Горман Тензор – Т.К.А.Ч.: Обратная полярность (страница 1)
Горман Тензор
Т.К.А.Ч.: Обратная полярность
Глава 1. Вкус государственного тягла
Утро в центральном секторе базы «Кольцо» наступило строго по расписанию, но свет ламп в кают-компании казался тусклым, серым и безжизненным, как лицо инспектора из министерства обороны. В воздухе тяжело висел плотный, почти осязаемый аромат пережжённых тостов, крепкого, как мазут, кофе и той специфической, сухой бумажной пыли, которая неизбежно появляется при массовом перемещении папок с высшим грифом «Секретно».
На языке Глеба Таля осел вязкий привкус дешёвой зубной пасты и металлический, звенящий холодок хронического недосыпа.
– Знаешь, Глеб, я тут на досуге провёл глубокий анализ наших перспектив, – Макар Рауш вальяжно развалился в хлипком пластиковом кресле, которое под его весом издавало жалобный, предупреждающий скрип. Пилот лениво помешивал ложкой в кружке, создавая маленький, но энергичный водоворот. – Мой внутренний навигатор настойчиво нашёптывает, что из категории «героические спасатели человечества» мы плавно, без транзита, перекочевали в раздел «ценное имущество, инвентарный номер сорок два».
Рауш прищурился на Глеба, на его закопчённом лице застыла та самая фирменная циничная ухмылка, за которой он привык прятать ярость.
– У входа в мой ангар теперь круглосуточно торчат двое парней с такими каменными лицами, будто их отливали из того же бетона, что и фундамент башни. Они даже моргают строго по команде из штаба. Я спросил у одного, можно ли мне сгонять на берег за настоящим табаком, а он отчеканил, что моё перемещение согласовано только по маршруту «койка – кабина – туалет». Очень воодушевляет на трудовые подвиги, знаешь ли.
– Мы стали заложниками собственного успеха, Макар, – Таль медленно допил кофе, физически чувствуя, как кофеин бьёт по натянутым до предела нервам. – «Ткач» теперь выдаёт такую чистую мощность, что её с лихвой хватит, чтобы запитать три соседних региона. Государство никогда не отдаст такой рубильник в частные руки. Даже в наши.
– А я и не прошу его в частные руки! – Рауш экспрессивно взмахнул ложкой, отправив тёмную каплю кофе на идеально чистый белый стол. – Я прошу хотя бы базовое право выбирать, какого цвета жвачку мне жевать перед вылетом! Мы теперь под плотным колпаком, Глеб. Софья сидит над своими схемами, а к ней приставили «куратора в погонах», который путает вольты с ваттами, но очень уверенно и громко рассуждает о дисциплине.
Дверь в кают-компанию открылась с коротким, сухим пневматическим шипением. Вошла Софья Векслер. В её руках была пухлая папка из шероховатого серого картона – новый «план развития».
– Поздравляю, господа инженеры, – Софья устало опустилась на стул рядом с Глебом. От неё приятно пахло лавандовым мылом и холодным, колючим сквозняком из коридора. – Комиссия окончательно утвердила график. Следующий этап глубинного бурения – через сорок восемь часов. И да, Стефания теперь официально включена в штат как «ведущий разработчик систем адаптивного ИИ». С допуском «один-один».
– Ей же всего семнадцать лет, – Глеб сжал кулаки под столом так, что побелели суставы. – Они цинично втягивают её в эту политическую мясорубку.
– Нет. Стеша сама выбрала это, Глеб, – тихо, но твёрдо ответила Софья, глядя ему прямо в потемневшие глаза. – Она прекрасно понимает, что без её нейросети «Ткач» просто превратится в гору очень дорогого, но бесполезного лома.
Стефания вошла следом, привычно не расставаясь со своим рабочим планшетом. Она выглядела повзрослевшей на целое десятилетие. В её строгом взгляде больше не было девчоночьего любопытства – только холодная, расчётливая ясность чистого кода.
– Пап, я проверила их новые протоколы, – Стефания уверенно села на край стола. – Они пытаются втихую вшить в систему «чёрный ящик». Автономный блок, который может дистанционно отключить питание в любой момент прямо из Москвы. Они боятся не мантии. Они панически боятся нас. Боятся, что мы станем единственными, кто по-настоящему понимает, как разговаривать с планетой.
Макар Рауш сухо хмыкнул и закинул в рот кофейную жвачку.
– Обожаю это. Сначала ты строишь уникальный мост, а потом те, кто по нему торжественно идут, вешают на тебя наручники, чтобы ты, не дай бог, не вздумал его разобрать. Знаешь, Глеб, что в этом самое сочное?
Таль вопросительно поднял левую бровь.
– То, что они всё равно приползут к нам, – Рауш хищно улыбнулся, и в его карих глазах блеснул опасный, дикий огонёк. – Потому что когда железо начнёт стонать и плавиться на глубине пятнадцати километров, никакой правительственный «чёрный ящик» им не поможет. Им до дрожи в коленях понадобится твоя интуиция, Глеб. И моё умение держать ревущую машину за горло в зоне турбулентности. Они купили наше время с потрохами, но они никогда не купят наше чутьё.
