчастных, забытых на самом краю света, то станете ли вы и тогда восклицать «невозможно»?

Я не смог ему ответить, ибо после этих слов грудь капитана Лена Гая содрогнулась от рыданий и он отвернулся, устремив взгляд на юг, словно пытаясь разглядеть что-то, скрытое за горизонтом.

Оставалось только недоумевать, какие обстоятельства жизни капитана Лена Гая довели его до столь очевидного помешательства. Не из острого ли чувства сострадания переживал он за потерпевших кораблекрушение, с которыми этого на самом деле никогда не происходило – по той простой причине, что и их самих никогда не существовало в природе?..

Капитан Лен Гай подошел ко мне вплотную, положил мне руку на плечо и прошептал мне в самое ухо:

– Нет, мистер Джорлинг, нет, об экипаже «Джейн» еще не произнесено последнего слова!

Сказав это, он удалился.

Именем «Джейн» называлась в романе Эдгара По шхуна, подобравшая Артура Пима и Дирка Петерса среди обломков «Дельфина». Капитан Лен Гай впервые за весь разговор произнес это слово.

А ведь «Гаем» звался и капитан «Джейн», которая тоже была английским судном, подумал я. Только что это доказывает и каковы должны быть выводы? Капитан «Джейн» существовал разве что в воображении Эдгара По, в то время как капитан «Халбрейн» жив и как бы здоров… Единственное, что есть у двоих капитанов общего, – это фамилия, весьма распространенная, впрочем, в Великобритании… Однако именно это сходство, продолжал я рассуждать, и стало, по всей видимости, причиной помешательства несчастного капитана. Должно быть, он вбил себе в голову, что приходится родственником командиру «Джейн»! Да, это и довело его до такого состояния, вот почему он потерял покой, испытывая острую жалость к жертвам вымышленного кораблекрушения!

Было бы любопытно узнать, знает ли о чем-нибудь Джэм Уэст, говорил ли и ему капитан те же безумные вещи, о которых поведал мне. Однако то был слишком деликатный вопрос, касавшийся состояния рассудка капитана Лена Гая. Кроме того, со старшим помощником было затруднительно повести беседу на любую тему, тем более на столь опасную…

Взвесив все, я решил проявить осмотрительность. В конце концов, на Тристан-да-Кунья я сойду на берег – значит, мое путешествие на шхуне завершится уже через несколько дней. Воистину никогда не поверил бы, что мне было суждено столкнуться на жизненном пути с человеком, уверовавшим в вымысел Эдгара По!