Говард Филлипс Лавкрафт – Письма Фрицу и Жонкиль Лейберам (страница 2)

Что касается стиля и реализма – я рад, что вы хорошего мнения о моих работах в этом отношении. Я всегда придерживался двух основных принципов, касающихся сверхъестественной фантастики: структура и ритм языка должны отражать и усиливать напряжённость, угрозу, мрачность, сказочность, нарастающее настроение и кульминационное ожидание; и что следует сохранять атмосферу абсолютного реализма (как если бы кто-то готовил настоящую мистификацию вместо истории), за исключением одной ограниченной области, где автор решил отойти (в соответствии с реальной человеческой психологией и иллюзиями, отражёнными в опыте и фольклоре) от порядка объективной реальности. Мне не всегда удавалось воплотить эти принципы в жизнь в той мере, в какой мне хотелось бы, но, по крайней мере, я пытался это сделать. Коммерческое "бульварное чтиво" полностью отвергает их – бойко нагромождая экстравагантные чудеса, не имеющие ни малейшего отношения к естественным склонностям человечества к мифотворчеству, и излагая всё в живом, весёлом, непринужденном, жизнерадостном стиле, которого было бы достаточно, чтобы погубить даже хорошую идею или сюжет! Жаль, что не существует журнального рынка для серьёзной сверхъестественной фантастики. Нужно либо сделать книгу хорошей (что мне не под силу), либо довольствоваться публикациями в газетёнках, редакторы которых принимают по-настоящему серьёзный рассказ скорее вопреки его реальным достоинствам, чем благодаря им. Я краснею каждый раз, когда думаю о том, как много талантливых фантастов отвлеклись от искреннего творчества из-за преимуществ коммерческого журнального рынка. Большинство из них вскоре настолько погрязли в дешёвых методах, ребяческой психологии, низкопробных ценностях, типичных персонажах и сюжетах популярного триллера, что никогда не смогут "вернуться" в качестве серьёзных писателей, даже если захотят. Ярким примером такого рода вещей является, конечно же, А. Меррит, прославившийся "Лунной заводью". Азатот, какой гений потерпел неудачу! Сегодня он следует обычной формуле написания чепухи, но время от времени демонстрирует вспышки описательной силы, которые показывают, каким титаном он мог бы стать, если бы выбрал путь Мейчена или де ла Мара, а не путь писак из "Argosy"!^[п]

..... Я рад, что географический колорит в некоторых моих рассказах выглядит правдоподобно, как и должно быть, поскольку я родился менее чем в миле от этого места и прожил здесь всю свою жизнь, за исключением периода двухлетнего пребывания в Нью-Йорке. Моя реалистическая сторона всегда стремилась впитать местную атмосферу, и я думаю, что благотворно сохранять верность особенностям региона, даже если названия вымышлены. Мне нравится, когда за некоторыми видами сверхъестественной фантастики стоит солидный, определённый, визуализируемый и даже узнаваемый фон. В "Скитальце тьмы" я точно описал своё собственное жилище (старый георгианский дом на холме), вид на запад из окна моего рабочего кабинета (прямо сейчас я смотрю на эту смутно вырисовывающуюся церковь – хотя, к сожалению, должен сказать, что прошлым летом она лишилась своего шпиля из-за удара молнии), общий план Федерал-Хилл и различных второстепенных районов Провиденса. Однако Аркхэм, Мискатоникский университет, Кингспорт, Иннсмут, Данвич и некоторые другие часто упоминаемые населённые пункты (а также бедный старый Абдул и его отвратительный "Аль-Азиф", который византийский монах Феодор Филет перевёл на греческий язык около 900 г. н.э. как "Некрономикон") имеют природу пузыря или фурункула в тех землях, которые вы пытались представить себе; они слегка и безвредно вторгаются в географию Массачусетса. Грубо говоря, "Иннсмут" (ссылка на причудливый, разрушающийся Ньюберипорт) должен находиться на болотистом побережье немного южнее настоящего Ньюберипорта. "Аркхэм" (идеализация Салема плюс совершенно не имеющий прототипа колледж) находится значительно южнее – в нескольких милях от побережья вверх по воображаемой реке "Мискатоник", но не так далеко от побережья, как Ипсвич и Эссекс. "Кингспорт" ("увеличенное" отражение древнего и завораживающего Марблхеда) находится в устье этой воображаемой реки и имеет примерно такое же отношение к "Аркхэму", как настоящий Марблхед к реальному Салему. "Данвич" находится далеко в глубине материка – недалеко от истоков мифической реки "Мискатоник". Это своего рода синтез живописной отсталой местности Уилбрахам (около Спрингфилда) с некоторыми особенностями южного Вермонта. Я всегда увлекался картами и географическими подробностями (я нарисовал карту "Аркхэма", чтобы не ошибиться с местными ориентирами), и моё увлечение стариной на протяжении всей жизни заставляло меня делать особый упор на исторические предпосылки и традиционные архитектурные детали.