Глеб внимательно посмотрел на дочь, на Софью, на Рауша. В кают-компании повисла густая, звенящая от напряжения тишина. Где-то далеко внизу, за километровыми слоями льда и мёртвого базальта, «Ткач» продолжал свой размеренный, гипнотический бег. Энергия ровно текла по жилам базы, питая огни, серверы и надежды миллионов людей на поверхности.
– Ну что, – Глеб медленно, словно распрямляющаяся пружина, поднялся на ноги. – Раз уж мы в одной упряжке с этим монстром, предлагаю подготовить ему такой сюрприз в прошивке, о котором наши кураторы узнают только в случае самой экстренной необходимости. Стефания, бери свой планшет. Макар, проверь гидравлику шлюза. Мы будем играть по их жёстким правилам, но исключительно на своём поле.
Рауш довольно крякнул и весело подмигнул Стефании.
– Слышала босса? Пора добавить в этот стерильный государственный борщ немного нашего крепкого инженерного перца. Идём, творцы. Будущее само себя не достроит, особенно под вооружённым конвоем.
Глеб вышел в длинный коридор, физически чувствуя, как холодный, отфильтрованный воздух вентиляции обдувает разгорячённое лицо. Снаружи, за толстым бронестеклом, яростно бушевала полярная ночь, но внутри него ровно и жарко разгоралось совершенно другое пламя.
Бинарность была предельно очевидна: они были бесправными пленниками и демиургами-творцами одновременно. И только от того, как они пройдут этот новый, непредсказуемый горизонт событий, зависело, останется ли проект «Кольцо» величайшим триумфом человеческого гения или превратится в очередную тесную, золочёную клетку для правды.
Глава 2. Слепая зона наблюдателя
В квантовой физике существует жестокий парадокс: сам факт наблюдения за частицей неизбежно меняет её состояние. Государственная бюрократия, пришедшая на базу «Кольцо», попыталась отменить этот непреложный закон своими сухими уставами. Они искренне верили, что если повесить над каждым монитором широкоугольную камеру, а к каждому инженеру приставить хмурого мужчину в отглаженной форме, то мантийная энергия начнёт ходить строем.
В главном серверном узле удушливо пахло лавандовым освежителем воздуха, которым щедро залили помещение перед визитом комиссии, и свежим типографским тонером от свежераспечатанных приказов. Но под этим искусственным, режущим обоняние благоуханием Глеб Таль чётко различал настоящий запах: терпкий, щекочущий ноздри аромат нагретого текстолита и статического напряжения.
– Значит, схема такая, – майор Денисов, сухопарый человек с немигающими глазами цвета мутной воды, сухо постучал костяшками пальцев по матовому корпусу нового, опломбированного серверного блока. От него веяло дешёвым ментоловым лосьоном после бритья и абсолютной, непробиваемой уверенностью в собственной правоте. – Этот автономный модуль теперь жёстко интегрирован в корневую систему жизнеобеспечения «Ткача». Он напрямую дублирует вашу телеметрию в Генштаб. Любая попытка внести несанкционированные изменения в код вызовет аппаратную блокировку турбин. Вопросы есть, Таль?
Глеб медленно, методично вытер руки жёсткой ветошью. На его пальцах намертво запеклась тёмная мазутная кайма, которую не брал ни один растворитель.
– У меня есть физика, майор. Вы вшиваете в алгоритм жёсткие ограничители оборотов. Если мантия даст резкий импульсный скачок, а ваш «чёрный ящик» не позволит роторам ускориться для компенсации давления… Мы получим гидравлический удар такой колоссальной силы, что от этого модуля останется только облачко пара.
– Риски просчитаны аналитическим отделом, – отчеканил Денисов. – Запускайте синхронизацию.
Стефания сидела за соседним пультом. Девушка казалась расслабленной, но её плечи были напряжены, как струны скрипки перед концертом. На её экране бежали зелёные столбцы официальной загрузки.
Всё было готово к изящному фокусу.
Чтобы пустить нейросеть Стефании под радарами правительственного модуля, им нужно было создать «слепую зону». Микроскопический зазор в сорок две секунды, когда камеры и датчики ослепнут, перезагружая логи, но само питание не прервётся. Для этого требовалось вмешательство, которое нельзя было бы списать на кибератаку. Нужна была старая, добрая, грязная механика.
В дальнем углу серверной, тяжело облокотившись на распределительный щит магистрали охлаждения, меланхолично жевал кофейную жвачку Макар Рауш.
– Эй, майор, – лениво протянул пилот, привлекая внимание. Денисов раздражённо повернул голову. Рауш небрежно крутил в пальцах тяжёлый титановый болт, найденный в кармане. – У вас шнурок развязался. Шучу. Слушайте, а вы в аналитическом отделе все такие же серьёзные? У вас там улыбаться по уставу запрещено, или просто лицевые мышцы атрофировались от чтения секретных папок?