Моё единственное настоящее призвание и хобби – это творческое исследование прошлого, особенно 18-го века, к которому я испытываю странное чувство неразрывной принадлежности, и моё главное направление, охватывающее столетия, – это архитектура. Моя самая большая радость – посещать старинные города, где сохранились богатые образцы архитектуры прошлого. Я никогда не был в Европе (из-за плохого состояния здоровья в юности и финансовых проблем в дальнейшей жизни, которые сильно ограничили мои путешествия), но мне удалось увидеть и изучить с точки зрения сравнительной архитектуры и древностей большинство почтенных городов нашего континента, от Квебека на севере до Сент-Огастина и Ки-Уэста на юге, от Нового Орлеана до Натчеза на западе. Чарльстон, пожалуй, мой самый любимый город из всех.

Я обратил внимание на ваше упоминание покойного Чарльза Форта,^[п] некоторые из книг которого я прочитал с чрезвычайным интересом. Я не думаю, что отрывки из его странных историй могли бы послужить аргументом в пользу общепринятой науки, но я безмерно восхищаюсь рвением и последовательностью его исследований. Он создаёт великолепный сверхъестественный, исходный материал! Что же касается меланхолии, то, как понял старый Бёртон^[п], это действительно плодотворное поле для исследований. Я бы сказал, что по своему характеру я склонен к научному безразличию (Солнечная система – это бессмысленная капля в неизвестном и бесцельном космосе, но что, чёрт возьми, из этого следует?), а не к меланхолии, хотя, полагаю, мой постоянный интерес к фантастике выражает подсознательную неудовлетворённость объективной реальностью, которая недалека от определённых этапов создания подлинного произведения. Кстати, я всегда был очарован этой гравюрой Дюрера^[п].

Что ж, я должен извиниться за этот, возможно, скучный всплеск многословия! Но настоящие поклонники сверхъестественного встречаются редко. Я сожалею о географических обстоятельствах, которые не позволяют вести нам устную беседу.

[Искренне ваш,

Г.Ф. Лавкрафт]

[п]

"Argosy" (позже выходил под названиями "The Argosy" и "Argosy All-Story Weekly") – американский pulp-журнал, основанный Фрэнком Манси и выпускавшийся в период с 1882 по 1978 год. "Argosy" был витриной популярной художественной литературы всех мыслимых жанров: вестерн, романтика, приключения, война, криминал и научно-фантастические рассказы.

Чарльз Хой Форт (1874-1932) – американский писатель и публицист, составитель справочников по сенсациям. Специализировался на аномальных явлениях, необъяснимых принятыми научными теориями.

Очевидно ГФЛ говорит о книге Роберта Бёртона "Анатомия меланхолии" (1621).

Имеется в виду гравюра Альбрехта Дюрера "Меланхолия" (1514).

[3] Жонкиль Лейбер

13 ноября, 1936

Дорогая миссис Лейбер,

...... Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания "губернатору" и скажите ему, что я буду следить за этими двумя фильмами. Я могу себе представить, насколько хорошо он, должно быть, интерпретирует сурового Томаса Джонатана Джексона.^[п] Как уроженка его Родины, вы, несомненно, смогли бы по достоинству оценить его великолепное исполнение в финале "Короля Иоанна"! Эти строки и то, как их передал мистер Лейбер-старший, – кажутся мне особенно близкими, потому что по отцовской линии я ближе к Старой Англии, чем среднестатистический янки. В то время как мои предки по материнской линии принадлежат к древнему роду из Род-Айленда, живущему в этих краях последние два с половиной – три столетия, мой собственный дед по отцовской линии родился в Девоншире в 1815 году; он добрался до этих берегов только в 1827-м, когда его привёз сюда отец после какого-то финансового краха. А женщина, на которой он позже женился, была всего в одном поколении от:

"Подумать лишь, – что царственный сей остров,

Страна величия, обитель Марса,

Трон королевский, сей второй Эдем,

Противу зол и ужасов война

Самой природой сложенная крепость,

Счастливейшего племени отчизна,

Сей мир особый, дивный сей алмаз

В серебряной оправе океана,

Который, словно замковой стеной

Иль рвом защитным ограждает остров

От зависти не столь счастливых стран;

Что Англия, священная земля…" ^[п]

Добавьте к этому тот факт, что я прирожденный любитель старины, склонный упиваться мечтами и картинами прошлого и бережно относиться к вещам предков, и вы легко поймёте, что потребуется нечто гораздо большее, чем политический раскол полуторавековой давности, чтобы я перестал быть британским колонистом в глубине своей души! И всё же я никогда не видел Старую Англию и не знаю, будет ли у меня когда-нибудь финансовая возможность это сделать. Я завидую вашему впечатлению от посещения этого заплесневелого замка в Уэльсе – зачарованной западной страны Артура Мейчена, "где со всех сторон нависают древние леса… и дикие куполообразные холмы, и изрезанная оврагами земля". Я мечтаю увидеть дубы с огромными стволами, о которых вижу сны, и поросшие травой горные хребты, которые когда-то были римскими дорогами, тянувшимися сквозь сумерки густых лесов.